Занавес мирного времени

      Женщина в тёмном пальто, накинутом поверх делового костюма, шла по лондонским улицам, мерно покачивая головой в такт шагов. Её усталый взгляд лениво бродил поверх голов проходящих мимо людей без всякого интереса. Впрочем, по мере пути напускная строгость постепенно сменилась лёгкой приветливостью — серьёзность этой женщине явно не шла к лицу.       Вообще, скажи кто лет эдак двадцать назад некой девушке по имени София Лайт то, что в скором будущем она будет работать в парламенте Великобритании, она бы предположила у вас наличие некого паразита в мозгу и, посмеявшись над вашим заявлением, отправила бы на опыты. Но, если вдаваться в детали, то всё не так пафосно — просто в какой-то момент ей повезло подбиться в заместители одного не очень популярного спикера из палаты общин. Вроде бы и неплохо, но низшая ступень таковой и остаётся, хотя мисс Лайт это не сильно-то и смущало.       После Развала Фонда София, душимая духом свободы и даже некого романтизма, решила обосноваться в Лондоне и там уже начать новую жизнь на мирном поприще. С исследовательской деятельностью ей как-то сразу не задалось — по сравнении с тем, что девушке довелось изучать в Фонде, нынешние проблемы учёного сообщества казались ей унылой галиматьёй, так что она быстро бросила это занятие.       Своё увлечение политикой она обнаружила совершенно случайно, во время диалога с одним из своих бывших коллег по лаборатории. Ну и эта дама, временами замеченная в некотором озорстве по отношению к критически интересным для неё вещам, решила:«Живём один раз, так почему бы и нет?». Записалась на курсы в неком университете, познакомилась с парой-тройкой довольно важных в данной деятельности людей и некоторыми нехитрыми диссертациями заработала себе какую-никакую репутацию в обществе. Так и пробилась.       Но даже такая несомненно важная и полная ответственности должность может, мягко скажем, надоесть. В такие моменты Софи обычно вспоминала свои будни в Организации, те, порою забавные, порою жуткие эксперименты и инциденты, часто происходившие на её глазах, и поражалась тому, какой увлекательной когда-то была её жизнь.       Но с ещё большей горечью она вспоминала те сладостные минуты общения с коллегами, редкие тихие вечера в комнате отдыха да беседы с близкими друзьями с полуночной чашкой кофе в руках. Всё же София была личностью социальной, и расставаться с такой обширной частью своей жизни она не сильно-то и хотела.       Именно она была главным активистом, кто пытался искать своих товарищей и организовывать собрания, что-то навроде школьных встреч выпускников, где можно обсудить дела прошлых дней. И первые пару лет это даже получалось — в Лондоне живёт довольно много людей, когда-то бывших сотрудниками Фонда. Впрочем, лишь малая их часть шла на контакт, всё же не у всех остались какие-либо счастливые воспоминания со времён их работы в Организации. Большинство просто хотело оставить это всё в прошлом..       Улыбнувшись своим мыслям, мисс Лайт остановилась на пешеходном переходе, поправив отклонившуюся на лоб прядь за ухо. По крайней мере, сегодня у неё это дружеское собрание состоится. За последние годы из бывших фондовцев в кругу общения Софии остался лишь один человек, и то — осенью этого парня из дома почти не вытащить, это было проверено путём множественных попыток и уговоров. Впрочем, сотрудница парламента не сказать, чтобы сильно винила своего товарища — даже психологи имеют право на сезонную хандру.       И вот, спустя ещё с десяток минут неспешного прогулочного шага мисс Лайт добралась до “регента”, он же Риджентс-Парк. Пускай вечер вторника мог быть и не самым лучшим временем для уединённых встреч посреди сквера, но это было единственным моментом недели, когда у низшей сотрудницы парламента выдавался час, свободный от всякой бредовой документации, спущенной свыше.       