Принцесса из провинции

«Скучен день до вечера, коли делать нечего». Настя раз сто, наверное, вспомнила за понедельник любимую бабушкину поговорку. Теперь она реально понимала ее смысл. С образцами Настя разобралась еще в первые дни своей работы — их и было-то несколько сотен. Она разложила их на полках шкафа, распечатала бирки, создала новую базу данных на основе старой — до нее лаборанты тоже работали. И все… Как выяснилось, больше делать было нечего. Читать книги со своего рабочего ноута Настя не решилась, мало ли чего. Вставала из-за стола, ходила по кабинету, возвращалась снова за стол. И так до обеда. Может, если бы в комнате с ней сидел хоть кто-то еще, потрепались бы ни о чем. Одна радость, что вечером в универ, а потом в бар за законной пятисоткой. Настя радостно прыгнула за компьютер и зашла на сайт с минусовками, чтобы выбрать песню, с которой начнет свое сегодняшнее выступление. Нашарила в кармане пиджака визитку с золотым тиснением. Она взяла ее с собой, но позвонить по указанному на ней телефону так и не решилась. И даже не потому, что была скромная, осторожная или нерешительная, как раз наоборот, просто не знала, как обратиться к тому, кто ответит на том конце провода. А имени на визитке не было. Она вежливая была — ее так воспитали. Настя вздохнула и снова спрятала визитку в карман пиджака… Обед прошел в грустном одиночестве. До смешного — почему-то ей страшно захотелось, чтобы Тимофей пригласил ее и обязательно заплатил за нее. И пусть честно заработанные деньги она еще не потратила, но… Катька… Подруга и утром не вернулась, по крайней мере, до ухода Насти из дома Катя так и не объявилась. Похоже, пора ее разыскивать. Настя судорожно схватилась за телефон. Ее звонок сбросили, и скоро пришло сообщение — я на лекциях, звони после двух. Настя облегченно вздохнула — с подругой в определенном смысле все в порядке, если не считать того, она ее не лицезрела несколько дней. Но та отзывалась на звонки, а это уже неплохо… — Позвоню после двух, — проговорила вслух Настя. Ей что воля, что неволя — все едино. Она может и потерпеть — до указанного времени «ч» оставалось всего несколько минут. Голос подруги услышать не помешало бы… — Вечером буду дома! Все расскажу! — крикнула Катя в трубку и тут же нажала отбой. Настя с трудом дождалась окончания рабочего дня. Выпила чашку чая с Диной перед уходом и поехала в университет. Очень надеялась не застрять в пробке и быстро найти место для автомобиля на парковке где-нибудь недалеко… Николай Алексеевич, преподаватель на курсах, оказался совершенно неинтересным внешне молодым человеком. Настя чуть не рассмеялась, когда увидела его — настоящий Карлсон, только пропеллера недоставало для полного сходства. И голос преподавателя даже походил чем-то на голос Василия Ливанова. Когда он произнес: «Знаете, кто лучший…», у Насти все же вырвался смешок. Ну полное вживание в образ, можно сказать. Николай Алексеевич провел пару десятков слушателей в аудиторию на втором этаже. — Думаю, не имеет смысла рассказывать, для чего мы здесь собрались, — начал он свою вступительную речь, — а поэтому для начала проведу тест, чтобы определить уровень вашей подготовки. Он вынул из портфеля пластиковую папку на кнопочке, а уже оттуда извлек листки бумаги в мультифорах и раздал их слушателям. «Аккуратист», — отметила про себя Настя. — Здесь два комплекта, — продолжил Николай Алексеевич. — Один вы заполняете здесь. Выполняете столько заданий, сколько сможете за пару. А со вторым комплектом работаете дома до следующего занятия. На основе этого теста мы с коллегами решим, что, как и в каком объеме вам преподавать, чтобы вы успешно сдали будущей весной вступительные экзамены. — А интернетом пользоваться можно? — выкрикнул кто-то с места. — Пользуйтесь, — равнодушно пожал плечами Николай Иванович. — Если Гугл или Яндекс вам помогут, я не буду против. Будущий ученый должен не только много знать, но и включать