Принцесса из провинции

— Помню я ее… Баба Зина, горничная со стажем, держала в одной руке фотографию, а другой вытирала скатившуюся по морщинистой щеке слезу. — Молодая была, красивая. И мужа ее помню… Видный мужчина, — добавила она на выразительный взгляд постояльца. — Поначалу я, грешным делом, подумала, что они дочь с отцом — ей двадцать, ему пятьдесят. Никогда бы не дала ему возраст — ни седого тебе волоска, ни брюшка, ни жиринки, строен, подтянут. Видела как-то их в нашем бассейне. Они все время ходили вместе, держались за руки, как молодожены. Может, так и было, не знаю. Вот только фамилии у них оказались разные, и все сразу встало на свои места — курортный роман. Мы с этим сталкиваемся постоянно. — А почему эту запомнили? — спросил Витька. Он сразу понял, как только подошел к столу, что фотографии трогали, и не просто трогали, а рассматривали, и кинулся разыскивать горничную, пока Настя нежилась после обеда возле бассейна — на море они собирались пойти позже, когда спадет жара. — Не знаю, как-то само собой получилось, — пожала плечами баба Зина. — Приехала такая красивая и такая грустная. А уезжала счастливая. Золотую цепочку мне подарила со словами «на счастье», — она расстегнула верхнюю пуговицу рабочего халата и продемонстрировала украшение. — Весь персонал тогда одарила, не только меня. И все твердила, что мы ее вернули к жизни. А ты часом не сынок ее? Хотя какой сынок? Великоват для нее будешь. — Нет, — отрицательно покачал головой Витька. — Меня на самом деле не женщина интересует, а мужчина. И даже не меня, а дочку этой женщины. Она очень хочет узнать, кто стал ее отцом. Спать, есть не может. Влюбилась в парня, но есть подозрение, что тот брат ее. — Вот оно что… — протянула баба Зина и с пониманием покачала головой. — Только как я тебе помогу? — спросила она. — Про него мало чего помню. — Журналы регистрации велись же? — перешел Витька в наступление, пока горничная вся в воспоминаниях. — Велись, — согласилась баба Зина. — Как не вестись? Это сейчас все на компьютере, а тогда информацию заполняли в основном вручную. В регистраторши брали молодых, шустрых, глазастых, чтобы отдыхающие долго в холле у стойки не задерживались. У нас же санаторий класса люкс. Витька мысленно согласился с горничной, он даже не спорил — и номера отличные, и чистота на высоте, и обслуживание по первому требованию. И кормили в местной столовке неплохо, до ресторана или кафе столовка не дотягивала, но молочная каша с горячими пышными булочками по утрам их с Настей вполне устраивала. — И архив сохранился? — напирал Витька. — Да какой там архив, — отмахнулась от него баба Зина. — Кладовка под главной лестницей. Даже не запирается на замок. Кому могут понадобиться старые регистрационные журналы? И сейчас тоже — распечатали, переплели и туда же, в кладовую, а с компьютера сразу все и стерли, чтобы память не занимали. Бумага она всяко надежнее. «Это хорошо, что не запирается», — улыбнулся про себя Витька, мысленно соглашаясь с бабой Зиной, что хранить информацию лучше в каком-то смысле на бумаге. А войти в запертую комнату — сродни подобрать пароль к данным в интернете, а тут данные во всеобщем доступе. Бери и пользуйся. Надо женщине тоже что-нибудь подарить на память, на долгую память… — А в каком номере жил тот мужчина? — поинтересовался на всякий случай Витька. — Так в соседнем и проживал, — не задумываясь, ответила баба Зина. — Сама не раз видела, как они сидели на балконе, взявшись за руки, балкон у них был один на двоих, и смотрели на закатное солнце по вечерам. Заехали в свои номера день в день и выехали одновременно, — добавила она. — Я в их номерах порядок наводила. Меня только-только из регистраторш перевели в уборщики. Может, поэтому и запомнила ту парочку. Обычно из мусорных ведерок пачками приходилось извлекать презервативы, а у этих ни одного не было — ни у нее в номере, ни у