Пряничный домик

Тихий теплый день уже потихоньку передавал свои права приносящему облегчение вечеру. Небо рассекали быстрые щебечущие ласточки. На город медленно, но неумолимо наползала тишина. В окнах квартир загорался свет, приманивающий мошкару. В одном самом обычном доме, в самой обычной семье с работы вернулся отец. — Папа, папа! — Вокруг рослого темноволосого мужчины лет сорока радостно прыгал маленький мальчишка. — Привет, — отец улыбнулся и ласково потрепал мальчика по русой голове. Тот прижался к ноге папы и посмотрел на него снизу вверх большими карими глазами. — Ты устал сегодня? — участливо спросил он. — Не особо, — ответил мужчина, со вздохом снимая ботинки и надевая тапочки. — Ты сегодня кушал? — Да, после вчерашнего ужина еще осталось. — А на сегодня покушать что-нибудь есть? — Нет, — виновато понурил голову мальчик, и прядь волос упала ему на лицо. — Ничего, сейчас мы мигом приготовим. Иди и вынь из морозилки мясо, погрей его в микроволновке. Я пока в туалет схожу, — отец подмигнул сыну и скрылся за дверью. Мальчик в это время прошел в кухню и достал из холодильника прозрачный пакет с мясом. Выложив его на тарелку, он отправил все в микроволновку размораживаться. — Как прошел твой день, папа? — звонко спросил мальчик у уже сидевшего на табуретке отца. — Да был сегодня на выезде, пришлось вызывать наряд для поимки наркоторговцев. Мы накрыли их притон и изъяли все, что там было, но вот одному сбытчику удалось скрыться, — устало зевнул отец и встал, доставая мясо из пиликнувшей микроволновки и ставя тарелку на стол. Мужчина взял острый кухонный нож и принялся разделывать большой кусок на несколько поменьше. После чего бросил кусочки на шкворчащую и брызгающую маслом сковороду. — Трудно было? — с любопытством спросил сын, глядя на папу. Тот отрицательно помотал головой и вновь сел на табурет, прикрыв глаза. Мальчик не отвлекал и тихо сидел, подперев голову руками. Через какое-то время мужчина поднялся, чтобы перевернуть мясо на другую сторону и немного посолить его. Скоро будет готово. А мальчик вдруг встрепенулся, соскочил с табуретки и дернул отца за рубашку. — Слушай, а давай пойдем гулять? — предложил он. Отец повертел в пальцах вилку и поковырял ею в зубах. — Ну, как мы с тобой иногда ходим. Я хочу познакомиться с новыми тетями, — в голосе и глазах мальчика ощущалась жажда приключений, которые ему непременно устроит такой сильный и умный папа. Ему всегда нравились такие прогулки, даже несмотря на поздний час. Его забавляла эта игра. — Заодно и за продуктами зайдем, а то у нас совсем кончились, — кивнул отец. — Молока надо и картошки. И масла. Буду завтра готовить тушеную картошку. — Здорово! — еще больше просиял мальчик и даже хлопнул в ладоши от радости, что пойдет с отцом. — Сейчас я только поужинаю, а то голодный как волк, — засмеялся мужчина и легонько стукнул сына по носу костяшкой пальца, от чего тот обиженно надул губы. Но тут же его лицо приняло прежнее выражение, потому что папа усадил его обратно на табуретку и поставил перед ним тарелку с поджаренным дымящимся и аппетитно пахнущим мясом. Они пожелали друг другу приятного аппетита и принялись за еду. *** — Па-ап, а мне делать как обычно, да? — спросил мальчик, заглядывая в глаза отцу. — Да, мы с тобой сейчас идем в парк, я тебя оставляю как бы одного, но ты не волнуйся, я всегда буду рядом с тобой. А дальше ты уже все знаешь. Встретимся с тобой в нашем дворе. — Отец присел перед сыном на корточки и приобнял. Мальчик кивнул и широко улыбнулся, невинно продолжая смотреть в глаза папе. Тот поцеловал сына в лоб и, выпрямившись, взял его за руку. Оба пошли в сторону парка, который находился неподалеку. Пройдя немного по главной аллее, отец улыбнулся и махнул рукой сыну, после чего быстрым шагом пошел назад, к воротам, ведущим на улицы города. Мальчику было грустно и одиноко, когда он смотрел вслед удаляющемуся