мозг, фильтруя информацию. У вас два академических часа. Дерзайте. Настя положила перед собой два запечатанных листка и принялась вчитываться в задания. Что за бред? Что прикажете отвечать на вопрос «Сколько лет Мальвине?» Она обвела глазами слушателей, но те сосредоточенно ставили крестики, отыскивали ответы в инете и снова ставили крестики. Настя написала: «У меня нет знакомых Мальвин». Вопрос некорректен. Если человек, составляющий тест, имел в виду Мальвину из сказки «Буратино» Алексея Толстого, то так надо было и написать. В итоге Настя свои листики заполнила буквально за пятнадцать минут, ни разу не потянувшись к телефону. Все это ей напомнило небезызвестный фильм. Только она почему-то все равно почувствовала себя полной идиоткой, сдавая тест Николаю Алексеевичу. — В среду в шесть, — напомнил он. — Пока не утряслось расписание, нам будут выдавать ключи от свободных аудиторий, а уже потом составят расписание по всем правилам. Поэтому попрошу не опаздывать. Настя кивнула и направилась на выход. И что? Куда ей теперь? А бар рано. Он хоть и открылся уже, но посетителей там с гулькин. Просто сидеть и тратить драгоценное время не хотелось. Настя снова вынула визитку из кармана и взглянула за телефон. Что она потеряет, если позвонит? Ну откажут в худшем случае, в лучшем — она откажется… — «Лабухи Иерихона», — отозвался в трубке приятный баритон. — Слушаю вас. Настя не сразу нашлась, что ответить. Она помолчала довольно долго, а потом неуверенно произнесла: — Мне сказали, что вы ищете солистку в группу. — А вы уверены, что подойдете? — насмешливо спросил голос. — Не уверена, — хмыкнула Настя. К ней постепенно возвращалось самообладание. — Но попробоваться можно же? — Сегодня в восемь, — ответил голос. Мужчина назвал адрес и тоже попросил не опаздывать. Настя взглянула на часы. Город она знала плохо, а пригород тем более, но за полтора часа вполне могла добраться до указанного места встречи. Хорошо еще бы поужинать куда-нибудь заскочить. Когда теперь еще до бара доберется? Гоге на всякий случай позвонила. — Поехала на прослушивание к «Лабухам», — доложилась она. — Если не вернусь с полуночи… — Котлетку тебе заначу, — рассмеявшись, пообещал Гога. — Там тебя вряд ли накормят. — Спасибо, родной, — усмехнулась Настя. — Только я хотела не это сказать. Мне страшно отправляться в незнакомое место одной, вот и решила хоть кого-то предупредить, где меня искать в случае чего. — Не менжуйся, все будет хорошо, — пообещал Гога. — Но котлетку все же оставлю для тебя на кухне. Как освободишься, приезжай, поделишься впечатлениями. Настя кивнула трубке. Конечно, она приедет — и деньги нужны, и ужин ей не повредит. Почему-то на сытый желудок спится лучше… Импозантный невысокий мужчина лет тридцати пяти встретил Настю на въезде в поселок. — Никита, — представился он, окинув ее презрительным взглядом. — Я администратор «Лабухов». — Тася, — произнесла Настя в ответ. — Что, не нравлюсь? — Не очень, — цыкнул мужчина через губу. — А так? Настя сняла очки, вынула шпильки из своего «старушечьего» пучка и тряхнула головой — волосы тяжелой копной рассыпались по плечам. — Уже лучше, — согласился Никита и довольно поцокал языком. — Подберем что-нибудь сценическое для тебя. — Все свое ношу с собой, — хмыкнула Настя. Она открыла багажник и извлекла оттуда объемную сумку с платьем и туфлями. — Машину на парковку, — приказал Никита. — Охранник за ней присмотрит. В поселок без пропуска на транспорте нельзя, — объяснил он. — И быстрым шагом за мной… Настя еле поспевала за широко шагавшим мужчиной. Благо сумка была не тяжелая — Никита даже не предложил ей свою помощь… Они пересекли довольно широкий двор с парковкой на несколько машин, но сейчас ни одной там не стояло. Поднялись по широкому крыльцу трехэтажного дворца. Другого слова дому с колоннами Настя подобрать не могла. Вошли в просторный холл с широкой лестницей, ведущей на второй этаж. Никита протащил Настю под