него. — А вдруг эти двое сексом не занимались? — спросил Витька осторожно. — Так сказать, у них была платоническая любовь. — Не скажи, — отмахнулась баба Зина. — Хоть меня и перевели в уборщики, но остроты зрения я не утратила. Следы на простынях выдавали их. Только занимались те двое не секесом, а любовью… В кладовке под лестницей Витьку постигло глубокое разочарование. Он быстро нашел журнал, в котором было отмечено проживание Настиной матушки. Только вот незадача — рядом с ней в таких же одноместных люксах были зарегистрированы какие-то престарелые тетки, и ни одного мужчины. Не задумываясь, Витька прихватил журнал с собой, чтобы в спокойной обстановке ознакомиться с записями, а в кладовки могли и застать… Витька уже собирался поделиться с Настей своим приобретением, но в последний момент передумал — мужчины с именем, как в письме, зарегистрировано вообще не было. Не просто тупик. Полный тупик! Витька снова кинулся к бабе Зине, пока та не ушла домой. — Не помните, как звали того мужчину? — спросил он, едва открыл дверь подсобки. — Нет, — покачала головой горничная. — Имен не помню. Ни ее, ни его. — А вы ничего не путаете? — настаивал Витька. — Они точно жили в соседних номерах? — Молодой человек, — обиделась баба Зина, — пока что я потерей памяти не страдаю. Как тогда, так и сейчас я убираю в четных номерах люкс на этажах с первого по десятый. Мне все годы доверяют и администрация, и постояльцы. Это признание моей порядочности. А люксов сколько у нас на каждом этаже? Четыре — два по четной стороне и два по нечетной. Все, теперь точно тупик! Настина мама была зарегистрирована в нечетном номере, а проживала по четной стороне. — А этаж какой? — встрепенулся Витька. — На каком этаже они жили? — На третьем, — не задумываясь отозвалась баба Зина. — Сидели бы они выше, я бы не рассмотрела, как они за ручки держались… — Бред какой-то, — проворчал Витька и открыл журнал на первой странице для более детального ознакомления. Хотел порадовать Настю, а радовать фактически нечем. Он начертил план санатория и методично с первой страницы принялся вносить фамилии постояльцев, и неважно в люксе те были зарегистрированы или в обычном номере… — Как успехи? — над ним склонилась пахнущая свежестью и морем Настя, словно знала, чем занят постоянно отсутствующий Виктор. — Пока никак, — ответил тот, не отрываясь от своего занятия. — И на ужин со мной не пойдешь? — поинтересовалась Настя. — На ужин? — встрепенулся Витька. Он, конечно, за любой кипишь, но отказываться от еды или голодать не собирался. И вообще, на голодный желудок думалось ему гораздо хуже. Может, у кого-то и наоборот, но не у него… После четырехчасового бдения за самодельными поэтажными планами, картина недоразумения, как Витьке показалось вначале, начала прорисовываться. — Настя, — осторожно окликнул он безмятежно спящую подругу. Настя оторвала голову от подушки и, подслеповато щурясь, посмотрела на Виктора. — Что-то нарыл, — констатировала она. Просто так тот не стал бы ее будить. — Или чудится, или кажется… — неопределенно пожал плечами Витька. Настя выбралась из постели и подошла к сидевшему за столом Виктору, обложенному бумажками. Она непонимающе уставилась на знакомую фамилию, вписанную в журнал аккуратным почерком. — Я всегда знала, что Земля круглая, — пробормотала она озадаченно, — но не до такой же степени. И стоило тащиться в такую даль? — Стоило, — ответил Витька. — Во-первых, ты отдохнула перед началом занятий. Во-вторых, мы наверняка теперь знаем, в каком направлении копать. И пусть паспортные данные старые, но адрес проживания… — Тоже мог поменяться, — перебила Настя. — Не хотелось бы мне оказаться его… — Теткой, — добавил Витька. — Даже не сестрой. Настька, ты дважды богата, — проговорил он. — Если отец по крови тебя признает, то мне никогда до тебя не дотянуться, как до звезды. — Знаешь, — ответила Настя и покачала