Побродив немного по узким аллеям и полюбовавшись на рыжеватые кленовые листья, женщина наконец дошла до места встречи — небольшого тихого участка тропы у воды, в тени деревьев. Где-то неподалёку бродили одинокие людские силуэты, но в целом мало кто заходил на этот участок парка — оградительные ленты убрали совсем недавно, с пару дней назад.       Примерно неделю до того на дне водоёма было обнаружено обезображенное тело мужчины, вероятно, одна из жертв появившегося в этом районе маньяка. Впрочем, бывшим фондовцам на этот случай было, мягко скажем, плевать. После всего, что они видели, место вполне себе классического преступления не вызывало каких-либо опасений.       Откинувшись на спинке скамьи, расположенной в нескольких метрах от тропы, Софи уставилась в небо, погружаясь в ностальгию.       Когда-то, по её мнению, реальность была лучше. Когда-то, она считала, её жизнь была более полноценной. Когда-то, так она думала, её разум был свободнее, эмоциональней. Когда-то, говорило её сознание, люди были общительней, с ними хотелось сотрудничать.       Когда-то, твердил ей здравый смысл, она могла порезать человека на части и не испытывать ничего, кроме исследовательского интереса. Когда-то, повторяла логика, у Софии не было особого выбора, потому ей пришлось при учиться получать удовольствие от происходящих вокруг неё зверств, кошмаров патологоанатома.       Возможно, София действительно осталась жутким снобом, искренне любящим Фонд, отчего она так усиленно цеплялась за эти ностальгические вечера встреч и своё прошлое. Возможно, её просто доконала работа в Парламенте. Просто устала, как она сама предпочитала говорить.       — Добрый вечер, прости, что опоздал,— мягкий, но в то же время будто измученный голос вырвал женщину из небытия, и она осмотрелась вокруг.       В паре шагов от скамьи стоял мужчина, не сказать чтобы средних лет, но и пожилым назвать его было трудно — уж больно молодо он выглядел, лишь пробивающаяся седина в светлых волосах выдавала прожитые им годы. Серое пальто плотно запахнуто — холодный осенний ветер постепенно поднимался, становясь сильнее. Слегка улыбнувшись и поправив клетчатый шарф, психолог протянул руку для рукопожатия.       — А, привет, Саймон, — вяло ответила мисс Лайт, оглядываясь на свои наручные часы. С момента, как она вошла в парк, прошло уже полчаса.       — Что, снова тебя пациенты задержали? — спросила она, пока Гласс садился рядом. Тот лишь устало вздохнул в безмолвном согласии.       Поначалу София была несколько удивлена тем, что Саймон в своей мирной жизни выбрал остаться в своей профессии. Казалось бы, было бы проще отстраниться от всего, что могло вызвать ассоциации с тем ужасным прошлым и просто начать всё с нуля. Но на соответствующий вопрос психолог ответил просто «Просто люблю эту работу, так что это не проблема», ничего больше не добавив. Но, кажется, ему эта стезя действительно нравилась, по крайней мере, жалоб от него последние года три слышно не было.       — В Парламенте опять балаган...— протянула Лайт, стараясь по-быстрому пропустить все те банальные повседневные темы для разговора. Оглядев своего собеседника, который всё это время сидел неподвижно, уставившись в землю, она слегка оживилась и поинтересовалась, что произошло.       — Да, странно это всё,— отмахнулся было Гласс, но после решил, что беседа по душам являлась не таким и плохим решением.— Тяжелых случаев всё больше, порой и я сам будто с ума сходить начинаю. Какие-то схожи, какие-то уже совсем в клинической стадии…       — Что, прямо настолько всё плохо?— повернула к нему голову женщина. Завидев слегка раздражённый взгляд мужчины, она прервала едва начатую им фразу,— ...