лестницу и втолкнул ее в небольшую комнатушку. —Здесь можешь переодеться, — сказал он. — Только побыстрее. Комната оказалась крошечной гримерной с огромным подсвеченным зеркалом. Видимо, в этом закрытом клубе не только «Лабухи» выступали. Настя скинула с себя деловой костюм и облачилась в длинное платье до лодыжек из струящегося шелка. На ноги надела туфли в тон платья на высокой платформе с алой подошвой… В первую секунду Никита, дожидавшийся Настю под дверью, не поверил, что перед ним та же самая девушка. — И лабутены настоящие? — спросил он, довольно при этом присвистнув. — Подделок не носим, — гордо ответила Настя. — Ну пойдем, посмотрим, на что ты способна, — предложил Никита, беря девушку под локоток. Он нисколько не смутился, что в туфлях она стала несколько выше его. Они поднялись на второй этаж, вошли просто в огромный зал со столами под зеленым сукном. Там же в самом дальнем его конце находилась сцена. На ней несколько мужчин мрачного вида, больше похожих на охранников или бандитов, чем на музыкантов, настраивали инструменты. — Мальчики… Настя чуть истерично не рассмеялась — мальчики. — Я вам привел девочку на прослушивание. Никита подтолкнул Настю вперед. — Иди, — приказал он. — А я из зала тебя послушаю. — Что петь-то? — спросила Настя и, взяв в руки микрофон, привычно поиграла им. — Ты кого нам привел? — возмутился бородатый ударник и палочкой ткнул в ее сторону. — А вот это мы сейчас и узнаем, — отмахнулся от него администратор. — Петь, говоришь. К Насте подошел гитарист с тетрадью на пружинке и сунул ее ей в руки. — Называешь номер песни, — сказал он. — Здесь слова. Мы начинаем играть, а ты петь. — Хорошо, — согласилась Настя. — Номер один «Иволга». Оркестрик тут же заиграл, словно музыканты знали, что захочет спеть новая солистка. — Иволга поет над родником… — выводила Настя. Не дожидаясь окончания песни, она махнула рукой и назвала следующую: — Номер два «Журавли». Здесь под небом чужим, я как гость нежеланный, — запела Настя сразу после вступления. — Номер три «Не надо», — прокричал Никита из своего угла. — Можно, — согласилась Настя. — Мы гуляли с тобой, мы бродили с тобой по аллеям тенистого сада. Ты пытался прижаться к груди молодой, я шептала: «Не надо, не надо», — начала она петь, не дожидаясь музыкального сопровождения. А потом принялась петь следующую песню. — Трудное детство? — хмыкнул в микрофон ударник, отбивая ритм. — Можно и из «Трудного детства», — согласилась Настя. — Что спеть? «Сиреневый туман» подойдет? Но оркестр неожиданно заиграл танго. Настя его слышала раньше, но никак не могла вспомнить ни слова, ни исполнителя. И вдруг слова сами легли на музыку: — Скажите почему нас с вами разлучили… Она подхватила край платья, задрав его чуть выше и, изящно двигая бедрами, прошлась по сцене. — Берем, — согласился улыбающийся гитарист, следуя за ней и выводя соло в проигрыше. — Нам она понравилась, осталось слово за публикой. — Сколько? — Настя остановилась на месте как вкопанная и выразительно посмотрела на администратора, нисколько не заботясь, видел тот ее взгляд или нет. — Для начала пятьдесят, — отозвался Никита со своего места. Музыканты согласно как болванчики закачали головами. — Что, значит, пятьдесят? — не поняла их Настя. Пятьдесят рублей за песню? Так это очень мало — ей в баре платят больше. — Семьдесят пять тысяч за вечер, — хмыкнул Никита и замахал руками. — Больше не дам. И не проси… Настя опешила. То есть ей предлагали пятьдесят тысяч за вечер, а она выторговала целых семьдесят пять. — Вы не пошутили? — спросила она осторожно. — Что мне надо делать за эти деньги? — Петь, — усмехнулся ударник. — Только петь со сцены. И выглядеть так, как сейчас. И каждый вечер в новом платье. Видишь ли, у нас своеобразный репертуар. А клиенты весьма привередливы и специфичны. — Гарантируем, никто не пристанет, — пообещал клавишник, обнажив бицепс как бы ненароком. Настя в один прыжок очутилась рядом с