головой, — я думаю о другом. О том, что Егорка мог пострадать за грехи сначала своего прадеда, а потом и отца, не окажись я случайно рядом. — Ты не грех, — Витька обнял Настю за плечи, — а уж тем более Егорка. Он чистый лист, агнец. Я буду знать, кто настоящие его родственники, но мальца никогда им не отдам. Настя неожиданно расплакалась от нахлынувших чувств. Она рыдала долго и надрывно, уткнувшись в плечо друга, а Виктор даже не пытался ее утешать: много недосказанности и лжи накопилось в ее жизни — должно выйти слезами. Потом станет легче. — Я тоже им не отдам Егорку, даже не скажу о существовании мальчика, — последний раз всхлипнув, строго произнесла Настя. — Возьми меня в жены, — вдруг попросила она и, оторвав голову от плеча, посмотрела прямо в глаза Витьки. — Неожиданное предложение, — опешил тот. — Но как ни странно, я согласен. — Еще бы ты был не согласен, — довольно фыркнула Настя. — Как вернемся сразу в загс заявление подадим. Я присмотрела себе нежно-розовое платье. Извини, друг, но фамилию менять не буду — в нашем роду ни одна женщина не становилась мужниной женой. — А я-то, дурак, обрадовался, — притворно вздохнул Витька. Он осторожно пальцами приподнял за подбородок Настино лицо, которое не портил ни распухший нос, ни красные от слез глаза, сначала осторожно прикоснулся к ее губам своими, а потом, выдохнув, как перед прыжком в омут, буквально смял их, вкладывая в поцелуй не только накопившуюся страсть, но и душу. — Ты же меня не любишь, — сказал Витька, неохотно разрывая поцелуй. — Кто тебе такое сказал? — возмутилась Настя. — Я все ждала-ждала, не дождалась, решила сама позвать тебя в мужья. У нас уже и ребенок есть… — Тогда скажи, что ты меня любишь, — настаивал Витька. — Вик, — стала вдруг серьезной Настя, — я тебя больше чем люблю. Я тебя обожаю, не могу жить без тебя… И что там говорят еще перед алтарем? А мы венчаться будем? Чтобы один раз и на всю жизнь… — Будем, — кивнул Витька. — И какие у нас планы на будущее? — На ближайшее, — немедленно отозвалась Настя, — спокойно доотдыхать. Затем… Что загадывать? У нас с тобой вся жизнь впереди. Хотя… По возвращении сразу надо купить квартиру, а на оставшиеся деньги покуролесить в ресторане после венчания. — А свадьба? — осторожно поинтересовался Витька. — Свадьбы не будет! — голосом Шурика спародировала Настя. — Шучу… И свадьба будет, — вздохнула она, снова став серьезной. — С застольем, гостями, хлопками пробок шампанского и криками «горько», все будет… Либо когда мы денег с тобой на нее заработаем, либо когда папа смирится, что другого мужа у меня все равно не будет. — А вдруг у твоего папы принц для тебя припасен? — грустно спросил Витька. — Принц… — протянула Настя и улыбнулась. — Он принц, а ты рыцарь, сражающийся с драконами… И выйдя за тебя замуж, и из провинциальной принцессы превращусь просто в провинциалку. — Тебя пугает это слово? — поинтересовался Витька. — Можно после окончания универа перебрать в Москву или Питер. Как тебе такой вариант? Станешь столичной штучкой, светской львицей… — Да не хочу я становиться никем, а особенно львицей, — отмахнулась от него Настя. — Меня вполне устроила бы жизнь и в провинции. Провинциалка… Какое смешное слово… Для себя Настя давно решила, что про Егорку никому говорить не станет — ей просто достаточно знания, кто отец мальчишки. К тому же он пропал, сгинул. Неделю назад, когда они улетали на юг, о нем по-прежнему не было ни слуху, ни духу. Был человек и не стало его. Грустно как-то. Настя вздохнула. — Вик, — она потянулась к нему за поцелуем. — Скажи, а почему ты меня не повалил на спину, не принялся задирать юбку? Ты меня совсем не хочешь. — Что ты? — испугался Витька. — Так хочу, что мочи нет терпеть. Только больше хочу подарить тебе незабываемую ночь, но не здесь в гостиничном номере на казенных простынях. А дома… Я даже придумал уже, как все произойдет. — Ага, придумал