Я тебя раздражаю, но почему ты так привязан ко мне?

– Мать твою, как же они меня заебали, – разъярённо бурчал себе под нос Хидан, что прямо сейчас шагал по лесу, верхушки деревьев которого уже были укрыты лунным сиянием среди глубокой ночи. Как и почему там вообще оказался этот бессмертный джашинист? Да и тем более один! Ну так всё просто: их глава организации, а если быть точнее, то – Пейн, в очередной раз отправил ребят справляться с миссией самостоятельно, давая полное разрешение действовать как угодно, ну или как они там конечно договорятся. А сам рыжеволосый "повелитель" исчез куда-то, но увы никого из остальных не предупредил куда он ушёл, оставив всех в огромном негодовании. Так вот, все члены Акацуки договорились на том, что в связи с такой особой миссией им придётся разделиться на пары, которые уже были распределены заранее, ибо не первый и не последний раз у них такое поручение, где действовать всем вместе и сразу – слишком глупо и рискованно, даже несмотря на то, что в этой организации собраны и вправду сильнейшие из многих других кланов к примеру. – О да! И в особенности этот Какузу меня заебал! Говорил же блять, что лучше не разделяться, вот и где искать этого швея? – продолжал агриться и материть всё вокруг на своём пути Хидан, хотя на пути только и были, разве что деревья да кусты. Возможно это действительно была не лучшая идея Какузу, расстаться со своим напарником и действовать по плану, который будет раскрыт чуть позже, но всё же разве есть смысл этому бессмертышу противоречить словам Анимиру? Конечно же нет. Любитель денег, что в самом прямом смысле готов был в клочья разорвать за такие драгоценные бумажки, без которых никак и никому не обойтись – был слишком упрям и целеустремлён, но при этом таким раздражающе-спокойным, что кстати больше всего напрягало и бесило в нём Хидана. А обладатель бессмертия в таких ситуациях, что происходили постоянно и на всех миссиях, немного и пытался оспаривать слова и предложения напарника, но всё заканчивалось крахом когда тот плавно устремлял пустой, и в то же время такой колкий взгляд к глазам невинного парня, отчего он даже все свои маты на пару с молитвами проглатывал, буквально вычитывая в глазах богатея: “Лучше заткнись, иначе в следующий раз твоё тело останется на кусочки разрублено, и сшивать я их конечно же не буду”. Вот что он видел в его глазах каждый раз, когда совершал бессмысленные попытки не поступать по тому плану, который всегда предоставит Какузу, и больше никто как он. А сам план, по которому они действовали сейчас, был таков: задача Хидана заключалась в том, чтобы он отвлекал шиноби в правом полушарии леса на себя, а Какузу в этот момент возьмёт в противоположной области более сильных противников, с их помощью добираясь до цели, следовательно от всех избавляясь и заполучая один из свитков, что когда-то давно был выкраден из запретного хранилища техник и прочего, но это уже о другом. К слову, зачем Хидану было вообще привлекать тех шиноби, что находятся даже не на той территории где действует Анимиру? – этим вопросом пепельноволосый и задавался весь путь до огромного леса, пока ещё было хоть немного светло, а Какузу словно предугадал его мысли и будучи на месте объяснил, что другие бы шиноби обязательно бы пришли на подмогу тем шиноби, с которыми расправлялся богатей, ну и крупно ему бы помешали, не дав добраться до цели. Хидан в тот момент, когда Какузу ему это подробно объяснял, сделал лишь умное выражение лица и самодовольно поднял голову со словами: “Я не дебил! И без тебя прекрасно понимаю свою значимость в этом тупом плане”, и только из-за того, чтобы не казаться своему напарнику слишком глупым, хотя Какузу было на него откровенно плевать если так подумать, но когда вот Хидан начинал капризничать(к примеру в те дни, что не касаются их работы, а проводятся обычными буднями в огромном здании их организации) – Анимиру из-за этого начинал неплохо так раздражаться и злиться, что готов был пустить пепельноволосого на фарш. Это в принципе ещё и объясняет то, почему они были в одной паре друг с другом – у Какузу нет шансов убить джашиниста, а у того тоже нет и малюсенького шанса убить Какузу, ведь у него пять сердец, а у Хидана, как было сказано ранее, бессмертие. – Да пошёл он нахуй, – Хидан сносит вновь одно из несчастных деревьев, а потом зло и тяжело дышит одновременно, придерживаясь рукой за огромную косу, которая была