Я тебя раздражаю, но почему ты так привязан ко мне?

Это было настолько необычно по-сравнению с собственными пальцами, но в то же время не хотелось это прекращать, а наоброт погрузиться с головой глубже. Да, у Хидана периодически срабатывал рвотный рефлекс, ему хотелось кашлять сильнее когда Какузу неожиданно-резко толкался навстречу нелепым движениям головы юного джашиниста, что никак не мог совладать со своим же языком, пытаясь им как можно чаще проходится по органу напарника, дабы принести большее удовольствие, которое он также с ним разделял, но не смел пока что касаться себя, чтобы всё это в миг обрушить. Как он понял, то Какузу любил растянуть блаженство, но возможно так только в сексе, ибо в обычные дни, хоть они и постоянно вместе – Хидан совершенно ничего о нём не знает. Может только то, что тот очень упёртый и идёт всегда только по своим условиям, не принимая чужих предложений, а вообще напрочь от них отказываясь и ступая по своему плану. А ещё он знал, что Анимиру не особо-то и общительный, что с ним, что с остальными, причём эта “необщительность” очень раздражала Хидана, как и через чур стойкое спокойствие казначея, но почему? Пепельноволосый юноша и сам не знал, впрочем и не хотел знать, ему сейчас было слишком хорошо, чтобы задумываться над этим. – Мгх-м.. – вот он опять давится чужим органом, но это его совсем не смущало, а только прибавляло острых ощущений в котёл с алым пламенем. Он слышал как с губ объекта его воздыханий исходили томные вздохи, иногда они резко перебивались шумными и рваными выдохами, что давали прекрасно понять, насколько Какузу прямо сейчас хорошо. Это больше всего обрадовало Хидана, что он смог ублажить похоть напарника, но явно это был не конец, этого было мало для крупного органа, что всё ещё крепко стоял, а стояк к счастью джашиниста и не думал падать, давая повод ускорить движения головой и передразнить слегка Анимиру. – Ах-а... – Какузу смыкает веки и грубым образом сминает волосы парня в руке, издав насыщенный и громкий стон, как тут знакомое и тёплое чувство внизу живота расходится по всему телу, словно это порхающие бабочки. То же самое он ощущал и от Хидана, потому что было заметно то как его тело подрагивало от перевозбуждения, а дышать даже через нос становилось всё тяжелее и тяжелее, почему любитель денежных купюр решил дать маленькую и не длительную волю своему партнёру, отстраняясь от него и позволяя выпустить изо рта горячую плоть. – Мх, – Хидан накрывает рот ладонью и негромко кашляет в неё, но время его свободы утекает в эту же секунду, что он не успевает опомниться, как уже прижат к собственной постели. – Надеюсь ты хорошо себя растянул. – с некой бросающейся усмешкой на лице произносит Какузу и делает тяжёлый вздох. Он поудобнее устраивается между костей, то есть, между ног Хидана, а одной свободной рукой сцепляет его руки вместе и заново прижимает их у него над головой, выбивая для себя повторный шанс сейчас получше разглядеть тело джашиниста и своего напарника. Хидан совершенно не сопротивлялся этому, он хотел наслаждаться как можно дольше этим временем с Какузу, потому что в другой раз такой момент может и не выпасть, ибо, кто знает что у этого казначея на уме? Да и ловить на себе пожирающий взгляд мужчины было ещё куда охотнее, ведь этот голодный и цепкий взор сильнее заводил пепельноволосого юношу, у которого член изнывал от недостатка ласок, как и всё тело в принципе. – Блять, вставь уже, не дразни меня. – тихонько и совсем негрозно профырчал Хидан, поднимая взгляд к глазам Анимиру, после чего их взгляды и столкнулись вместе. – Какая нетерпеливость, но я уже и сам на пределе, так что.. – Какузу неспеша прикусил нижнюю губу почти до крови, другой свободной рукой проводя по бедру Хидана и с очарованным вздохом смахивая с лица парня лишние мешающие