Давай-ка ты не будешь опять говорить про свою «врачебную тайну», а? Уже по сотне раз тебе говорю, ничего ты не нарушаешь, если просто кратко объяснишь ситуацию. Может, хотя бы скажешь, какой псих тебя сегодня задержал?       Саймон лишь растерянно пожал плечами, уставившись на водную гладь. Прикрыв глаза, словно в полудрёме, он тепло усмехнулся и устало произнёс:       — Да, был тут один… Так-то он постоянно приходит, в депрессивной фазе, бедняга. Пришёл сегодня, весь дёрганый, руки дрожат, едва смог успокоиться. Говорит, вышел сегодня из дома, обернулся закрыть дверь, а та, видишь ли, говорить начала.       — Ну, бывают же шизофреники.       — Софи, ты ведь понимаешь, что шизофрения так не работает, верно? Если бы у него были слуховые галлюцинации на постоянной основе, то да, можно было бы с уверенностью сказать, что это шизофрения. А у него это было только когда он находился рядом с этой дверью. Причём за время сеанса я не обнаружил у него каких-либо иных сопутствующих симптомов.       Женщина вздохнула, как бы говоря «ну ладно, твоя взяла», и махнула рукой, прося собеседника продолжить.       — Когда приём закончился, этот парень снова начал паниковать, мол, как же ему теперь домой возвращаться, если там эта дверь стоит.       — И ты его проводить решил?— усмехнувшись, предположила София.       — Он был довольно напуган, да и живёт по дороге, так что я подумал, что это могло быть полезным. Хотя бы пойму, о какой двери вообще речь…       — О, и что же такого она тебе сказала?       — «А, вы здесь гость? Что же, добро пожаловать в обитель Джека-Потрошителя, сэр!»!       Хорошо отсмеявшись, мисс Лайт взглянула на бывшего коллегу и, не обнаружив какого-либо признака веселья на его лице, спросила: «Ты же сейчас не серьёзно, да?». Не получив ответа, она начала несколько беспокоиться и, не придумав ничего лучше, произнесла:       — Помнится, Брайта в своё время тоже Потрошителем у нас называли. Помнишь же, как он за Айсбергом со скальпелем гонялся, типа, «чего такой холодный, давай выясним?»? Тот ещё неделю в кабинете Гирса прятался!       — Ага...— улыбнулся Саймон, по большей части интуитивно. Они уже не первый десяток раз вспоминали этот случай за время всех своих встреч, когда атмосфера меланхолии нуждалась в разрядке. Раньше это работало.       Подняв голову к небу, он мерно покачивал головой, печальным взглядом окидывая кроны деревьев, шелестящих на усилившемся ветру.       — Скучаешь по ним?       Этот вопрос был бессмысленным, ведь ответ очевиден. В целом, все эти “вечера ностальгии”, как их иногда называла про себя София, так или иначе оканчивались именно так — меланхоличным молчанием и бесконечным поиском каких-то позитивных моментов в том давно ушедшем прошлом. С годами время мирной беседы сокращалось, и вот он, момент, когда обоим нечего сказать, ведь все нити, связывающие их вместе, уже давно обратились пеплом и все те разговоры уже утратили свою первоначальную идею.       Вот и Саймон лишь чуть сильнее качнул головой в ответ на это не столько даже вопрос, сколько утверждение. Мисс Лайт потихоньку начала задумываться о том, ради чего она вообще пришла сегодня в этот парк. Да и стоило ли ей это делать вообще...       На расстоянии десятка метров от пары друзей, на небольшой мостик выпрыгнуло или, скорее, воспарило бледное тело, в полёте рассыпавшееся на частицы и собирающееся в целое вновь, впрочем, из-за наступившей темноты эти метаморфозы были едва-едва различимы в свете одиноких фонарей. По приземлении это облако пыли сформировался в силуэт низкого человека, распластавшегося на каменной дорожке.       