силуэту отца, но потом его губы тронула легкая улыбка, ведь он знал, что папа рядом, что папа ни за что не бросит его. Он просто прячется. Коварный папа. В первый раз ребенку не понравилась эта игра, он громко плакал, но не мог побежать следом за отцом, потому что он так велел и сказал, что очень расстроится, если пойти за ним, а не остаться на месте. Но в детском мозгу никак не находилось ответа, почему же его домой должна привести какая-то совершенно незнакомая тетя, а не родной и такой близкий папа. А когда его привела во двор добрая женщина, не оставшаяся равнодушной при виде рыдающего мальчика, то они втроем поехали на дачу готовить кушать. Папа был рад, улыбался и хвалил смышленого мальчугана. А потом он устроил грандиозный ужин вместе с тетей, которую привел сын. Тетя Света. Да, точно, ее звали тетя Света. Она еще хромала на правую ногу и шмыгала носом... После этого было еще несколько игр, а мальчик больше не боялся, ведь ему во что бы то ни стало хотелось сделать приятно папе. Вот и сейчас он тихо сел на скамейку и стал просто ждать, опустив голову на грудь. — Малыш, ты почему тут сидишь один? Потерялся, да? — Перед мальчиком присела красивая женщина, которой на вид можно было дать лет двадцать пять. Она приподняла его голову за подбородок и заглянула в глаза, из которых капали слезинки. Мальчик сжал кулачки, кивнул и кинулся женщине на шею, обхватив ее тонкими ручками и запустив пальцы в пушистые мягкие волосы. Ему понравились эти волосы, они были точь-в-точь как мамины. Так ему подумалось. — Мама, — тихо прошептал он на ухо женщине и еще сильнее прижался к ней. Прижался сильно, до дрожи в маленьком тельце. — Нет, маленький, я не твоя мама, — осторожно сказала она, гладя его по спине. — Тебя как зовут? — Вася, — представился он. — А почему ты не моя мама? Кто ты тогда? — он взмахнул длинными ресницами и немного отстранился от женщины, чтобы можно было рассмотреть ее лицо в неверном свете фонаря. — Меня зовут Лиза, будем знакомы, — женщина улыбнулась и поглядела в выразительные карие глаза Васи. — Тетя Лиза? — серьезно уточнил он. Папа говорил, что привести домой должна была именно тетя. — Да, тетя Лиза, — она засмеялась. — Васька, так ты потерялся? — Угу, — он погрустнел и кивнул. — Но папа рядом, я это знаю! Просто прячется. Он такой. — Конечно, он просто прячется. Папа уже ищет тебя, наверное, волнуется. Может, я тебя провожу? Где ты живешь? Адрес знаешь? Вася отрицательно покачал головой, но потом добавил: — Я могу показать. Просто одному мне было страшно идти. Там такие страшные бо-ольши-ие чудовища, — он развел руки в стороны и скрючил пальцы, чтобы показать, насколько были большими и страшными эти самые "чудовища", — и еще они очень жуткие, клыкастые и рукастые. И воют. Вот. — Не бойся, Вась. Наверное, это просто тени от деревьев. А воет ветер. Ну, вставай, я провожу тебя до дома. Вместе нам ничего не страшно, так ведь? — Тетя Лиза взяла мальчика за руку. Его ладонь была очень холодной, даже несмотря на теплый вечер. — А ты не врешь? — он серьезно посмотрел на женщину, поднимаясь со скамейки. — Не вру. Я сама их очень боялась в детстве. Но потом как-то гуляла с мамой, и она мне объяснила, что ничего страшного в этом нет. — Женщина пошла с мальчиком к выходу из парка. — Тебе не холодно? Может, я тебе свою кофту дам? — Если можно, — он просяще посмотрел на тетю Лизу и зябко повел плечами. Она вынула из сумки свернутую кофту и накинула ее на плечи Васи. — Спасибо большое-пребольшое! — Да ладно. Вдруг она почувствовала, что Вася прижался к ее ноге и крепко обнял. Елизавета посмотрела вниз, на него, а потом устремила взгляд туда, куда тыкал маленький палец. — В-вот они, — тихо шептал мальчик. — Они сейчас нас убьют! Мне очень страшно. Они находились на протоптанной и едва заметной дорожке, с обеих сторон окруженной деревьями. Только одинокий фонарь и луна проливали