Принцесса из провинции

Настя едва не опоздала на работу. Она сильно не переживала бы, не будь это конец месяца, да еще и пятница. Ей популярно объяснили в отделе кадров, выдавая пропуск — у нее свободный график посещений, как у всех сотрудников директорской лаборатории, но… Приходить все же желательно в восемь тридцать, а уходить не раньше восемнадцати ноль-ноль. Отрабатывать, точнее проводить на работе сорок часов в неделю, а не пытаться дневать и ночевать на своем рабочем месте в конце месяца. А в пятницу святое — уходить с работы в семнадцать часов. Ну или с несколькими минутами. Это считалось хорошим тоном. Все остальное моветон. Быстро умываясь, а потом не менее скоро одеваясь в первое, что подвернулось под руку — тут уж не до выбора, Настя прикидывала, во сколько ей придется уйти с работы, если она доберется до проходной без пробок. Конечно, это будет не семнадцать часов, но и не восемнадцать. Это не могло не радовать. А проспала по глупости: вернулась домой поздно, забыла включить будильник — электронному в телефоне не доверяла. Тот почему-то звонил, когда ему заблагорассудится, а не когда Насте надо… Почти не опоздала — тридцать минут не в счет. Настя почему-то не сомневалась, что пришла на работу одной из первых, научные сотрудники не стремились занять свои рабочие места вовремя — у них еще и библиотечные дни были. Она уже знала, хоть и проработала всего несколько дней… Едва вошла в свой кабинет, как в дверь постучались. Настя от неожиданности схватилась за грудь, стараясь унять отчаянно забившееся сердце. Кто это? Не хватало, чтобы ее отчитали за опоздание — у нее не была припасена оправдательная речь на этот случай. В комнату заглянула, не входя, Дина. — Планы не поменялись? — поинтересовалась она. — Как и договаривались? После обеда? Настя чуть не выругалась вслух, только воспитание не позволило этого сделать — из головы совершенно выскочило, что от нее ждут селедку, шампанское и тортик. — Нет, все по плану… Настя кивнула, терпеливо дождалась, пока Дина оставит ее одну, и тут же схватилась за телефон. Академику все же следовало напомнить о себе, а то может нехорошо получиться — она понадеется на него, а он забудет, как она. Если бы не Дина — совсем нехорошо бы получилось. А может, съездить в магазин в обеденный перерыв и самой шампанским затариться, ведь все равно и селедку покупать, и торт? Ну, купит академик и пусть. Тогда они неспешно по вечерам с Катькой и ее кавалерами выпьют, если лишним шампанское окажется. Но какое-то внутреннее чувство ей подсказывало, что игристого напитка, может, и не хватить, если масть пойдет… С селедкой Настя особо не заморачивалась — купила и соленой, и копченой. В дополнение к селедке приобрела одноразовые тарелки и вилки. Хлеб? Она долго простояла перед лотками с горячим хлебом, но так ничего и не выбрала. Уже потом, когда купила пачку масла, вернулась и взяла на всякий случай несколько небольших булочек «Купеческого». Съедят — хорошо, нет — домой заберет, им с Катей хлеб пригодится. Настя бережно относилась к продуктам — и мать, и кухарка в доме приучили всех накладывать в тарелку ровно столько, сколько сможет съесть и ни ложкой больше. Поставила в тележку коробку с шампанским. В вине Настя не разбиралась, купила самый дорогой из дешевых — так ей подруга посоветовала. Но не «Мадам Клико» же проставляться? Осталось приобрести торт. Настя остановилась перед длинным прилавком, не зная, какой выбрать. А, может, два? Разных. Лаборатория же немаленькая. Да, оказывается, она совершенно не приспособлена к самостоятельной жизни. Абсолютно нет опыта. Да и откуда ему взяться? Дома все, что нужно, покупалось