он, — рассмеялась Настя. — Я же тебе только-только сделала предложение. — Мне что, и помечтать было нельзя? — возмутился Витька. — Я, может, каждый день представлял, как занимаюсь с тобой любовью, а по ночам мне это снилось во всех красках. — И как я в твоих снах? — хитро поинтересовалась Настя. — Ничего? — Не подкалывай, — покачал головой Витька, — а то завалю на гостиничных простынях. А лучше пойдем на пляж, — попросил он жалобно. — Жара спала, самое время окунуться и позагорать при луне. — Может, на закат посмотрим? — предложила Настя. — А потом на пляж… Витька сразу понял, на что намекала его подруга. Он сразу быстро настрогал небольших бутербродов, больше смахивающих на канапушки, распечатал купленную накануне у местного винодела бутылку рислинга и красиво сервировал столик на балконе. — За любовь, — Витька поднял граненый стакан с вином. — За закат. Не надо нарушать традицию, — предложила Настя. — За любовь мы всегда выпить успеем… На пляже народу в предночной час было немного. Витька расстелил полотенце на самом краю прибоя, присел на край и стал наблюдать за Настей. Та же грациозно скинула сабо, полные песку, стянула через голову легкий шелковый сарафан, поправила лямки купальника на плечах и подошла к воде. Осторожно носком потрогала воду, словно та за день могла остыть или нагреться, и вошла по пояс в набежавшую волну. — Вик, ну долго я тебя ждать должна, — проговорила Настя капризным тоном, так несвойственном ей. Витька улыбнулся — женщина оставалась женщиной. Он поднялся на ноги, быстро скинул шорты с футболкой и с разбегу нырнул в следующую волну. Витька не стеснялся своего обнаженного тела, но рядом с Настей почему-то считал, что оно недостойно красоты девушки. Саженками поплыл в море. — Вик! — прокричала вслед Настя немного истеричным голосом. — Не заплывай далеко. Сама она плавала не очень хорошо, поэтому страшно боялась, когда кто-то на ее глазах заплывал на глубину. Да и одна на пустынном берегу опасалась оставаться. Настя присела в теплую воду, чтобы окунуться по шейку, — теперь можно и пойти Виктору навстречу. А тот сделал еще несколько гребков и поплыл назад. Он нырнул, скрывшись под водой с головой… — Стой! — закричал Витька истерично и еще сильнее заработал руками. — Не шевелись. В темноте он не мог разглядеть, но ему показалось, что возле Насти крутилась крупная рыба. Одно успокаивало, что в Черном море не водились акулы. Но Настя, казалось, ничего не боялась или… Не видела странного непонятного кружения возле нее. Она радостно помахала Витьке руками. Существо выпрыгнуло из воды по взмаху руки девушки и шлепнулось на спину. — Это дельфин! — крикнула Настя и снова помахала руками. Теперь Витька и сам мог рассмотреть его и расслышать радостный клекот животного. Он встал ногами на дно и боязливо стал приближаться к девушке и дельфину — мало ли что может прийти последнему в голову. И пусть о них говорят, что это разумные животные. — Я свой, — проговорил Витька, подойдя совсем близко. Так близко, что, протянув руку, мог потрогать гладкую скользкую спину дельфина. — Он свой, — подтвердила Настя и взмахнула рукой. — Можешь уплывать. Он защитит меня. Дельфин словно понял девушку — он отплыл от нее на приличное расстояние и высоко выпрыгнул из воды, а потом исчез в темноте. — Вот и оставляй тебя одну, — проворчал Витька. — Сразу какие-то подозрительные мужики крутиться начинают. — Не скажи, — радостно рассмеялась Настя. — А вдруг это дельфиниха. Знаешь, как я испугалась, когда он вынырнул рядом. — Представляю, — ответил Витька и обнял подругу за прохладное плечо. Осторожно ступая по неровному дну, он повел Настю на берег. — Думаю, на сегодня приключений нам хватит… Родной город встретил путешественников моросящим дождем, больше смахивающим на осенний, и несильным, но пронизывающим ветром. — Может, вернемся, — еще на трапе предложил Витька. — Я бы с