испачкана полностью в крови после расправы с шиноби, и скользя по поручню оружия вниз, словно по шесту, ну и в конце концов садясь на землю и задирая голову к верху. – Пусть сам меня ищет. Буду считать, что я потерялся. Сам себе усмехается пепельноволосый и пытается выискать в немного затуманенном тёмном небе хотя бы одну звезду, что выходит ему неудачей, ведь небо тут же затянулось ещё более тёмными облаками как на зло. “А будет ли он вообще меня искать? Конечно нет, нахуй я ему сдался” неожиданно проскочила ветренная мысль в голове у джашиниста, после чего он сомкнул веки и лёг полностью на землю, положив холодное оружие рядом с собой. Полностью не застёгнутый плащ небрежно сполз и так с полуоголённой груди парня, а потом замок медленно поскользнул ниже, окончательно расстёгивая плотную ткань и открывая взор на тощавое тело пепельноволосго, где рёбра выпирали только сильнее при новом вздохе, а ключицы и плечи были так остры на один взгляд, хотя, да что там на взгляд? Всё так и было – бледная кожа до костей, плечи, локти, ключицы были действительно остры, что Хидан вполне наверное мог бы оставить синяк, ударив кого-нибудь к примеру в бок своим локтём. В эту же секунду повеяло лёгким ветерком, после чего послышался тихий шелест листьев деревьев где-то сверху, а по всему телу юного бессмертника прошлась проницательная дрожь, заставив Хидана пожмуриться в зябкости и повернуться набок, подложив сжатые вместе ладони под голову. Дабы стало теплее, он и не менее худые ноги согнул в коленях и несильно поджал к телу, так и не додумавшись, что он просто мог укрыться достаточно тёплой тканью плаща, а лучше вообще просто соориентироваться и вернуться наконец-таки в здание Акацуки. И лежал так джашинист, мирно и спокойно, ещё долго, даже не замечая сквозь сон то, как к нему кто-то приближался медленными шагами, но к его счастью это оказался Какузу. Хотя, даже будучи во сне и при противниках Хидану абсолютно ничего не грозило – хоть ты в него всё самое крепкое оружие вставь, жив всё равно останется, единственное что в плен могут взять и пытать, а вот боль он чувствует также как и остальные. “Неужели этот критин правда спит? Или может лучше.. Умер?” мечтательно задумался об этом Какузу, а потом на вздохе поправил маску на лице и пригнулся к Хидану, пальцами тут же пройдясь по оголённому плечу парня. – Не думал, что ты настолько худой, – он поднял взгляд к лицу молодого парня, у которого непроизвольно дёрнулись ресницы, а брови стали чуть нахмуренными, но потом тот опять расслабился и тихо просопел носом, вдыхая побольше воздуха в свои лёгкие. – Словно мусорный кот. Анимиру хрипловато усмехается при виде того, что даже во сне этот чёртов джашинист проявлял недовольство когда его касались, но, как он подметил, это было скорее из-за холода его рук. Они были ужасно ледяные, даже при том случае, что Какузу одет нормально для данной погоды, да и в принципе холодно ему не было, а вот Хидану... – Одни кости, но странно, что ты наделён такой силой. – рассуждал на спокойном, и таком же тихом тоне голоса Какузу, глазами внимательно проходясь по телу напарника снова и снова, потому что прежде ему не удавалось видеть его без одежды, да и особо он за этим не гнался. Если нет интереса к персоне, так к чему это? Но сейчас всё же богатей мог с лёгкостью подтвердить, что впервые ему настолько приятно находиться рядом с пепельноволосым, потому что тот выглядел так обычно, расслабленно, и как бы это странно не прозвучало с уст старшего: – Мило. Таким ты мне больше нравишься, – Какузу медленно протягивает руки к истощённому телу, а потом с лёгкостью его поднимает и вскидывает брови чуть ли не до неба, ещё в большем удивление смотря на посапывающего носом парня, а потом для удобства прижимает его к своему телу. – Стоит ли тебе провести лекцию когда ты проснёшься про то, что существует такая жизненно необходимая вещь как “еда”? – задаёт риторический вопрос пятисердечный, в ответ получая блаженую тишину и скромное молчание, что только его радовало. Конечно ему больше нравилось когда Хидан молчал и слова не смел промолвить, но такие случаи происходили слишком редко, учитывая то, что это стал таким первым из этих случаев. – Хотя когда ты проснёшься, у меня отпадёт желание это делать. Есть дела и поважнее, – Какузу насмешливо продолжал смотреть на своего напарника, что сейчас уподобился маленькому ребёнку, но если и пораскинуть серым веществом, то