отцом, мачехой или кухаркой. Ей выдавались деньги лишь на карманные расходы. Насте ничего не надо было планировать. Откуда она могла знать, на сколько кусков можно разрезать торт? Нет, ну если прикинуть, сколько она может съесть. В итоге взяла один «Черный лес», другой «Нежность» с курагой. Должно хватить… Вернувшись в институт, Настя прямиком направилась в комнату, где планировалось «чаепитие». Она разложила на «обеденном» столе бумагу и первым делом почистила селедку — удалила шкурку и вынула все косточки. Это то немногое, что Настя освоила под руководством матери в совершенстве. Порезала на мелкие кусочки и снова сложила в рыбины на одноразовой тарелке. Теперь все мужчины были ее, так любила шутить ее мать. После этого тщательно вымыла руки с мылом и лимоном, чтобы руки не воняли селедочным духом. Повезло — в комнате оказалась раковина, даже в туалет в конце коридора бегать не пришлось. Порезала торты, один на шестнадцать порций и второй тоже на столько же — по Настиным прикидкам, должно хватить на всех. Уселась за стол и принялась ждать коллег. Первой появилась вездесущая Дина. — Ты одна? — удивленно спросила девушка. Настя кивнула. — Сейчас всех позову, — ответила Дина и метнулась снова в коридор. Настя испуганно подскочила на месте — все придут, а шампанского нет… — Скучаем? В комнату вошел личный водитель академика с коробкой в руках. — Да нет. Настя пожала плечами. Мужчина водрузил свою ношу на стол. — Здесь колбаска, нарезка, много еще чего. Да… Фрукты. Разбирай, раскладывай. Я сейчас принесу шампанское. Борис Леонидович просил извиниться — он не сможет поприсутствовать на мероприятии. У него другая тусовка. Вот повезу его. — Как же так? — расстроилась Настя. Она так надеялась увидеть, как общаются живые академики, лауреаты и прочее, прочее, прочее с простыми смертными — с подчиненными своей лаборатории. — Не судьба, — развел руками водитель. — А вы веселитесь. Долго не засиживайтесь. Хотя… — Он окинул стол взглядом, — смечут и выпьют все за полчаса… Водитель оказался более чем прав: ну не за полчаса, за разговорами все съели и выпили за час, включая и купленное Настей шампанское. Особенно понравилась селедочка с маслицем и черным хлебом. — Ну все, — шепнула Дина новой лаборантке, когда помогала Насте убрать со стола и навести порядок в комнате, — теперь на все праздники твоим фирменным блюдом будут бутерброды с селедкой. А почему ты всех правишь — не Настя, а Тася. — Потому что у меня короткое имя Тася, несмотря на то что полное Анастасия. Это чтобы меня с другой девушкой, моей ровесницей не путали. — Понятно, — кивнула Дина. — А ты заметила, какими глазами на тебя Костик Новиков смотрел? Конечно, заметила. С трудом избавилась от его навязчивого внимания. Костик просто молодой по сравнению с другими сотрудниками лаборатории. Аспирант, неженатый, вот и решил поухаживать за ней. Настя неопределенно пожала плечами. Даже если и заметила, Дине об этом знать совершенно необязательно — сама разберется. А если честно, ей не до ухаживаний — приоритеты выставлены совсем другие. — А Костик хорош, — вздохнула Дина. Настя мысленно с ней согласилась. Ей тоже понравилась не смазливая внешность юнца, несмотря на то что Костик был молод, а мужественность во взгляде и одновременно какая-то загадочность. Карие глаза, казалось, заглядывали в душу. Костик не отводил взор во время разговора. Точеный профиль, над которым поработал лучший ваятель — природа. Яркие, словно напомаженные, чувственные губы все время изгибались в улыбке, манили и завлекали. Темные волосы аккуратно подстрижены. Широкие плечи, обтянутые трикотажем футболки, при узкой талии наводили на размышления