радостью, — ответила в тон ему Настя, — но у меня завтра начинаются занятия в университете. Да и тебе, – она многозначительно взглянула на своего спутника, — на работу пора выходить. Насколько я помню, у тебя отпуск тоже тридцать первым августом заканчивался. — Жаль, — вздохнул Витька, — что время на юге так быстро пролетело. Одно радует... — Не одно, — перебила его Настя. — Просто радует, что провели мы его с пользой. К Егорке в ближайшие выходные поедем? Или после того, как решим проблему с квартирой? — Или… — произнес Витька. — А почему у нас проблема с квартирой? — Потому что ее купить надо… Настя подхватила с транспортировочной ленты свой чемодан с кислотно-розовой веревкой на ручке и отошла в сторонку, пока Витька дожидался своего багажа. Он не стал привязывать к своему чемодану такую же веревку, только кислотно-желтого цвета, и теперь пытался среди одинаково серых распознать свой… Молча они дошли до стоянки, где их дожидался Настин Пыжик. — Тогда проблемы не с квартирой и не в квартире, — многозначительно изрек Витька, — а с ее покупкой. Ты же находила какой-то подходящий вариант? Настя молча кивнула. — Вот и бери ее. — Нет, — она покачала головой. — Этот вариант мне разонравился. – Ну как хочешь. Витька пожал плечами. Ему все равно где жить — важно, с кем. А с Настей ему хорошо было в однушке. Правда, если с Егоркой, то будет уже тесно. Он тоскливо вздохнул — зря мальчонку Жанне отдали. А, может, и не зря. Насте учиться надо. На самом деле Настя слукавила — у нее в запасе был не один вариант квартиры. На самом деле она договорилась о встрече со своим… отцом по крови. И даже не столько чтобы познакомиться с ним, скорее, добыть материал, чтобы провести очередной тест на отцовство. Только теперь не Егоркин, а свой. Последний, решила Настя для себя. Убедиться и успокоиться. Навсегда. Забыть о существовании той семейки. У нее есть любимый мужчина, сын, отец, дед — и все любят ее. Даже мачеха Жанна. И все равно… Настя тряхнула головой. Очень хотелось выяснить — знал кровной родственник о ее существовании, или матушка скрыла от него факт рождения дочери. Зазвонил телефон. Настя недовольно передернула плечами. Что за нервные родственники? Самолет только-только приземлился — они уже названивают ей. Ничего страшного, если она не ответит. Вот доберется до дома и сразу перезвонит. А сейчас вести машину одной рукой и рисковать жизнью и здоровьем не станет — дорога скользкая, видимость в пелене дождя, можно сказать, никакая. — Не ответишь? — поинтересовался Витька. Настя отрицательно покачала головой. — И правильно, — проговорил тот. Витька страшно не любил, когда сразу хватались за телефон, словно этот звонок решал вопрос жизни и смерти. Вот если бросить руль и выхватить телефон, то да, такой вопрос непременно мог возникнуть… Настя быстро сполоснулась под душем, натянула тонкий свитер и джинсы, наложила на лицо минимум грима, исключительно чтобы скрыть следы бессонной ночи в самолете, махнула рукой Витьке. И, схватив, куртку, скрылась за дверью. — Вот так всегда, — услышала вслед недовольный голос. — Потерпи, дорогой, — прошептала Настя, сбегая по лестнице, не дождавшись лифта, — скоро у меня совершенно не будет от тебя секретов. У нее оставалось совсем немного времени — только добраться до офиса и получить пропуск, который заказала заранее. Еще будучи в Сочи… — Вы по какому вопросу? — спросила в приемной длинноногая секретарша. Пожалуй, впервые Настя позавидовала чужой красоте, а главное, росту — при ста шестидесяти таких ног не заиметь. — По личному, — сквозь зубы отозвалась Настя, невероятно злясь на красотку. Секретарша презрительно скривилась, словно видела перед собой жабу, и по громкой связи сообщила своему начальнику: — К вам некто Анастасия Мелешкова по записи… — Пригласите, — отозвался приятный баритон. «Вот он момент!» У Насти почему-то все внутри похолодело, а сердце забилось