В постели... с врагом ли?

— Может отдохнёшь? — вкрадчивый шёпот на ухо волшебницы, в то время как руки обвивают стан. — Ты совершенно себя не жалеешь. — Но меня не надо жалеть, — выдыхает рыжеволосая красавица. Ноги её подкашиваются от прикосновений мужских губ к шее — запомнил, что эта её часть тела чувствительна особенно сильно! — грудь вздымается, а тело так и просит, чтобы его приласкали его руки. — Влад, — пытается протестовать Алёна. — Ещё только день. — И что? — князь скользит ладонями по девичьему телу, вызывая приятную дрожь. — Мы так мало времени проводим вместе. Я скучаю. — О боже, Влад… Рыжеволосая красавица ещё стоит лишь благодаря Владу, который так бессовестно зажимает её в коридоре. Впрочем из-за него она и на ногах стоит еле-еле. Алёна сдаётся, позволяя поднять себя на руки и отнести в княжеские покои. Она тихо стонет сквозь многочисленные поцелуи, зарывается руками в чужие волосы, обвивает мужское тело ногами, прижимаясь крепче и крепче, боясь, что всё это расстает словно наваждение, подобно сну. Уже не раз ей снились очень реалистичные вещи, и теперь рыжеволосой красавице страшно, что это тоже окажется сном. — Ты доверяешь мне? — шепчет Влад и, получив положительный ответ в виде кивка, отстраняется. Волшебница огня недовольно стонет, но князь быстро освобождает возлюбленную от одежд и принимается покрывать поцелуями её тело, спускаясь всё ниже. — В-влад… Алёна понимает, что он собрался делать, и… Нет, не боится, но чувство похоже. Ей хочется оттянуть Влада, чтобы он вернулся в обычное положение, но… — Ааах! … раздвоенный язык касается её промежности. Когда Морок вообще успел сменить облик? Рыжеволосая красавица запрокидывает голову от незнакомых доселе ощущений и стонет, не сдерживаясь. Она наслаждается прикосновениями языка и губ и старается не прислушиваться к звукам, которые издаёт Влад. Ассоциации с едой вновь приходят в рыжую голову, не желая покидать такое уютное место. И почему он так стонет и причмокивает? Мириады мурашек пробегают по её телу от каждого касания языка к промежности, а стоит тому погрузиться внутрь, как волны наслаждения накрывают с головой. Алёна то сжимается, то наоборот расслабляется, пытаясь понять, как будет приятнее, но оба этих состояния по-своему хороши. — Ох ты ж… Ёжики… — практически скулит волшебница огня, когда язык меняет форму — их раздвоенного становится более шершавым и влажным. Она не смотрит на очередной облик Влада, представляя его настоящее лицо. Почему, всё-таки, он стал Мороком? — Ещё… — выдыхает Алёна, и Влад подчиняется. Язык проходит по всей промежности, кончик его кружит у входа, а потом вновь ныряет внутрь. Это чертовски приятно. Красавица сводит ноги вместе, неосознанно сжимая чужую голову, и даже не обращает внимания на шерсть. Плевать. Ей неважно, чей облик принял её Влад. Главное, что он сейчас доводит её до иступления. Все эти движения и лёгкое царапанье заставляют содрогаться от удовольствия, приближая к пику наслаждения. Сама она никогда не сможет доставить себе столько удовольствия, сколько дарит ей Влад. Её Влад. Её и только её. — Пожалуйста, — вновь скулит Алёна. Ей даже не надо говорить, что именно нужно сделать. Влад делает ещё несколько широких мазков языком, и волшебница вскидывает бёдра, стараясь прижаться ещё, чтобы снова ощутить весь спектр эмоций и чувств. И мужчина удовлетворяет её потребность, немую просьбу. Он кружит языком в самом чувствительном месте, заставляя извиваться от экстаза. Касается снова и снова, пока Алёнушку не накрывает приятная дрожь. Волшебницу трясёт, а из глаз льются слёзы. Красавица дрожащими руками тянет Влада на себя и целует острозубую пасть, проталкивая свой язык и сплетаясь с его. И от осознания, что сейчас она получила удовольствия от фактически зверя, готова кончить ещё раз.