свой свет на нее сквозь нависающие деревья, отбрасывающие длинные изломанные тени от стволов, веток и крон. Это и правда было похоже на страшный злых чудовищ, ревматически скрипящих суставами-стволами и протягивающих корявые ветки-пальцы к случайным прохожим, имевшим глупость забрести сюда в такой поздний час. — Не бойся, я с тобой. — Тетя Лиза погладила мальчика по голове. Ей и самой было не по себе от этой атмосферы, но ребенка пугать ей не хотелось, поэтому девушка храбрилась, как могла. — Смотри, это всего лишь тени. Женщина подошла к одному такому "монстру" и подставила руку так, чтобы тень падала и на нее, словно беря за руку и здороваясь. Мальчик стоял затаив дыхание. — Они твои слуги? — восторженно спросил ребенок, но, не дождавшись ответа, сорвался с места. — Папа! Папочка! Подошедший мужчина с радостью заключил в свои объятия сына. На его лице читались беспокойство и облегчение. Было понятно, что он сильно волновался за сына. Но вид его был немного странным. В такую теплую погоду счастливый отец был одет в старомодный длинный плащ черного цвета, темные джинсы и, почему-то, резиновые сланцы веселой расцветки. — Спасибо вам, — он приветливо улыбнулся Лизе. — Пап, а ты знаешь, что тетя Лиза волшебница? — заговорщическим голосом спросил Вася. — Да ты что? — Нотки восхищения скользили в голосе отца. — Да, она не боится монстров. Совсем-совсем, — мальчик утвердительно моргнул. — Может, мы пригласим такую храбрую леди на чашечку чая? Вы не против? — спросил он у женщины. Голос его теперь звучал глухо и вкрадчиво, словно это вовсе было не предложением, а утверждением. — Поздно уже, мне пора домой. Я и так задержалась на работе, да еще и ребенка отвела, — она покачала головой. — Может быть, в следующий раз. А вы не теряйте его, мало ли кто по паркам шастает. — Но мы же должны вас отблагодарить, Лизавета, — настойчиво сказал мужчина и почти вплотную приблизился к девушке, которая даже могла ощутить на своей коже его дыхание. Ровное и мерное. Можно даже сказать, уверенное. — Дайте я вас хотя бы обниму. — Он еще больше приблизился, а Лиза спокойно развела руки. Удар. Девушка испуганно смотрит перед собой и хрипит, держась обеими руками за руку мужчины, сжимающую охотничий кинжал, всаженный в ее живот по самую рукоять. Елизавета пытается кричать и вырываться, но разница в силе слишком большая. Он крепко прижал к себе трепыхающееся тело, выбив из легких воздух, не давая возможности пошевелиться или попытаться отстраниться. Лезвие медленно поворачивалось в плоти девушки, сантиметр за сантиметром поднимаясь выше, причиняя той невыносимую боль. Податливо рвалась одежда, обагряясь кровью. Доверчивая леди пыталась кричать, но из горла вырывалось только хрипение из-за подступающей крови, омерзительное бульканье которой можно было услышать. Мужчина шевелил рукой, буквально распарывая внутренние органы, кровь стекала по ногам жертвы, впитываясь землей. Одежда девушки насквозь пропиталась кровью, ноги налились свинцовой тяжестью и подогнулись. Мальчик все это время стоял и наблюдал за происходившим затаив дыхание, прекрасно понимая, что сделал папа. Папа добыл им еду. Бросив ничего не выражающий взгляд на сына, мужчина взял девушку на руки, отнес к машине, припаркованной всего в десятке метров на обочине асфальтированной дороги у многоэтажного дома, и уложил в багажник, скрываемый от случайных взглядом ветками и кустами, полностью устланный прозрачной клеенкой. Он вытащил из багажника бутылку с водой, снял плащ, накрыв им тело и, захлопнув дверцу, отошел к кустам, жестом подозвав мальчика. — Папа! — с фанатичным восхищением в глазах он подбежал к отцу и взял бутылку, начав осторожно выливать воду на окровавленные руки и немного забрызганные ноги, не прикрытые плотной тканью джинсов. — Спасибо, — отец устало улыбнулся. — А теперь скорей в машину, — голос его был спокоен, словно ничего страшного