Саймон одёрнул мисс Софи, уже было шагнувшую в сторону существа (ох уж эти фондовские исследователи!), и двое остановились в ожидании дальнейшего развития событий. Силуэт, слегка задрожав, поднялся с земли и, пошатываясь, начал осматривать окружающую его среду. Тут его взгляд, или то, что заменяло его, пересекся со взглядом Гласса.       Существо, вновь рассыпавшись серым песком, смерчем пронеслось в сторону этой неудачливой парочки. Саймон оттолкнул подругу себе за спину, едва отвечая за собственные решения, его разум был парализован, сам он опустил голову, зажмурившись и молча молясь, чтобы это всё закончилось, или, по крайней мере, чтобы это не было болезненно.       Но, стоило визуальному контакту прерваться, как это, как только что убедились эти товарищи, аномальное нечто, прекратило своё хаотичное движение и отступило назад, вновь приняв гуманоидную форму. Впрочем, ни Саймон, ни София не собирались делать каких-либо резких движений, и лишь молча наблюдали боковым зрением за тем, как на другой стороне аллеи вышагивает группа молодых людей, веселящихся и разговаривающих о чём-то своём, бестолковом.       И вот кто-то из ничего не знающих ребят замечают бледное существо. То стремительно приближается с песочным шелестом, похожим скорее на рёв. Секунду спустя, раздаются крики и треск разрываемой плоти. Рёв перемежается с непонятным бульканьем и чавканьем, оглушающий ещё оставшихся в сознании людей.       Внезапно, Софи резко схватила Саймона за запястье и потащила его в противоположную от места бойни сторону. Тот послушно побежал следом, благо, тело могло передвигаться без влияния сознания, которое в данный момент судорожно пыталось убедить себя в абсолютной нереальности происходящих событий. В себя он пришёл лишь через десяток минут, когда двое уже покинули парк и теперь шли по соседней улице. Мисс Лайт всё ещё цеплялась за рукав его пальто, сама того не понимая.       —… Песчаный, блять, демон, нет, Саймон, ну ты видел это! Это же…       — Постой, постой...— прошептал мужчина, пытаясь отдышаться. Он облокотился на стену рядом расположенного магазина и уперся руками в колени — те нещадно болели, годы никого не щадят. Окружающие люди будто не замечали этих двоих — до одури измотанных, шепчущих всякий несвязный бред, словно сумасшедшие. Просто продолжали своё бесконечное движение по вечерним лондонским улицам.       — Это ведь не… Не реально, правда ведь? Должно же быть какое-то объяснение…       — Да какое к чёрту объяснение, Сай, ты сам всё видел! Хватит валять дурака!— резко вскрикнула София. Парочка, проходившая мимо, дёрнулась, но голов не повернула.       — Но ведь… Всё давно исчезло… Как же…       — Как исчезло, так и снова появилось, уже плевать. Давай будем думать дальше. Есть аномалии, они уже начали убивать людей. Нужно что-то с этим делать.       — Ладно, ладно...— наконец начал успокаиваться Гласс.— Просто… давай сначала уйдём куда-нибудь, а то чего на улице стоять…       Оглядев своего спутника, мисс Лайт призадумалась. Пожалуй, Саймону действительно не стоит здесь оставаться. Судя по его лицу, так скоро и инфаркт схватить может. Наконец, приняв для себя какое-то решение, она приободрилась и произнесла:       — Слушай, ты ведь у Эрловского* живёшь, да? Достаточно далеко отсюда, так что, думаю, сегодня нас там не достанут, что думаешь?       Психолог лишь кивнул, и, слегка качнувшись, пошёл в сторону станции метрополитена. Конечно, Софи могла настоять на том, чтобы дойти пешком, заодно использовать это время на то, чтобы обсудить дальнейший план действий, но уж больно плохо выглядел Саймон и уж сильно мисс Лайт не хотела доводить своего друга до могилы. Вероятно, парень действительно за мирное время успел отвыкнуть от столь привычной в Фонде жестокости. Впрочем, он и раньше не сказать чтобы очень спокойно подобное воспринимал…

