Я тебя раздражаю, но почему ты так привязан ко мне?

Хидан тяжело дышит, румянец на лице расцветает сильнее при осознании, что он совершенно не контролирует себя, ведь стоны слышны были настолько хорошо, что даже Какузу к нему явился, а его комната находится гораздо дальше от комнаты джашиниста. Хотя пепельноволосый был полностью уверен что к нему никто не зайдёт, в особенности Какузу, ибо если он будет кричать даже как резанный – это всё же его комната и никто не будет нарушать его личное пространство, переходя за черту здравого смысла. Все прекрасно знали как Хидан не любил когда к нему заявлялись "гости" в его скромные и небольшие хоромы, потому что был как-то такой случай, что к нему зашёл Дейдара показать свои новые изделия из глины. Можно было бы задаться вопросом, почему он припёрся именно к бессмертному, а не к Сасори, с которым они постоянно вместе спорят об искусстве и прочем, но тут всё просто: в тот момент Акасуно не было в резиденции, так как Пейн отправил его с напарником в очередную миссию, ну а у Дейдары и Тоби тогда не было никаких поручений, вот они и занимались чем хотели, почему Тсукури и додумался навестить джашиниста. И, стучась конечно, Дейдара приоткрывает дверь в комнату Хидана, прижимая к своему телу одной рукой глиняную птицу средних размеров, а в другой придерживая таких же размеров слизня. Тогда на лице сияла лёгкая приятная улыбка, голубые глаза слегка мерцали от накипевшей радости, которой он так и норовил поделиться с сотрудником общей организации, но вот Хидану это совсем не понравилось. В тот же момент пепельноволосый юноша лежал на своей постели совершенно голый, только пах прикрывала короткая юбочка тёмных тонов. Веки были прикрыты, грудь спокойно вздымалась судя по всему после недавнего секса с резиновой игрушкой в виде члена, что валялась рядом с его подрагивающими ногами. Щёки были красноваты, а с края губ тянулась по подбородку тонкая и почти незаметная ниточка слюны. Увидев это, у Дейдары чуть челюсть на пол не упала в то время, потому что видеть того с кем ты работаешь так долго, зная все его поватки, грубый характер, настоящую упёртость и через чур огромную любовь к грязным словам вылетающих с его рта практически всегда – слишком необычно и странно. Тогда он очень сильно отличался от того Хидана, которого все видели постоянно грубым и заносчивым, тогда он выглядел как нежный бутон розы. Это было просто неописуемо словами, его ноги были немного поджаты к телу, с губ срывалось негромкое дыхание, а закрытые веки слабо подёргивались до тех пор пока он не услышал скрип двери в свою комнату. – Слушай, Хидан, я хотел... - Тсукури мнётся от неловкости, взгляд устремлён был вниз, в пол, но фраза резко обрывается с его губ когда глаза Хидана оказываются неожиданно распахнутыми. – Какого хуя ты здесь забыл, Тсукури? – джашинист в этот же миг срывается на крик, его руки были сжаты в кулаки, а зубы оскалились. – Я хотел показать - Опять он не успевает договорить как пепельноволосый подрывается и со всей своей силы ударяет ему по лицу, вдавливая в стену и пальцами крепко сдавливая шею блондина. И столько потом крику было, что в тот момент Дейдара уже начинал думать о том, что самое время разорваться от взрыва на мельчайшие куски, нежели быть придушенным медленно и мучительно, или же потом остаться оглохшим на два уха сразу. – Вышел нахуй отсюда и никогда больше не заходи! – с ещё более громким криком Хидан выталкивает блондина в шею из комнаты, а потом хлопает дверью так, что слышно наверное было снаружи. Это и был тот момент, когда Хидан выглядел как самый настоящий психически-нездоровый подонок только из-за того, что в его комнату зашёл кто-то посторонний. Конечно, понять его можно, ведь застать коллегу в таком жарком виде явно не то, о чём мог бы подумать Дейдара, но джашинист мог бы и не бить его тогда, мог естественно накричать, да, но не так, как это слышала вся организация тогда. С тех пор никто и не пытался даже приблизиться к комнате юного верующего джашиниста, но вот сегодня казначей пересёк эту черту. – Мгх.. Ёбаный Какузу. – Хидан не сдерживается при виде напарника и закатывает глаза, проталкивая аристократические пальцы глубже в себя, измученно простанывая и грудью прижимаясь к измятой постели сильнее. И было плевать, что сейчас это всё видел тот человек, на которого у пепельноволосого юноши и стоит колом, из-за которого ему так сложно себя удовлетворить сейчас. – Я помогу тебе. – маска с лица Какузу слетает на пол, а за ней футболка, дверь тут же резко захлопывается и слышится негромкий щелчок замка, означающий, что дверь запрета, хотя Хидан даже и не подумает сбежать. – Ха-ах, мой напарник поможет.. – насмешливо со сбитым