о ежедневных и упорных тренировках в спортивном зале. Вот последнее Настю смущало больше всего: человек непросто стремился выглядеть хорошо — он старался довести свой внешний вид до совершенства. У Насти сразу возник вопрос, а с головой, точнее, с мозгами, у молодого аспиранта все в порядке? — И с этим у Костика хорошо, — снова вздохнула Дина. — С чем? — прищурилась Настя. Не могла она выдать себя ни словом, ни жестом, что заинтересовалась Костиком. — С головой, — хмыкнула Дина. — Диссертацию скоро защищать будет. За все время, что он у нас в лаборатории, ты первая, кем Костик заинтересовался. А то все наука и наука. Девочки… Настя чуть не рассмеялась в голос. Девочкой была она, это факт, Дину можно было отнести к девочкам с натяжкой, а остальные — тетеньки за тридцать. — Его не интересовали до сих пор. — Говоришь… Настя все же позволила себе хихикнуть. — Диссертацию скоро будет защищать? Дина кивнула не оборачиваясь. Она закончила мыть посуду и теперь убирала ее в шкаф. — Может, и поэтому позволил себе расслабиться, — согласилась Дина. — Но, поверь, знаю, что говорю. Одно время думали, что вообще женский пол его не интересует как таковой. — А как поняли, что все же Костик не по мальчикам? — спросила Настя. — Мне вот тоже не до мужского пола. Днем работа, а с понедельника на занятия в универ выхожу. Тоже можно сделать ошибочные выводы. — Он девушку свою приводил, — отозвалась Дина. — Мы на институтскую базу вылазку устраивали. Костик приехал не один. А знаешь, — она резко сменила тему разговора, — как академик плавает? — Он тоже был? — вырвалось у Насти. Конечно, она знает. Несколько раз сама была на веслах в сопровождающей лодке, когда ее дед и Борис Леонидович на пару заплывы на дальность устраивали. — Да, — ответила Дина. — Удивительно, что сегодня начальника не было. И Володи, его водителя, — она вздохнула гораздо горестнее, чем когда говорила о Костике. — Начальник старается не пропускать лабораторные мероприятия, так сказать, стремится быть ближе к народу. Мы же, простые смертные, деньги по договорам зарабатываем. Он что, свадебный генерал. Его подпись на договоре придает веса, но не более того. — А кто истинный лидер в лаборатории? — спросила Настя. — Нет таких, — пожала плечами Дина. — Каждый что-то значит — винтик в сложном научном организме. Начальник каким-то чутьем знает, кого брать к себе. Поначалу думали, зачем ты ему. А потом поняли… — И что вы поняли? — перебила Настя. — Да ладно, не менжуйся, — махнула рукой Дина. — Всей лаборатории известно, как ты Ваську с образцами отшила и какой порядок навела всего за несколько дней. — Что-то я Василия сегодня не видела, — смущенно потупилась Настя. — Неудобно как-то вышло. Надо перед ним извиниться. — Не бери в голову… Дина окинула взглядом пустую комнату, все ли они с Настей убрали. — Он в командировке. Она взяла Настю за руку, та сильно вздрогнула, и повела на выход — больше оставаться здесь смысла не было. — Поверь моему чутью, — продолжила Дина, — приедет, сам к тебе заявится с извинениями. Что-нибудь вкусненькое притащит. Позови, если так и будет. А вообще ты молодец. И коллегам понравилась. Дина сжала руку в кулак и потрясла ей. — Так держать. А если совет нужен, — добавила она, — то ни один член нашей дружной шайки тебе не откажет. Чаще к мужикам обращайся, они это любят. — Что любят? — не совсем поняла ее Настя. — Почувствовать себя мужчинами, нужными. Даже если можешь что-то сделать сама, все равно сначала спроси совета. Настя улыбнулась — маленькие женские уловки и хитрости. Им обучала сначала ее мать, а потом мачеха, теперь вот Дина. Насте всегда везло с учителями. Ну