и не произошло. — Ага, — мальчик покорно выполняет то, что говорит отец, который уже, к слову, открыл дверь переднего пассажирского сидения и помог забраться сыну, а сам отошел от машины к месту, где совсем недавно прижимал к себе хрупкую молодую женщину. Он прекрасно знал систему работы МВД, все-таки проработал в этой сфере без малого пятнадцать лет. Он знал, что в скором времени будет подано заявление, а девушку начнут искать - живой или мертвой. Но он также был уверен, что ее никогда не найдут. Мужчина достал из кармана рубашки прозрачный пакетик и с помощью носового платка вынул из него перочинный нож, взятый на сегодняшнем выезде из квартиры наркоторговцев. Это был подарочный ножик, принадлежавший скрывшемуся преступнику. Конечно, в протоколе осмотра он не значился. Присев около места, где земля и трава были окроплены темной жидкостью, мужчина провел лезвием по следам крови, а после бросил нож неподалеку. Этот человек уже знал, что все будет выглядеть так, будто наркоторговец убил молодую девушку, заведя ее в темное место, где ночью редко ходили люди. Спросите, откуда они узнают об этом месте? Служебная собака возьмет след в парке, через который молодая женщина возвращалась с работы, и выведет их сюда, под сень раскидистых деревьев. Они найдут нож и сверят отпечатки пальцев на рукояти с отпечатками наркоторговца, которого непременно поймают, ведь он был предупрежден о визите полиции заранее тем, кто на самом деле убил девушку. А заплатив ему, обзавелся еще и псевдоубежищем(заброшенным кирпичным строением неподалеку от места преступления), куда можно было прийти. О том, что имеет дело с блюстителем порядка, торговец не знал, но, испугавшись за свою шкуру и поверив рассказам, что если послушается, то его не заметут, потерял бдительность и доверился, попав в ловушку. Новичок еще совсем, не то, что матерые, с которыми бы номер не прошел. В связи с психическим расстройством из-за употребления психотропных препаратов, так называемых "легких наркотиков", его слова не будут приниматься во внимание в полной мере, потому что он сам не ведал, что творил. На вопрос, почему все это время укрывал преступника, настоящий убийца ответит, что хотел взять его наверняка, потому что подозревал, что тот имеет связь с более крупными производителями и поставщиками. Пятнадцать лет безупречной службы не дадут усомниться в сказанном. Отлично, все это звучит складной песней. Мужчина спокойно выпрямился и вышел из зарослей, сев за руль машины и повернув ключ зажигания. Сын спокойно смотрел вперед через лобовое стекло, наверное, найдя там что-то интересное или просто задумавшись. Автомобиль тронулся с места и, тихо урча, поехал по трассе, через некоторое время свернув на проселочную дорогу, поднимая за собой клубы песчаной пыли. — Как ты? — спросил отец, наблюдая за мальчиком боковым зрением, не отрывая взгляда от ухабистой дороги, высвечиваемой фарами. — Хорошо, — мальчик словно вышел из какого-то оцепенения и улыбнулся, весело заболтав ногами, не достающими до пола. — А мы едем на дачу, да? — Да. Я думаю, там будет лучше. А тебе придется остаться там завтра одному, потому что мне на работу нужно ехать рано-рано утром, — с какой-то грустью и небольшой толикой вины сказал мужчина, а мальчишка обиженно выпятил нижнюю губу. — Ну а послезавтра у меня выходной, мы проведем его вместе, — отец легонько дернул его за губу, отчего та с негромким звуком вернулась в изначальное положение. — Правда? — мальчик заметно оживился, облизнув губы. — Правда-правда. Машина остановилась у невысокого забора, зашуршали камушки под ногами мужчины, вышедшего, чтобы открыть ворота. Въехав во двор, где стоял небольшой деревянный домик, мотор замолчал, фары потухли, а две темные фигуры - большая и маленькая - вышли из машины, захлопнув дверцы. Раздался звонкий лай собаки, семенившей навстречу вернувшемуся хозяину, ласково потрепавшему