ним. — Можно согнуть руку в локте? — попросила она. — Пум-пум, — проговорила, потрогав упругую выпуклость на руке мужчины. — Я знаю, что Тасе надо для завершения образа. К сцене подошел Никита. — И что же? — усмехнулась Настя. Если честно, никакого образа вообще не было — лабутены и длинное платье из струящегося натурального шелка, вот и все. Волосы и те не уложены. — Платье, туфли, с этим все понятно, — Никита выразительно обрисовал фигуру Насти руками. — Не хватает укладки в стиле тридцатых и сигареты с мундштуком. — Но я не курю, — усмехнулась девушка. Она хотела сказать, что и не пьет. Только правдой бы это не являлось. Нравились ей хорошие французские вина. — А придется, — изрек Никита. — Можно не в затяг. Настя хотела запротестовать, но вдруг представила себя с прической и с дымящейся сигаретой в руке. С ментолом. — Дым сигарет с ментолом пьяный угар качает… — пропела она негромко. — Вот-вот, — согласились с ней мужчины. — В среду и обкатаем твой образ, — хлопнул в ладоши Никита. — В среду? — ахнула Настя. — У меня курсы в университете. Никак не успеть к восьми, — растерялась она. «А потом еще и в бар надо забежать», — подумала она, поджав губы. — Ничего страшного, — согласился администратор. — Мальчики начнут, а ты подскочишь. Видел, ты мобильная. — И до которого часа мне быть на сцене? — спросила Настя. Не хотелось бы и сильно задерживаться. — Обычно до четырех утра. — До четырех?! Настя распахнула глаза от удивления. Впрочем, чему она удивляется, не за красивые же глаза ей собирались платить такие деньги? — Так как? — переспросил Никита. — Уже передумала. — Нет. Настя упрямо тряхнула волосами. С чего это она станет передумывать? — Обязательно буду в среду, — добавила твердо. — Могу прийти в этом же платье? — спросила Настя. — Да, конечно, — кивнул Никита. Музыканты восторженно зашумели — платье, точнее девушка в нем произвела на них неизгладимое впечатление — и шансон знает, и поет просто отлично, не фальшивит. Чуть покачиваясь на высоких каблуках и повиливая бедрами, обтянутыми шелком, Настя прошлась между столами на выход. — Вот-вот! Никита кинулся вслед за ней, чтобы проводить до парковки за поселком, где их новая вокалистка оставила свою машину… Настя неспешно ехала в сторону города — и здесь она разобралась подозрительно быстро. К чему бы это? Но не это беспокоило ее. Никак не давала покоя мысль — если ей будут платить столько денег вечер, зачем, спрашивается, ей петь в баре и ходить в институт? И тут же она гнала от себя эту мысль. Без работы в институте ей нельзя — она ходит на курсы бесплатно, потому что… Не петь в баре она тоже не может, потому что… Вот только как она в эту среду выкручиваться будет? Пара в универе — к восьми она будет свободна. Оттуда сразу в бар, и плевать, что народу мало. Спела три песни — вместе с дорогой это не займет больше часа. Девять. За сорок минут в это время она долетит до коттеджного поселка. В десять можно уже выйти на сцену… — Какая ты! — ахнул Гога, когда Настя появилась в баре. — И какая? — прищурившись, поинтересовалась она. — Недоступная незнакомка, — выдохнул бармен. — Мне как-то стыдно предлагать тебе банальную котлету. — Не фига подобного, — отмахнулась от него Настя. — Оставил для меня, я ее съем. Она поправила платье на бедрах, взяла в руки микрофон, переданный ей диджеем, и, слегка покачиваясь на высоких каблуках, направилась на сцену. Настя настолько устала, что ей было абсолютно все равно, слова какой песни появятся на экране… Поговорить с Катей, впрочем, Настя к этому и не стремилась, не удалось — та уже спала без задних ног. Или делала вид. Да и что она могла сказать ей? Что устроилась разом на три работы? А слушать Катькину болтовню о мужчине, с которым та провела несколько дней и ночей, почему-то не особенно хотелось… Тимофей тоже с трудом дождался окончания рабочего понедельника. Его вымотали девушки — Ольга с Таей — своим навязчивым вниманием. Они словно старались