и, естественно, домработница, просто классная женщина, которая никогда не спала с ее отцом, в этом Настя была абсолютно уверена, но тот никак не мог обходиться без нее. Настя вышла на улицу, покрутила на пальце брелок с ключами от автомобиля, но за руль садиться заопасалась — все же выпила шампанского вместе со всеми. Пусть и немного, но она такая «везучая», на нее обязательно найдется гаец, который непременно остановит ее «пыжик». Настя отправилась домой пешком. Во-первых, хотелось прогуляться, пока погода хорошая, а во-вторых, спешить было некуда. Завтра вернется и заберет со стоянки перед институтом свою машину. Ну в крайнем случае, в понедельник… Катьки дома не оказалось. Настя по этому поводу сильно не расстроилась. Ей хотелось побыть в одиночестве, послушать шансон, при этом чтобы никто ей не выговаривал, что это не музыка и не песни. Настроение было лирическое после выпитого шампанского. Ну или бардами, на худой конец насладиться. А можно собраться и пойти в караоке-бар, благо он располагался совершенно недалеко. — В бар! — радостно выкрикнула Настя. Ей развлечений не хватило. Скучная компания — все съели и выпили, а разговоры вели только за науку. Никто не напился по-настоящему и не стал выяснять отношения типа «ты меня уважаешь». Друзья отца вроде бы солидные господа, но ни одна вечеринка не обходилась без мордобития. Правда, морды почему-то каждый раз били не сами господа, а охранники друг другу. Но было весело… Настя с удовольствием скинула ненавистный деловой костюм и переоделась в самое скромное из своих вечерних платьев — все же собиралась петь, а не хвостом перед парнями махать. Да и какие парни в караоке-баре?.. Пятница, вечер, свободных столиков в баре не оказалось. Но Настя сильно и по этому поводу не расстроилась. Она присела на высокий стол перед стойкой бара и попросила бокал конька. — Документ, девочка, предъяви, — потребовал бармен. Ни паспорта, ни водительского удостоверения Настя, как на грех, с собой не захватила. Дома давно уже никто не тряс с бензиновой принцессы документов при покупке алкоголя. — Тогда зеленый чай с лимоном, — Настя изменила дорогой заказ на более дешевый… Она исполнила по очереди одну песню Валерии, потом Долиной. И уже собралась уходить — народу много, желающих фальшиво спеть, так что уши вяли, еще больше, микрофона шиш дождешься. — Хорошо поешь, — остановил ее бармен. Он откупорил бутылку с коньяком и влил ложку в чашку с кофе и придвинул его Насте, хотя кофе она не заказывала. — Лепса смогешь? — поинтересовался бармен. Настя неопределенно пожала плечами. — Как-то не пробовала, — ответила она. — Круга могу, — кивнула. — Ну, девочка, — развел бармен руками, — тогда пой Круга. Левая половина зала будет у твоих ног, если получится спеть хорошо. — А за Лепса правая? Да? — поинтересовалась Настя. — Так как я собиралась уже уходить… — она отхлебнула слегка подостывший кофе, — исполню романс, так и быть. Эту песню я знаю. — Окно раскройте, за окном прекрасный вечер. И если некому вас обнимать за плечи… — пела Настя своим чистым звонким голосом. — И будут ангелы летать над вашим домом… В зале стало невероятно тихо — только лилась песня под минусовку и девичий голос, готовый вот-вот сорваться, но на удивление вытягивающий легко самые высокие ноты. Настя с рассеянной улыбкой на губах во время проигрыша поиграла микрофоном, мелодия поднялась на тон выше. Она невероятно чисто и без надрыва, не переходя на крик, пропела рефрен. Кинула на барную стойку пятисотку — за чай, кофе и три песни, положила микрофон и в полной тишине прошла по залу на выход. Уже у самой лестницы, ведущей на улицу, ей вслед раздался буквально гром аплодисментов. Но