***

      Зайдя в вагон, Гласс наконец начал верить словам Софи о том, что всё уже прошло и что сейчас ему ничего не грозит. Он начал оглядывать пассажиров поезда, ещё раз убеждаясь в истинности выражения «Люди везде одинаковы». В своё время он частенько мог просто взять проездной в какой-нибудь свой выходной, и пол-дня провести под землёй, переходя с одной линии на другую, рассматривая архитектуру станций, а также людей, приезжающих их тех или иных районов города. Впрочем, он редко подмечал какие-либо отличия.       Вот уже сонные после трудового дня офисные работяги стоят у дверей, дремая на ходу. Вот худенькая девушка-подросток, слушающая музыку в наушниках и не обращая внимания на окружающее её пространство. Вот милые бабульки, что проводили время в гостях и теперь с чистой совестью возвращаются домой. Вот и блеклая масса людей в центре вагона, пусть и состоящая из отдельных индивидуумов, но со стороны кажущаяся единым организмом. Будь это элитный район или закоулки города, ничего не менялось. Вот и здесь, на линии Бекероу, всё шло своим чередом.       Лишь двое до одури обеспокоенных личности, коими были Саймон и София, выделялись своей осознанностью о происходящих событиях, своими тревожными взглядами, дрожащими движениями. Кто-то мог бы принять их за пьяную и довольно-таки немолодую пару, пусть они даже близко такими и не являлись. Они решили встать чуть в стороне от основной толпы, в углу вагона. Мисс Лайт, плевав на всю былую фондовскую секретность, объявила:       — Итого, что мы имеем… Непонятная песчаная дурь в центре одного из наиболее популярных парков Лондона, пара трупов как минимум, ну а также ещё энное количество аномалий, которые вполне могут устроить конец света.       — Ну, не стоит перегибать…       — Помнишь ту дверь, с которой ты сегодня болтал?— перебила его Софи. — То-то же. И кто знает, сколько времени это уже длится. Нам надо связаться с кем-нибудь, чтобы начать отлавливать этих тварей и отправить их в Зоны, где им и положено…       — Да с кем связаться?— Саймон издал нервный смешок, смотря в окно поезда. Он стоял спиной к центру вагона, в то время, как Софи внимательно наблюдала за пассажиропотоком. — Пять лет уже в Зонах никого нет, как мы должны…       — Всегда остаётся Совет. К тому же, не думаю, что высокоуровневые сотрудники так просто забыли про Фонд и всё с ним связанное. Да вспомни того же Гирса!— воскликнула женщина, не в силах контролировать громкость своей речи.— Кто-нибудь обязательно разберётся, правда.       — А Парламент…       — Я на низших позициях, парень, пока моё сообщение до кого-нибудь дойдёт, пройдёт месяца два, не меньше. Нет, разумеется, я попытаюсь, но надеяться на маглов нам не стоит.       “Маглами” мисс Лайт называла людей, об аномальном мире совершенно несведущих. В какой именно момент у неё появилась эта привычка, доподлинно неизвестно.       — Прости...— прошептал Саймон, потерянный в своих мыслях. — Я просто уже правда… Ничего не понимаю. Ничего.       — Да ладно тебе, разберёмся. Что, в первый раз, что-ли мы в такое попадаем?       — Такое? Да никогда не было такого! Это ни разу не сравнится…       Внезапно София шикнула на него и внимательней присмотрелась к чему-то, или, скорее, кому-то, находящемуся в центре вагона, поверх плеча психолога. Слегка наклонив голову вправо, она нахмурилась. На немой вопрос Гласса она тихо ответила:       — Кажется, за нами следят,— и, не дав ему ничего сказать, добавила.— Вон та девушка, около ближних к нам дверей, слева. Уставилась, как не знаю на что.       — И давно она… наблюдает?— повернувшись боком к Софи, поинтересовался тот.       — Да когда я про Гирса сказала, наверно. Может, чуть раньше. Не знаю уж.       