дыханием произносит Хидан и членом трётся об покрывало, но толку от этого немного, возбуждение только становилось сильнее, что Анимиру сразу подметил и с играющей на лице усмешкой приблизился к пепельноволосому. – Помогу, потому что сам хочу снять напряжение. – богатей ловко подхватил пальцами подбородок Хидана, приподнимая его голову и всматриваясь в сиренивые глаза юноши, где веяло дымкой и полным отсутствием рассудка. – Тогда не тяни блять, мх.. – веки вновь приопускаются, ресницы подрагивают, ведь пальцы внутри двигаются яростнее отчего Хидан приоткрывает рот и языком проходится по иссохшим губам, невнятно простанывая тихое: “войди уже”. Но Какузу два раза повторять не нужно: он грубо толкает рукой в грудь Хидану, из-за чего он издаёт болезненный стон и резко вынимает с узкой дырочки свои же пальцы, падая на спину и инстинктивно раздвигая перед мужчиной слегка подрагивающие ноги. Анимиру этот вид позабавил конечно, ибо Хидан выглядел как неопытная девчушка шестнадцати лет, у которой первый раз, но тут уже была отчасти правда. – Как мило. – Какузу тихо смеётся, руками сдавливая бёдра Хидана и раздвигая его ноги шире, обратив сначала внимание на проход откуда сочилась естественная смазка, а потом на костлявые руки напарника, что ухватились за орган сразу обеими и быстро двигались сверху вниз, принуждая джашиниста слегка нахмурить брови и простанывать имя Анимиру чаще. Казначею это не понравилось, ведь он не хотел чтобы Хидан довёл это дело до конца слишком быстро, поэтому схватил его обе руки и сжал вместе, прижимая над головой юноши и через ткань шорт и боксеров надавливая своим бугорком на его проход. – Ох.. – Какузу тихо шипит в предвкушении, наконец-то избавляя себя от мешающей ткани и поднимая взгляд к глазам младшего, что очарованно разглядывал крупный орган напарника, сглатывая и приподнимая перед ним бёдра. – Большой, пиздец. – Хидан чуть извивается и выбирается из-под рук Какузу, некудышно падая подбородоком на его колени и мыча от неприязни, но потом приподнимаясь и уже губами еле касаясь члена мужчины. Так он себе его и представлял: огромный, налитый кровью и пульсирующий от возбуждения, перед чем он просто не может удержаться и налетает словно голодный зверь на кусок мяса, губами обхватив головку и с блаженым мычанием начиная брать больше. Какузу в свою очередь запустил длинные пальцы в потрёпанные волосы напарника, сжимая их в кулаке и опуская голову назад, теряясь в экстазе и ладонью слегка надавливая на затылок младшего, дабы тот взял глубже и начал работать языком. Но вот тут такая незадача, что сколько бы Хидан в одиночестве раньше не ласкал свои пальцы, упорно их обсасывая и вылизывая, представляя на их месте член Анимиру – он совершенно не имел понятия что такое минет и как правильно его делать, поэтому сейчас в небольшой неловкости возился с его органом, лишь губами проходясь по головке и еле ощутимо касаясь её языком. – Возьми уже полностью, чего медлишь? – рыкнул недовольно Какузу и тяжело выдохнул, приоткрыв глаза и внимательно наблюдав за пепельноволосым, что передёрнулся от неожиданности голоса старшего и сделал жалкую попытку взять хотя бы наполовину его член. И что произошло? Он конечно же закашлялся и пальцами легонько сжал основание органа Какузу, отстраняясь от него и издавая кашель. – Да не могу я блять. – Хидан чуть хмурил брови от того, что у него не выходило, а потом посмотрел пристально на Какузу, рвано вздохнув и закусив нижнюю губу. – Не можешь? Значит я научу. – Анимиру резко оттянул его волосы назад и перестроился в более удобное положение, свободной рукой надавив на челюсть парня, после чего тот промычал и послушно приоткрыл рот, даже не успевая одуматься, как горячая и пульсирующая плоть заходит ему по самое горло, да так, что хочется закашляться, но не получается. Какузу в эту секунду покрылся лёгкой дрожью удовольствия, наконец опустив и вторую руку в его волосы, начав следовательно самостоятельно подмахивать бёдрами в нужном темпе и буквально трахать Хидана в рот. Это было просто непередаваемо, хоть его и бесил пепельноволосый напарник каждой своей частичкой, но видеть как только из-за самого себя у того на лице расходится краснота, а в краях глаз скапливаются слёзы, но только потому, что казначей в ускоренных движениях толкался в податливый рот, а густые светлые ресницы слегка подрагивали – было усладой для его глаз. Потому что теперь Какузу узнал, что чувствует к нему этот ненормальный джашинист, что тот на него передёргивает и только он для него значим, никто больше. Анимиру чувствует себя богом для него, он может делать с ним всё что хочет, но единственное что он никогда себе не позволит – это играть с чувствами.