она не вернулась на поклон… Настя буквально бегом процокала каблучками по вечерней безлюдной улице, хотя еще и десяти не было. Куда народ подевался? Юркнула в подъезд и только там, привалившись к стене, смогла отдышаться. Ей показалось или на самом деле так и было — следом за ней шел кто-то из бара. Весьма неприятное чувство, когда преследуют. Это не паранойя. Настя прекрасно слышала, как кто-то подергал за ручку подъездную дверь. Она набрала полную грудь воздуха, приготовившись закричать в случае чего. Только вряд ли кто-нибудь кинется ей на помощь, покинув квартиры-норки и оторвавшись от бесконечных ток-шоу. Настя прокралась на цыпочках к лифту и нажала кнопку вызова. Тот сразу мягко распахнул двери, но Насте показалось, что лифт грохотал так, что слышно было на улице… Трясущимися руками она никак не могла попасть в замочную скважину, а по спине ползли противные мурашки. Настя громко выругалась, чтобы привести себя немного в чувство — раньше это помогало. Получилось и сейчас. По крайней мере, ей удалось унять отчаянно бьющееся от страха сердце и открыть дверь в квартиру. — Не быть мне шпионкой, — пробормотала Настя, закрывая дверь на засов и приваливаясь к ней спиной. — Интересно, и кто это был? Мой поклонник из бара? Или маньяк, охотящийся за одинокими девушками на темных городских улицах?.. Катьки дома по-прежнему не было. Подруга даже не приходила, пока Настя пела в баре — она научилась оставлять маячки, чтобы распознавать, появлялась Катя в определенные периоды времени в квартире или нет, и не беспокоить ее каждый раз, донимая звонками. — Зависла где-нибудь в гостинице с кавалером, — проворчала Настя, возвращаясь к двери и уже запирая ее на ключ, а не на щеколду, которая ей казалась и удобнее, и надежнее — снаружи никаким ключом не отпереть, разве только дверь вышибить. — Зря я ее вчера отчитала, — покачала она головой. — Волнуйся теперь, переживай за глупую девчонку. Могла бы и смс-ку прислать. Настя потянулась за телефоном, может, и были и звонки, и смс-ки, она не проверяла — в баре просто выключила аппарат, чтобы не отвлекал от пения, а потом назад не включила… Смс-ку Катька все же прислала весьма лаконичную по содержанию: «Сегодня ночью не жди. Когда появлюсь, сообщу завтра. Это такой самчик! Оторваться невозможно». Настя порадовалась за подругу, что «воспитательная работа» не прошла даром и та все же нашла время, чтобы успокоить ее. И даже восклицательный знак поставила в подтверждение своих эмоций. Быстро она… А у Насти только двусмысленные намеки и ни одного делового предложения. — Мне этого не надо, — проговорила она твердо, бросая телефон на кровать и зло хватая в руки пижаму. — Мне о поступлении в универ думать надо. Это Катька до сессии абсолютно свободна в определенном смысле… На следующий день, провалявшись до обеда в постели, чего себе не позволяла дома, Настя решила, что тратить так драгоценные выходные негоже. Это, можно сказать, последние свободные — потом такой лафы уже не будет. Почему-то ей казалось, что как только начнутся занятия, она только и будет делать, что сидеть за столом, уткнувшись носом в учебники. Готовить завтрак для себя одной, пусть и любимой, Настя не стала, обошлась чашкой кофе и бутербродом. Если бы Катька была дома, она непременно бы сварила пакетик каши ровно на две порции, а так… Зачем продукты переводить? Перекусит в какой-нибудь кафешке. Фаст-фуд Настя на дух не переносила, но на ресторан сейчас не было денег. Она глубоко вздохнула. Найти бы подработку в вечернее время — институтской зарплаты на рестораны не хватит. Но что она умеет делать? Ничего. Образования никакого. Собак выгуливать… За котами