Почувствовав боковым зрением какое-то движение, Саймон повернулся к центру вагона, стараясь придать своему лицу максимально возможное спокойное выражение. К ним приближалась женщина средних лет, уставившись куда-то вбок. Внешний вид её вызывал у психолога впечатление спокойного, тихого, но в то же время довольно властного человека — тёмный и одновременно с тем свободный стиль одежды, прямое каре, очки в тонкой металлической оправе, походка, несмотря на возраст, довольно лёгкая.       — Приветствую,— подобравшись ближе сквозь толпу, произнесла незнакомка. Голос её был сух, лишённый какого-либо определённого тона. Оглядев её поближе, Саймон слегка удивился, теперь она выглядела сравненно моложе с тем, что он увидел вначале. Но больше всего его ужаснул взгляд этой женщины. Тёмные, практически чёрные глаза, что внимательно изучали его, казались ему довольно знакомыми, психолог чувствовал, что определённо видел раньше это отсутствующее выражение. Гласс отвернул голову, якобы изучая висящую рядом карту лондонской подземки.       — Кто вы и зачем здесь?— резко оскалилась мисс Лайт.       — Спокойно, спокойно, я вам не враг, скорее, даже наоборот. Я хочу вам помочь. У нас ведь общие интересы, верно?       — И чего же такого вы можете сделать, м?       — Насколько я понимаю, у Фонда явные проблемы с поимкой аномалий ввиду их столь внезапного появления. А у меня есть некоторые средства, чтобы организовать работу по поиску этих, несомненно опасных, сущностей. Скажем, мы могли бы начать отлавливать и, по возможности, уничтожать аномалии до тех пор, пока вы не восстановите ваши комплексы содержания?       — ГОКовец, полагаю?...— тихо произнёс Гласс, не сразу поняв, что размышляет вслух.       — Знаете, это всё довольно-таки подозрительно? Уж не собираетесь ли вы саботирать всё ещё больше?— взвинтилась Софи, припомнив былые тёрки Организаций.       — Тц. Больно надо,— покачала головой незнакомка.— К тому же, мне самой выгодно, чтобы весь этот балаган закончился. Не волнуйтесь, когда вы стабилизируете свою работу, мы передадим вам те аномалии, которые уничтожить не удалось, дадим вам некоторую необходимую информацию, а там спокойно разойдёмся. И там уже можно и вражду начать. «ГОК», не «ГОК», какая разница, если это вам явно необходимо?       Но, не успела Софи возразить, как женщина тут же опровергла несостоявшийся аргумент:       — В любом случае, ваше согласие значения не имеет. Совет решит этот вопрос.       Заскрипели тормоза поезда, скоро следующая остановка. Постучав ногой в ритм движения, “ГОКовец” осмотрелась и, незаметно для мисс Лайт вложив в руки Саймона какой-то предмет, подошла к дверям вагона, даже не попрощавшись. Софи сверлила взглядом её спину до тех пор, пока незнакомка не скрылась за рядом колонн на станции. Гласс же, невидимо для своей подруги, осмотрел вещицу, лежащую у него в ладони.       Это была шахматная фигура чёрного цвета, размером чуть меньше фаланги мизинца, такие встречаются в походных наборах, которые можно легко положить в карман куртки. В целом, она не отличалась чем-то необычным, просто пластиковая болванка. Присмотревшись поближе, Саймон углядел одну довольно занимательную деталь, которая, впрочем, из-за его неосведомлённости и прошедших с момента Развала лет ничего толком ему и не сообщила.       То была фигура королевы.       ...Двое бывших сотрудников были в лёгком помешательстве, но обсуждать произошедшее не стали — теперь они понимали, что делать в публичном пространстве подобного не стоит, себе дороже. Они настолько погрузились в свои молчаливые раздумия, что едва не пропустили нужную им станцию. Перейдя на ветку Дистрикт, они отправились в заданный изначально пункт назначения, где находилась одинокая квартирка Саймона Гласса.