доказать друг другу, что он обратит свой взор именно на нее. И как назло, заявок почти не было, чтобы смыться из института. С подобными дамами, то есть с теми, которые Тимофею не нравились, он всегда расставлял точки над i с самого начала: «Если хочешь пообщаться — давай пообщаемся, я не против. А вот секса у нас с тобой не будет, потому что я этого не хочу». И плевать, что на него смертельно обиделись. Но здесь был другой случай — дамы, домогавшиеся его, были его подчиненными. Самая дурацкая ситуация, в которую он когда-либо попадал. А тут еще Пашка со своей протеже. Вот спрашивается, зачем это ему все надо? — Не хочу жениться, — покачал головой Тимофей и посмотрел на запертую дверь кабинета, в которую опять кто-то ломился, нервно дергая за ручку. — Кому я опять понадобился? И чего это Пашка до него докопался? Он поделился с ним всего лишь своими проблемами, а тот сразу, без раздумий, предложил как бы выход из положения. Оба были нетрезвые. А теперь что? И Катька ему надоела за три дня хуже горькой редьки. В постели оказалась никакая, зато с претензиями. Одно радовало, что хоть денег ни на что не просила. Заикнись она или обмолвись про деньги даже случайно, сразу бы расстался с ней, не дожидаясь понедельника. А тут вроде бы началась рабочая неделя, и он ее спровадил домой со словами, мол, дел по самые гланды, как освободится, сразу свяжется с ней. — Достали бабы, — вздохнул Тимофей. Хорошо еще, что потенциальная невеста не навязывается, а ждет… Вопрос только, чего она ждет? Что он станет за ней ухаживать? Не дождется — не в его вкусе. Тимофей снова вздохнул. Похоже, сейчас ни одна из девиц — ни старые, ни новые — ни в его вкусе. Устал он от них. — Ухожу в подполье, — выдал Тим. И написал заявление на отпуск. Его обязаны отпустить — и по графику у него отпуск в сентябре, и за прошлый год в связи с аварией на сервере он не догулял две недели. Куда его дед на этот раз отправит? Тимофей поморщился, набирая номер на телефоне. Не нравилось ему, что дед за него все решал — что есть, что пить, где отдыхать. Но пока он финансово зависел от него, приходилось терпеть. — Дедуля, — проговорил Тимофей слащаво в трубку, — уехать хочу в такое место, чтобы меня два месяца никто не доставал. — А выдюжишь? — прохрипел дед в ответ. — Я так устал, — вздохнул Тим, тут он не лгал, — что не хочу никого видеть. И выдержал театральную паузу. — И слышать никого не хочу, — добавил он. — Есть у меня одно местечко, — прокашлявшись, хмыкнул дед. — Абсолютно дикое. В тайге. Ни связи, ни интернета. До ближайшего жилого дома несколько верст. Зато рыбалка что надо. Ягоды-грибы, охота. — Убивать зверей? — ужаснулся Тим. — Нет, это не для меня. Вот рыбалка… Это можно. — Ну так как? Поедешь? — спросил дед. — Пешком пойду до твоего завидного местечка, — согласился Тим. — Прям сегодня готов уехать. — Хорошо, — согласился дед. — Сейчас закажу вертолет. Перезвоню… И нажал отбой. Тимофей внимательно посмотрел на внезапно замолчавшую трубку, а потом сунул телефон в карман пиджака, решительно поднялся, схватил со стола листок с заявлением. Но решимость его тут же закончилась, так как опять дверь кто-то подергал за ручку с той стороны. Он замер… Не хотелось бы столкнуться с одной из преследовавших его дам. Ведь пристанут с расспросами — куда он подался, что за бумага в руках. Тим сложил заявление вчетверо и сунул в карман пиджака. Сделает вид, что направляется в туалет. Не пойдут же они вслед за ним? Тимофей вздохнул и открыл дверь в коридор. Тихо… Никого… Он вышмыгнул и прокрался к лестнице — теперь можно не опасаться быть захваченным врасплох… — Что так неожиданно? — удивилась начальница отдела кадров, когда Тимофей положил перед ней подписанное заместителем директора заявление. — Дела, — многозначительно заметил он и добавил: — Не ждут. Надо срочно решить. — Кто вместо тебя на целых два месяца останется? — чуть не плача, спросила кадровичка. — Что я буду