старую псину по голове. — Пап, тебе помочь? — поинтересовался сын, когда отец открыл багажник. — Да, иди и зажги фонари. Ни черта не вижу, темно как в жопе у негра, — мужчина сплюнул и шумно втянул носом прохладный ночной воздух. Послышались торопливые шаги, а буквально через минуту зажглись алые стеклянные фонарики, висевшие примерно на высоте двух метров прямо над гравийной дорожкой. Держались они на проводах, проведенных почти по всей территории участка, и проливали свой свет на сад, кусты смородины, небольшую беседку и сарай. — Спасибо! И зажги еще свет в сарае, — крикнул отец и опустил свой взгляд на тело в багажнике. Взяв под мышки труп, еще хранивший остатки живого тепла, он вытащил его и поволок в сторону средних размеров деревянного здания. В кроваво-красном свете фонариков это зрелище казалось еще страшнее: окровавленные руки и ноги девушки переливались оттенками красного и бордового, был виден застывший на ее лице ужас, видимо, она все же пришла в сознание, когда находилась в машине. Открытые остекленевшие глаза с безнадегой всматривались в темную ало-черную пустоту, а губы так и застыли в немом крике и мольбе о помощи. Противно скрипнула дверь, мужчина на мгновение зажмурился от яркого света, втаскивая тело внутрь. Он уже с видимым трудом поднял окоченевший труп, кладя его на большой стол, накрытый безукоризненно чистой клеенчатой скатертью в яркий подсолнух. Мальчик стоял, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за манипуляциями отца. — Закрой дверь, — через плечо бросил мужчина, надевая фартук и резиновые перчатки. — Тете Лизе будет холодно? — спросил мальчишка, тихо прикрывая дверь. У него всегда получалось делать это так, чтобы старая дверь не скрипела. Странное дело. — Да, ей будет холодно, — без каких-либо эмоций в голосе подтвердил папа. — Ты сядь на стул, а то мало ли, вдруг забрызгаю тебя. — Сын опустился на стул напротив отца. Это было прекрасное место для наблюдения. Отсюда все было видно, что удовлетворяло детское любопытство. На лбу мужчины залегла глубокая складка, он облизнул пересохшие губы и взял из ящика стола блеснувший в свете лампы длинный острый нож. Отточенное движение руки, и одежда начинает с треском прорезаться. Сначала рубашка с помощью трех легких взмахов превращается всего лишь в куски ткани: один продольный разрез посередине от воротника и вниз, затем два от воротника к рукавам, а далее к манжетам. Затем джинсы: два разреза от пояса и до конца штанин, оставившие неглубокие борозды на ногах. Теперь перед мужчиной на столе лежит окровавленное тело, уже начавшее покрываться трупными пятнами, в одном нижнем белье, от которого он тоже быстро избавился. Нож впивается в синеющую плоть, там, где яремная выемка, и раздрабливает грудину, разрезая ее вдоль. Кость хрустит, но поддается напору налегающего мужчины. Он продолжает вести нож до низа живота, увеличивая рваный разрез, послуживший причиной смерти. Плоть податливо расходится, обнажая желтую жировую прослойку, мышцы и внутренние органы. Немного оттянув край в районе живота, он отделяет кожу и жир от мышц. Нож легко входит в образовавшийся "карман", расширяя площадь по всей длине разреза. Рука с ножом проходит в грудную клетку, отделяя ребра от грудных позвонков. Теперь в руках мужчины пластина ребер, которую он кладет на край стола, повторяя это действие с левой стороны. Из плоского уже тела девушки, лишившегося придающего форму остова и разверзшегося длинной раной, мужчина вытаскивает внутренние органы. Первым брюшную полость покинул кишечник, отправившись в пластмассовое ведро для дальнейшей промывки. На стоящий рядом стол, что был гораздо меньше разделочного, но так же застелен клеенкой, легли сердце, легкие, почки и печень. Оставшиеся органы, которые оказались непригодными по мнению мужчины, будут отданы на корм собаке. Ей тоже надо что-то есть, а от сухих кормов у животинки