где-то в районе живота. Часто-часто. Ничего не слыша и не видя, на ватных ногах она подошла к двери и потянула ручку на себя. А до этого, казалось, совершенно не волновалась. — Здравствуйте, — дрожащим голосом произнесла Настя, не без интереса рассматривая немолодого мужчину, который мог оказаться ее отцом. «Чем-то на дедушку похож, — сделала она вывод. — Только мой стриженный, а этот с длинными седыми паклями ходит». — А ты похожа на мать, — произнес мужчина. — Сильно похожа. Он встал из-за стола, подошел к шкафу. Вынул оттуда фигурную бутылку с коньяком, налил почти полный бокал и залпом выпил. — Что? — не поняла его Настя. — Только я тогда ей говорил, что не признаю тебя. Повторю и сейчас, — мужчина повысил голос, — но уже теперь. Зря пришла. — О чем вы? — Настя потрясла головой. — Я ищу работу… — Да брось ты… Мужчина подошел к Насте, стоявшей навытяжку перед столом, — она так и не решилась сесть на стул для посетителей — и приобнял ее за плечи. Настя вырвалась из объятий, сильно потянув при этом мужчину за волосы, стараясь добыть хотя бы один волосок для теста. И так понятно, кто перед ней. Но точность и достоверность не помешали бы. — Я прекрасно помню фамилию твоей матери, — презрительно хмыкнул мужчина. — На работу она пришла устраиваться, видите ли. — И вдруг он перешел на крик: — Вон отсюда! И не смей никогда больше приближаться ни ко мне, ни к моему внуку. — А причем здесь ваш внук? К Насте вернулась былая уверенность, она уже совершенно не боялась этого наглого старикана, который по чистой случайности мог оказаться ее отцом. Какая ирония судьбы! — Конечно, — прокричал мужчина, нисколько не заботясь, что в приемной могли оказаться посторонние, которые опять же могли по чистой случайности услышать детали их разговора, и секретарша, в конце концов, — ты можешь выйти замуж за него. Но есть еще одно условие, чтобы стать членом нашей семьи. Настя выразительно выгнула брови. И что это за условие? Она вся обратилась в слух. — Родить мне правнука! — почти прокричал мужчина. — Я понимаю, — он тяжело оперся на стол и склонил голову на грудь, — что фирма уплывает из рук. Но ты не спасешь ни меня, ни фирму, а только все разрушишь. Поэтому просто уйди. Богатой это тебя не сделает, — мужчина обреченно покачал головой. — Я выдаю тебе семейную тайну. А не должен. Почему? — Потому что я ваша дочь, — тихо проговорила Настя. — Я этого боялся всю жизнь, — продолжил мужчина, внезапно превратившийся в древнего старика, — и ждал. — Не всю, — хмыкнула Настя, — а только двадцать лет. — Всю, — упрямо повторил мужчина. — Я был очень красив… — Догадываюсь, — презрительно скривилась Настя. — Молод, влюблен… — Он помолчал немного. — Но не в свою жену. А совсем в другую девушку. Но мой отец… — мужчина вздохнул. — Выпьешь со мной? — Выпью, — неожиданно согласилась Настя. Она присела в конце концов на стул. Сколько можно стоять на ногах? Что ей еще хочет поведать хозяин кабинета? — Так вот, — продолжил мужчина, передавая Насте бокал с коньяком и ставя перед ней на стол вазочку с засахаренным миндалем, — я был еще тот ловелас. Отец опасался, как бы все нажитое им непосильным трудом имущество не пошло прахом… Поэтому составил весьма странное завещание… И как только я соберусь развестись с женой, которую он для меня выбрал, но которую никогда не любил, управление фирмой… Он посмотрел через бокал на Настю. — Я не мог жениться на твоей матери, а тебя признать своей дочерью. Прости. Но твоя мать оказалась той единственной, к ногам которой хотелось бросить весь мир. Она мне часто снится по ночам… Мог бы, но не стал. Испугался… Но Настя и сама обо всем уже догадалась — мужчина, привыкший к роскоши и большим деньгам, терял все. — Согласно тому же странному завещанию, мое место генерального сможет занять лишь внук, но при определенных условиях. А вот его я с нетерпением жду, девочка. И боюсь не дождаться.