***

      Сжав чашку горячего чая в руках, Софи смотрела в окно, ныне покрытое каплями дождя. На улице было темно, лишь тусклые фонари помогали разглядеть силуэты бредущих внизу людей. Людей, не знающих всю жуть сложившейся ситуации — в новостях всё объяснили как «Всё хорошо, ничего не поменялось, это всё тот же маньяк, что две недели назад утопил… Не паникуйте, граждане, и избегайте прогулок по Риджентс-парку...». Сменяются десятилетия, а схемы всё те же.       — И что теперь?— поинтересовалась она у Саймона, который слегка подрагивающими руками пытался вытащить что-то из глубин потрёпанного рабочего стола. Квартира выглядела довольно заброшено — кое-где мебель покрылась тонким слоём пыли, различные рабочие блокноты и ежедневники оставлены на подоконнике, едва живой фикус, стоящий на тумбочке, отдавал последние дозы кислорода, что, впрочем, не сильно помогало.       Свет был довольно тусклым — в комнате стоило бы уже заменить лампочки, но у Гласса, по его словам, «дел по горло, как-то не до этого». Софи, конечно, знала про его привычную осеннюю хандру, но всё же попросила его как-нибудь сходить к психологу. Впрочем, то же самое она говорила и год назад, и два назад, да и до Развала она всё пыталась убедить парня сходить к специалисту, да тот отговаривался, утверждая, что “с ним всё в порядке и он сам как-нибудь с собой разберётся”.       — Надеяться что во время переезда я не выкинул ту книгу…— пробормотал Саймон, вытащив из ящик стола ещё одну стопку макулатуры, от документов до цельных записных книг.       — Чёрт, ты на каждого пациента блокнот заводишь, что-ли? И да, что за книга?       Не сказав и слова, психолог положил на стол потрёпанную записную книгу, со множеством загнутых страниц и стикеров-закладок между ними. Заглянув внутрь и с облегчением вздохнув, он произнёс:       — Это последний ежедневник, который я тогда вёл, и взял с собой после увольнения.В то время я вёл записи о сотрудниках, ходящих ко мне на приёмы на постоянной основе. Основные симптомы, лечение, контактные данные… Последнее может пригодится, да?       — Думаешь, кто-то продолжает пользоваться фондовскими номерами? После Развала это, конечно, не имело большой разницы, и всё же…       — Ну, даже в те времена часть людей заводила себе личные телефоны, да?       — Не думаю, что это даст нам какой-то толк…       — Слушай, это большее, что я могу сделать,— резко помрачнел Саймон. Подойдя к подоконнику, он начал разбирать завалы рабочей макулатуры, позволяя Софии подойти ближе к столу и посмотреть блокнот.       Это действительно была просто книга письменных заметок психолога. Перечень пациентов со временем сеансов, напоминание о побочных эффектах применяемых препаратов, и отдельные страницы для некоторых, особо отличившихся сумасшедших.       Изучая последние, мисс Лайт вытащила свой сотовый и начинала набирать все встречающиеся номера телефонов, бегло пробегая глазами по именам, должностям и диагнозам. Впрочем, это действительно не приносило какой-либо пользы — большая часть либо вызывала на её устройстве ошибку “несуществующий номер” либо “абонент недоступен”, что говорило о вероятной блокировке номера.       Ища очередную комбинацию цифр среди записей, Софи просмотрела страницу уж неизвестно какого по счёту сотрудника. На ней было множество несвязных зарисовок и зачёркнутых фраз о методах лечения. И всё же она смогла разобрать этот, написанный несомненно аккуратным почерком, список симптомов, который несколько отличался от раньше видимых ей обычных недомоганий.

***

Джонатан Брук (БРТ-4), 27, специалист по содержанию

-суицидален (сильнее, чем остальные)

- зациклен на до-фондовском прошлом, но не говорит ничего, уровень секретности (спросить руководство)

- агрессивен (проверять наличие пистолета любого оружия на сеансе)

- прогрессирующая мания к жестокости

- привязан к Джею Брумману (3), (перевод, амнезиак)

!ЗНАЕТ О ТОМ,КЕМ ЯВЛЯЕТСЯ!

- проговорился о своём происхождении Клефу (НЕ ЗАБЫТЬ: амнезиаки обоим!!)

седативыседативыседативы

-!узнал о казни БРТ-3, амнезиаки не помогают!!

доп. сеансы

помещён в изолятор, нападение на директора Зоны17 (зачем? чего ты хотел добиться??)