ухаживать… На это надо иметь еще свободное время по утрам. А откуда оно у нее? Стараясь не думать о хлебе насущном — вчера ведь оставила в баре пятьсот рублей, а сколько могла купить крупы для завтраков на эти деньги, на полгода бы затарилась, никак не меньше, — Настя натянула джинсы, простенькую футболку, накинула на плечи легкую курточку. День обещал был солнечным и теплым. Бабье лето, мать его! Сунула в задний карман три сотенных бумажки — это все, что она может себе позволить в качестве трат, в другой карман запихнула телефон. Взяла брелок с ключами от машины, но потом вспомнила, что автомобиль оставила возле института, и кинула ключи на место. Гулять так гулять. Пешком, докуда ноги доведут. Настя отставила в сторону туфли на каблуке — они ей не подходят «по стилю», и обулась в кеды. Знал бы кто-нибудь, сколько стоила эта простенькая на первый взгляд обувка, привезенная отцом из Америки. Любил он ее, несомненно, баловал. А она его так подвела. Но ничего, сама всего добьется и вернет доброе расположение отца. С понедельника уже занятия начнутся. Настя подвязала резинкой волосы в высокий хвост и подошла к зеркалу, чтобы оценить свой внешний вид. И испуганно отскочила в сторону — сколько времени прошло, а она так и не привыкла видеть вместо натуральной блондинки девушку с каштановыми волосами… Яркое солнце ударило прямо в глаза, заставив Настю зажмуриться. Она постояла несколько секунд на крыльце подъезда, а потом вернулась в квартиру за солнечными очками. Пусть и очень стильные, но без диоптрий, только поэтому Насте они не нравились — не надевала и все тут. Но сейчас можно и пофарсить… В общем, на триста рублей особо не разгуляешься, но в преддверии зимы в центральном парке развлечений и без денег было предостаточно — выступления артистов разного толка, аттракционы буквально за копейки, бесплатные песенные конкурсы. Настя объединила свои вокальные данные с приятным низким голосом совершенно незнакомого ей парня. Вдвоем они выиграли огромного плюшевого мишку. — Отдай мне игрушку, — попросил парень. — Я его племяшке подарю. И он кивнул в сторону девочки лет десяти на инвалидном кресле. Настя ее заметила еще раньше — та очень активно хлопала в ладоши и кричала от восторга, когда они тур за туром выигрывали соревнование. — Она давно такого хотела. — Как ее зовут? — спросила Настя. — Коза. Ой, — парень хихикнул и прикрыл рот ладошкой. — Непоседа, мы ее за это козой прозвали. Иришка. Настя снова запрыгнула на сцену, с которой они только что спустились вместе с выигрышем. Она подошла к еще не выключенному микрофону. — Своей победой, — начала она говорить, заставив всех, и участников, и зрителей, снова повернуться в сторону сцены, — обязаны славной девочке Иришке. Поэтому этот мишка, — Настя с трудом подняла плюшевого гиганта над собой, — заслуженно переходит ей в руки. Она слезла со сцены, подошла к девочке и посадила ей на колени медведя. — Он по заслугам твой. — Правда? Иришка взглянула на Настю влюбленными глазами, полными слез. — Правда, — кивнула та в ответ и быстро зашагала по дорожке. Еще секунда, и она сама бы расплакалась вместе с девочкой от переполнявших ее эмоций. — Постойте, — парень кинулся за Настей следом, но она лишь ускорила шаг — не надо ей благодарностей. Еще не забыла, с каким чувством гордости сама тащила такого же огромного, только зайца, из магазина. Настя смахнула слезу со щеки. Когда ее в первый раз, впрочем, и в последний, выпороли за непослушание, она ушла из дома именно с этим зайцем. Ничего больше с собой не взяла… В ближайшем к парку кафе Настя выпила чашку чая с булочкой — это все, на что ей хватило оставшихся денег. Теперь