в принципе по-сравнению с Анимиру он и вправду всего лишь ребёнок. Всё-таки этому любителю денежных купюр уже за девяносто(но несмотря на это, под маской и всей его одеждой скрывался как максимум зрелый мужчина, которому только стукнуло тридцать лет), а Хидану было только двадцать лет. Да и к тому же он так миловидно сопел носом, а бледно-розоватые губы были слегка приоткрыты – точно ребёнок во всей красе. – Ладно, пора возвращаться обратно. Думаю другие уже тоже справились. На этих словах Какузу томно выдохнул и поправил одной рукой сумку, в которой собственно и лежал вырученный свиток, а потом быстро опять и полностью обеими руками прижал парня к себе, уже неспехом шагая к зданию Акацуки. За весь этот долгий путь до резиденции их организации Какузу и подумать не мог, что этот джашинист, что казалось бы так мирно и совсем неприступно спал у него на руках – настолько боязливый во сне. А постоянно ведь лезет чуть ли даже не под какой-нибудь взрыв Дейдары, или же попадает под мангекё-шаринган Итачи, что ещё куда хуже, да и вообще он за свою голову особо не переживает, ему с этого ничего не будет, не умрёт же. Но походу и у человека, что обладает бессмертием, тоже есть свои заморочки и страхи, даже если они и небольшие. Тело Хидана, всё это время пока они возвращались, слегка подрагивало, а губы невольно сжимались вместе, но с них заметно срывалось дыхание, что явно было каким-то сбитым если хорошенько прислушаться. Да тут по сути и прислушиваться не нужно было – вокруг лишь ветер гулял да гробовая тишина, почти как на кладбище. А потом и вовсе пепельноволый зажмурился и попытался сжаться в комок, что конечно у него не вышло из-за надёжных рук, крепко его держащих, как в этот же момент по щекам неожиданно покатились слёзы, а потом и разбились ничтожными каплями об землю. – Какого... – у Какузу глаза округлились от увиденного. Чего-чего, но чтобы Хидан плакал, да ещё и во сне... Да нет, быть такого не может, ему показалось. Но вот глаза опять опускаются к пепельноволосому напарнику, у которого продолжали наворачиваться слёзы в краях глаз, а сам он начал дрожать и, уцепившись пальцами за плащ Анимиру, тихо произнёс куда-то в пустоту: – Прошу... Сказать, что Какузу знатно прихуел в этот момент – ничего не сказать, но тем не менее прекратить это нужно было, как бы ему этого не хотелось, потому что Хидан начинал трястись сильнее и вот-вот мог одними пальцами разорвать его плащ, чего ему конечно не хотелось. После этого пятисердечный приостановился и замер на одном месте, с лёгким раздражением, что пришлось ему тут же подавить, смахивая слёзы с глаз дрожащего парня и чуть хмуря брови при этом. Делать это ему было естественно в "радость", а иначе поступить он не мог, потому что если он решил бы его покалечить или бросить прямо здесь – это же всё ему в убыток, а лучше уж вместо этого попытаться наладить происходящее через “не хочу”. – Тише.. Успокойся, – на вздохе шептал Какузу, принимаясь покачивать бессмертного в своих руках, ибо он не знал, что ещё можно сделать разумнее сейчас, чем это. Но к его счастью шмыганья носом и рваное дыхание с губ парнишки начали прекращаться, а дрожь сходила медленно сама по себе, но всё же пальцы до сих пор крепко держались за чужую одежду, походу даже не думая отпускать. – Мх.. Нет, не надо уходить... – неразборчиво прошептал у себя под носом Хидан, уже самостоятельно прижимаясь к старшему и судорожно вздыхая, по-прежнему сжимая пальцами его ткань. И что же такое ему снится? Что вообще может такое ужасное присниться, что его кинуло в дрожь и до самого содрогания тела, да и такой бредовый шёпот, что вроде и разобрать трудно, но Анимиру почему-то с лёгкостью понял его каждое слово и решил подыграть, чтобы тот окончательно угомонился. – Всё хорошо, я рядом, я никуда не ухожу. – Какузу на пару секунд прикрыл глаза, пропуская снимающий напряжение поток ветра сквозь своё тело, а потом вновь и изподлобья смотря на Хидана, у которого теперь на лице расцвела мягкая сонная улыбка, а тихое сопение носом продолжилось, давая понять, что теперь-то точно всё стало хорошо, но вот его тонкие пальцы так и не были намерены отпускать плащ. Ну что-ж поделать? Это лучше, чем остаться без плаща совсем, да и к тому же они наконец-то добрались до резиденции, где в окнах горел свет, означающий, что остальные тоже вернулись, и что можно теперь спокойно вздохнуть и сдохнуть... То есть, отдохнуть.