пряди волос. И как же это было приятно, потому что Хидан такого Какузу видел впервые, ему не могло показаться, как он заботливо прибрал его волосы, отчего на лице джашиниста появилась не сумашедшая, а тёплая и уютная улыбка. Это затронуло что-то внутри конечно, но одно в мгновенье – и в узкое колечко мышц пепельноволосого неожиданно врезается нечто твёрдое и пульсирующее, заставив убрать глупую и мечтательную улыбку прочь. – Ах, блять! – Хидан выгибается подобно грациозной кошке с созвучным и сладким вскриком боли, где было подмешано и ощущение долгожданного блаженства, такого недоступного, но теперь открытого для него как новый этап. Какузу удивлён не был этому, но одной рукой плотно прижал бёдра джашиниста к своим и неровно выдохнул, не двигаясь, так как стенки внутри плотно обхватили его орган, не давая двигаться дальше. – Расслабься, Хидан. – на спокойном тоне выдыхает Какузу и яростнее покусывает нижнюю губу, наблюдая за лицом парня, что немного покривилось от боли, но неприязни на нём не присутствовало. После этих слов Хидан сразу естественно не смог расслабиться, но вот стоило Анимиру начать усыпать хрупкое плечо мягкими и совсем недавящими поцелуями – с губ скатился тихий стон удовлетворённости, а юноша полностью расслабился и закинул голову назад, наконец-то теперь позволяя двигаться Какузу. Воссоединившись в одно целое, маленькая комнатка верующего наполнилась ароматом ветающего секса в воздухе, а вместе с этим аромат смешивались уже привычные запахи крови и едкого табака Какузу. Анимиру двигался плавно, аккуратно, будто боялся повредить младшего, что совсем не было на него похоже, а Хидан в свою очередь награждал его то тихими, то громкими вскриками неимоверного удовольствия, невнятным шёпотом, где чётко только слышалось: “ох, Какузу..”. Вся грудь джашиниста была усыпана поцелуями, такими мягкими и не несущими за собою вреда, ибо терзать настолько чувствительную кожу было даже как-то жаль, но на самом деле он против не был. В один момент казначей всё же задевает заветную точку, благодаря которой Хидан срывается на звонкий стон, что был слышен и за пределами этой комнаты, а потом начинается ряд грубых и уже вовсе не бережных движений. Какузу жадно обволакивал взглядом юное тело, кусая и облизывая и так истерзаные губы, откуда вылетали тяжёлые вздохи и тихие стоны, что несли за собой волну огромного наслаждения, а толчки звонче разносились по всему крохотному помещению, представляя блаженство и радость обоих сторон. Вот, Какузу насаживает в очередной раз податливое тело резче на орган, после чего сгибается над Хиданом и вместе с ним сливается в страстном поцелуе, кончая одновременно с парнем и обессиленным уваливаясь рядом на небольшой кровати. Только вот на поцелуй у Хидана уж совсем сил не осталось, но только хватило на то, чтобы уцепиться за плечи напарника и носом уткнуться ему в грудь, всё ещё издавая тяжёлое дыхание. – Я тебя вроде раздражаю, но ты меня любишь, Хидан. Так? – Какузу прикрывает глаза и опускает одну руку на тело джашиниста, прижав его поближе и где-то про себя лениво улыбнувшись. – А это ведь настоящее безумие. Продолжает твердить Анимиру, но чувствует как чужой нос недовольно слегка ёрзает. – Заткнись уже. – пепельноволосый юноша нащупывает на кровати плащ, изначально с которого всё и началось, а потом огромную ткань накидывает на себя и на Какузу чтобы теплее было. – Ясно с тобой всё. – казначей приоткрывает рот в зевке, а потом откидывает все мысли и следует примеру напарника – засыпает почти сразу в эту же минуту. После этого они ещё долго выясняли свои непростые отношения, но с понятием, что без друг друга они никто, что не смогут больше находится порознь никогда – оба сошлись вместе и отныне встречали каждое утро совместно: с тёплых поцелуев и крепких объятий в одной постели.