можно только гулять и смотреть, как другие что-то покупают. Ничего, на ужин, если Катя не вернется и не позовет ее куда-нибудь, она гречки себе сварит. «Надо найти подработку», — с этой мыслью Настя, вздохнув, прошла мимо караоке-бара, где она пела накануне вечером. Можно было бы зайти, бар уже открылся, но денег даже на одну песню не осталось, так что нечего там по большому счету делать… Катя ни вечером, ни утром так и не появилась. Не звонила, на звонки не отвечала. Прислала смс-ку, чтобы подруга ее не ждала до утра понедельника и проводила выходные, как ей заблагорассудится. Настя вытряхнула из кошелька мелочь. Пять десяток она отложила на маршрутку — до работы как-то добраться надо. Обратно она на машине приедет. Остальное ссыпала в кошелек. Хоть на бензин с ее картой тратиться не придется, и то маленькая радость… С погодой опять повезло. Впрочем, даже если бы погода оказалась плохой, Настя бы не скучала — накануне скачала интересную книгу, начала читать, но отложила до лучших времен, точнее, до худших, когда вот так погулять не получится… И опять Настя замедлила шаг возле караоке-бара. Чем-то он ее привлекал, правильней сказать, притягивал. Настя еще раз пересчитала мелочь — ровно сто рублей на одну песню. Она потянула тяжелую дверь на себя. — Рад вас видеть. Бармен поманил Настю к стойке. Он выставил перед ней чашку эспрессо и опять, как в пятницу капнул в кофе немного коньяка. Настя протянула ему ладонь с деньгами. — У меня только на одну песню, — отрицательно покачала она головой. — На кофе, да еще и с коньяком нет… — И не надо, — усмехнулся бармен. — Заведение мое, вы мне понравились. Хочу угощаю, а хочу и заплатить могу за хорошо спетую песню. — Правда? — Настя ухватилась за его слова, как утопающий за соломинку. — Что, работу ищешь? — поинтересовался бармен. — Да нет, — пожала плечами Настя. — Работа как раз у меня есть, но зарплата еще нескоро. А я еще не научилась жить от зарплаты до зарплаты, — соврала она. Никогда не умела и вряд ли научится в будущем. — Могу предложить место певички в закрытом клубе, — предложил бармен. Он положил перед Настей визитку, на которой золотом был напечатан номер телефона и больше ничего. — Скажешь, что от Гоги, то есть от меня. Настя шарахнулась в сторону, чуть не расплескав кофе. На ум вдруг пришли слова песни: «Там девушки танцуют голые, там дамы в соболях». — Да пугайся ты так, — улыбнулся Гога. — В клуб на самом деле певичка требуется. Шансон петь. Живая, так сказать музыка. Джаз… Я же слышал, как ты пела Долину. Только поэтому предложил. Там серьезные люди. Никаких подстав. Им девочки не нужны. У них другая страсть. — И какая? — дрожащим голосом, так и не оправившись от необычного предложения, спросила Настя. — Карты, — равнодушно пожал плечами Гога. — Играть народ не перестал, сама понимаешь. Перебрался на частные территории в закрытые заведения. — А платят как? — спросила Настя, осторожно беря в руки визитку. — Хорошо платят, — кивнул Гога. — Но можешь и у нас петь по вечерам, если откажут там. — Условия? К Насте вернулось самообладание и твердость в голосе. — Бар работает с шести до двух ночи, — неопределенно ответил Гога. — Приходишь и поешь со сцены. Народ должен ходить на тебя. Сечешь? — Нет, — покачала головой Настя, — не секу. — У тебя хороший голос, своеобразная манера исполнения, — развел руками бармен. — Ты приходишь в удобное для тебя время, поешь три песни. Репертуар подготовим. Спела и уходишь. Незнакомка, недотрога… Я плачу по тарифу. Но приходить надо каждый день. Не пришла — штраф. Повторяю, народ должен ходит на тебя. — Сколько? — спросила Настя. — На первых порах много не