часто бывает несварение желудка. А мальчик не пропускал ничего из того, что происходило, провожая все движения отца глазами. Он не жмурился, не ежился, не проявлял вообще никаких признаков отвращения или жалости к доброй тете Лизе. Нет, наоборот, на его маленьком личике было ярко выражено желание и предвкушение. Когда отец разрезал шею девушки от подбородка до яремной выемки, делая основной разрез еще длиннее, а после запустил туда руку и резким движением вытащил из черепа склизкий серый мозг, мальчик облизнулся. Он любил его особенно, почитая за деликатес. По его мнению, самое интересное почти закончилось. Отец сейчас вынимал из глазниц девушки глазные яблоки, отправляя их в банку, наполненную консервирующей жидкостью. Также он под корень отрезал ее язык. Папа вкусно его готовит. После этого мальчик откровенно заскучал, начав вертеть головой. На полках стояло множество банок с мутным содержимым. Он знал, что в них были глаза и мозги, ведь парнишка сам присутствовал при их консервации. Отец же сейчас занимался разделкой тела. Взяв тесак, он отрубал девичьи конечности и отделял мясо от костей. Шматы мяса мужчина разрезал на более компактные и отправлял их в полиэтиленовые пакеты, заготовленные заранее. Кисти, ступни и кости с остатками мышц и сухожилиями летели в ведро для собаки. Каждому в этом доме перепадала определенная часть. Разобравшись с руками и ногами, мужчина перешел к туловищу, искусно вырезая и вырывая позвоночник и отсекая голову, жалобно ударившуюся об пол и укатившуюся бы, если бы не подоспевший мальчик, подхвативший безглазую и безмозглую голову, которая была сейчас очень легка. — Не обижайся, тетя Лиза. Ты правда хорошая, — он поцеловал обезображенную голову в лоб и уткнулся носом с волосы, поглаживая их пальцами. — Дай-ка мне ее сюда, — повелительным тоном сказал отец и протянул руку. Ухватившись за волосы, он поднял голову и положил ее на стол. — В машине на заднем сидении лежит пакет. В нем молоко и масло. Занеси в дом, а то испортиться могут. Я пока здесь все закончу, недолго осталось. И вымой руки перед этим, хорошо? Сын кивнул и вышел из сарая, быстрым шагом приближаясь к машине. Проводив его взглядом, мужчина вернулся к своему занятию. Дело шло быстро, правда руки уже начали уставать. Покончив с разделкой тела и аккуратно разложив все по пакетам, он принялся убираться. Голова, казалось, с укором смотрела на него пустыми глазницами, открыв рот, словно вот-вот была готова разразиться упреками, за что отправилась в черный пакет. Чтобы несколько раз не ходить от дома к сараю и обратно, мужчина погрузил все пакеты в тачку и покатил ее к крылечку дома, в окнах которого приветливо горел оранжевый свет. Зайдя в открытую дверь с пакетами в руках, он направился на кухню, где стоял холодильник, и начал перекладывать пакеты в него, периодически возвращаясь к стоящей на улице тачке. Мальчик пока заваривал чай и старался не мешаться. Даже зашедшая в дом собака смирно сидела в уголке, провожая глазами своего хозяина. — Иди спать, время к полуночи уже, ты сейчас уснешь прямо в чашке с чаем. Я сам дальше разберусь. Когда последний пакет был утрамбован в холодильник, мужчина смахнул со лба капельки пота, снял резиновые перчатки, метнул их в мусорное ведро и локтем открыл вентиль крана, чтобы вымыть руки. — Нет, я хочу с тобой немного посидеть. — А чего со мной сидеть? Я сейчас тебе быстро покушать на завтра приготовлю, разведу костерок, а потом тоже сразу спать пойду. — Да? — Ну. — Отец повернулся к сынишке, у которого и впрямь слипались глаза, а пальцы в любой момент могли разжаться и выпустить чашку. Вздохнув, он улыбнулся и приблизился к мальчику, подхватывая его на руки, и под звонкий детский смех понес в спальню. Там он помог ему переодеться и уложил в кровать, заботливо подоткнув одеяло, хотя в комнате не было холодно. Да мальчик и не возражал. Это же заботливый папа.