делать? — спросила она, ни к кому не обращаясь. «Плевать»… Тим хотел сначала сказать нечто, чтобы успокоить женщину, но передумал. Незаменимых людей не бывает. А вместо него останется несколько рассеянный, но не менее классный специалист — его заместитель. Ну что он будет объяснять кому бы то ни было, что он тут временно? Положил перед нач по кадрам приказ, подписанный им и заместителем директора, о назначении ио начальника отдела на время отсутствия Тимофея. Он улыбнулся, развернулся на каблуках и направился на выход. «Плевать»… Если кто-то и попадется ему теперь в коридоре, Тим равнодушно пройдет мимо нее. Но лучше незаметно уйти, пока все на обеденном перерыве… Тимофей без проблем добрался до своего кабинета. Никто его не побеспокоил, пока он собирался. А потом спокойно покинул здание института. Свобода! Чуть не закричал Тим. Но лишь улыбнулся и вприпрыжку, как мальчишка, побежал домой. Как хорошо, что ему пришла в голову такая замечательная мысль — плюнуть на все и исчезнуть на некоторое время, чтобы спокойно обдумать и принять единственно верное решение… Новенький внедорожник БМВ мягко катил по трассе из города в сторону элитарного поселка, где жил дед Тима со своей бабкой. Правда, немолодую уже женщину с большой натяжкой можно было назвать бабкой — она могла дать фору и сорокалетним. Да и дед Тима выглядел еще бодрячком. Тимофей оставил машину за воротами и вошел на широкий двор. — Деда! — закричал он радостно, нисколько не лукавя. Это по телефону Тим не любил выслушивать нотации деда, а живьем вполне сносил его наставления. — Иди пить чай с пирогами, — позвала из окна бабушка. — Все дела потом… — А нет никаких дел на сегодня, — остановил ее дед. — Мальчик отбывает в отпуск. Он взглянул на часы — человек старой формации предпочитал наручные. — Садись в свою машину и дуй на летное поле, — добавил дед. — Там тебя вертолет дожидается. — Мне бы собраться… — растерялся Тим. — Тебе ничего не надо, — остановил его дед. — У тебя все равно ничего нет. Я распорядился… Ящики со всем необходимым уже загружены в вертолет. Где твои пироги? — обратился он к супруге. Та прямо в окно протянула уже упакованный контейнер. Ничего не понимающий Тим попятился по дорожке к воротам. Вот так взяли и выперли — хотел, улетай, уже все готово. Он даже обиделся. Но спорить с дедом не стал. Никто не тянул за язык, мог бы просто купить билет и укатить на море. Нет же, по привычке позвонил деду… Добротный дом в тайге Тиму понравился. Сопровождающий показал, как включить генератор, добавив при этом, что горючего вполне хватит на те два месяца, которые отшельник собрался провести в тишине и уединении. — Медведи здесь водятся? — спросил Тим и поежился от ужаса, представив, как дикий зверь ломится в двери или окна. — Говорят, есть, — кивнул мужчина. Он перенес ящики из вертолета и сложил их на лужайке перед домом. Хотя и внук его начальника не без рук и вполне сам мог это сделать. — Но ни разу не видел. Зайцы бегают. Жирные. Но думаю, стрелять вам их не придется. Продуктов хватит и без охоты. Да и… Он побежал к вертолету, взял оттуда увесистый пакет и точно так же бегом, словно сильно торопился, вернулся назад к дому. — Здесь рация на всякий случай, — произнес мужчина. — И инструкция к ней. Связь со мной. Позывной — земля. Ваш позывной — тайга. Это чтобы не объяснять, кто вызывает и по какому поводу. Если что, я на связи. Он подмигнул Тиму и добавил: — Надеюсь, здесь вам понравится, и я вернусь за вами день в день, как договаривались… Тимофей с какой-то вселенской тоской посмотрел ему вслед, а потом проводил взглядом вертолет, запрокинув голову. Хотелось всего сразу — в сортир, есть, а главное, выть от тоски. Как и сказал дед — Тим один на много верст вокруг. Почему-то жутко стало страшно, словно из-за деревьев на него кто-то смотрел или следил за ним. Бросив ящики, Тим помчался к дому и спрятался за его крепкой дверью. Сел прямо на пороге и завыл тоскливо в голос…