предложу, — ответил Гога. — Пятьсот за три спетые песни устроит? — Устроит, — кивнула Настя. — Слушай, Гога, а у тебя подруги или сестры по имени Дина часом нет? Бармен рассмеялся в голос. В их сторону разом посмотрели немногочисленные посетители. — Есть, — кивнул он. — Сестра. Она у нас из ученых, в научном институте работает. Семейный бизнес ей не в кайф. — Тесен мир, — хмыкнула Настя. — Можно начинать? — Не то слово. Теснее, чем ты думаешь, — согласился Гога. — Начинай. После пения могу накормить… — Нет, — резко перебила его Настя. — Пятьсот рублей отдай. А как их потратить, я сама придумаю. Гога снова рассмеялся. — Я предлагаю накормить за счет заведения, — проговорил он сквозь смех. — А пять сотен у тебя никто не отбирает. Но есть будешь только после того, как отработаешь. Настя кивнула. Она и сама бы не стала — только кофе или чай, иначе голос сядет… Первую песню немногочисленные слушатели восприняли холодно, можно сказать, никак — ни аплодисментов тебе, ни радостных воскликов. Немного расстроенная Настя вернулась к барной стойке. — Плохо? — спросила она. — Хорошо, — ответил Гога. — Надо привыкнуть к мысли, что в бар люди приходят не слушать других, а петь самим. А ты должна научить гостей не только ждать своей очереди за микрофоном, но и наслаждаться пением исполнителей. — Ага, — фыркнула Настя. — Наслаждаться… Этот фальшивит, аж уши в трубку сворачиваются. — Вот после него ты споешь вторую песню, чтобы несчастный услышал хорошее исполнение его любимого певца… Кого он пел? Малинина? Настя кивнула. Она сделала несколько больших глотков подостывшего кофе. Малинина петь под минусовку тяжело. — «Берега», — приказал Гога подошедшему к нему диджею, — и на два? Выразительно взглянул на Настю. — На два, — согласилась она, — тона выше… Вторую песню, исполненную Настей со сцены, восприняли гораздо лучше, да и зрителей-слушателей в зале поприбавилось… Хлопали гораздо активнее. — Ну ты поняла? Да? — спросил Гога, подавая ей теплый чай с лимоном. Настя улыбнулась в ответ. Конечно, она все поняла — не тупенькая. Но петь после такой жуткой фальши невозможно. Связки они не глупые и тоже настаиваются на фальшь… Исполнение третьей песни пришлось ждать довольно долго — Гога все не выпускал ее на сцену. Зато после Настиного пения зал взорвался овациями. Настя не чувствовала себя настолько счастливой, даже победы на вокальных конкурсах не вызывали у нее столько радости. — Что будешь? — поинтересовался бармен, окинув Настину тощую фигурку. — Мясо, овощи? — Какие овощи? — фыркнула Настя. — Рожденной в год тигра мясо подавай. — Сделай вид, что уходишь, а сама юркни в служебную дверь, — тихо приказал Гога. — Она на кухню ведет. Я сейчас подойду и распоряжусь, чтобы тебя накормили. Настя кивнула, поставила пустую чашку на барную стойку и, гордо вскинув голову, направилась на выход из зала… Сытая и довольная Настя, счастливо сжимая в кармане пятисотку, выданную ей Гогой, быстро пробежала по темной улице и скрылась в подъезде. Сегодня ее никто не преследовал. Может, просто не заметил, как она вышмыгнула не в главный вход, а через служебную дверь из кухни. — Богатейка, — проговорила она, улыбнувшись. Кто бы ей сказал еще совсем недавно, что Настя будет радоваться нескольким сотенным купюрам в кармане, не поверила бы. А про человека подумала бы, что у него не все в порядке с головой. О, времена! О, нравы! Завтра в бар обязательно пойдет, чтобы еще пять сотен заработать. — О, нет, — простонала Настя. — Завтра же понедельник. На занятия в университет надо. После занятий приду, — проговорила она упрямо. — Работа не пыльная, сильно не устану. А отдыхать буду после того, как разбогатею.