приказ к устранению: 29 декабря, 18:00, камера-23у-простичтонесмог

НАХЕРВСЁКЧЁРТУФОНД

***

      На секунду задумавшись о том, был ли Гласс в здравом уме, заполняя эту страницу, Софи поинтересовалась:       — ...А “БРТ” — это диагноз или обозначение исследовательской группы?... Не помню я этого Брука…       — Что, прости?— Саймон отвлёкся от вдумчивой сортировки своей бессмысленной документации, слегка повернувшись к женщине. Та молча протянула ему открытый блокнот. Психолог уставился на записи пустым взглядом, простояв так достаточно долгое время, будто что-то вспоминая.       Подняв голову и вздохнув, он начал объяснять, при этом слегка жестикулируя:       — Да… Был у Руководства проект один… Если кратко, то они этим чёртовым амулетом создали пять клонов Брайта, стёрли им память и отправили по местам, как-бы повышая эффективность работы на некоторых комплексах. Дали имена, фальшивую биографию, убедились, что никто, кроме директоров Зон и работающих с ними психологов не узнает… Этот был дефектный, вот и… устранили. Не знаю, был ли Джек вообще в курсе всего этого...       — Ещё одна причина ненавидеть Фонд, а?— пыталась пошутить Софи, отметив про себя довольно едкий тон собеседника. Тот лишь отвернулся и прошагал к противоположной стороне комнаты, раскладывая блокноты из стопки в его руках по полкам полу-пустого шкафа. Тишина стала чуть более напряжённой.       Мисс Лайт практически рефлекторно набрала указанный на полях блокнота номер и, перелистнув страницу, внезапно для себя услышала вместо обычного сообщения об ошибке гудки. Гудки, говорящие о том, что номер активен. Положив сотовый на стол рядом с собой и включив на нём громкую связь, принялась ожидать, иногда поглядывая на очередную запись о психически больных сотрудниках и часах их приёма.       В какой-то момент сотовый замолчал, показав, что соединение совершено. Тихий, едва различимый среди помех мужской голос произнёс:       — ...Кто-нибудь меня слышит?...       — Привет, а вы, простите, кто?       — София?— чуть оживился голос.— Ламент я, коль верно помню... Слушай, тут ситуация…       — Ситуация трындец, знаю,— отрезала доктор Лайт, махнув Саймону рукой, чтобы подошёл ближе к столу.— Ты где, кстати?       — Девятнадцатая. Слушай, нам нужны люди, моговцы, фондовцы, да кто угодно. Случаем, не можешь связаться с кем-нибудь? Нам здесь уж совсем недолго осталось.       — Ну, тут рядом Гласс, кстати, можешь поздороваться…       — Меня в это даже не впутывайте, я участвовать не стану!— резко произнёс Саймон, достаточно громко, чтобы Ламент на той стороне линии дёрнулся. Софи шикнула на психолога, пытаясь взглядом показать, что ещё слово, и его ударят.       —...Рептилия просыпается, Лайт. Я так думаю, у нас не больше пары дней. Здесь Гирс и парень из МОГ-а, но при прорыве это мало чем поможет.       Замерев в некотором удивлении от масштабов творящегося хаоса, Софи вздохнула и, стараясь придать своему голосу максимально оптимистичное выражение, произнесла:       — Расслабься, Трой, я абсолютно уверена, что с тобой там всё будет в порядке. Я… Я найду, кого надо, правда. Просто… подожди малость, ладно? Вы там пока разберётесь?       — Ага, навроде того. Кстати, говоря об этом сотовом… Гласс, вы там случаем пароль от телефона Брайта не знаете? Не могу разблокировать, хорошо, хоть вы позвонили…       —…А ты не пробовал в другой телефон симку переставить?— поинтересовалась Софи, несколько сбитая с толку подобным вопросом.       —...Не додумался, прости.       Вздохнув и с горечью признав, что и у авторского замысла есть свои пробелы вроде тупости персонажей навроде Ламента, Софи передала сотовый Глассу и молча наблюдала, как он напару с Троем пытался теоретизировать по поводу того, что БРТ-4 мог поставить себе в качестве пароля.       —…Этот, насколько помню, часто говорил о прошлом, может, попробовать поподбирать даты? Личное дело? Вот и прекрасно…       — ...Нет, никакого Микеля я не знаю!...       — Слушай, Гласс, могу я поговорить с тобой… наедине?— внезапно произнёс Ламент голосом не столько печальным, нежели… опустошённым. Софи, не дожидаясь знака, ушла на кухню за новой порцией чая. Успокоительное ей определённо пригодилось бы перед визитом в Парламент.       — ...Что-то произошло?       — Мне нужно, чтобы ты съездил в Эдмонд, Оклахома, знаешь, где это? Раз в Фонде работать не станешь…       — Я всё ещё не понимаю, Ламент, для чего вам это…       — Да ладно тебе, просто подпишешь пару бумаг от моего имени и убедишься, что процедуру провели нормально. Ну и в целом ситуацию в регионе проверишь, может, всё ещё можно изменить…       — Какую процедуру, о чём ты вообще?       — Похороны, Саймон. Всё просто, да?       Наконец додумавшись отключить громкую связь, психолог подошёл к окну и принялся слушать объяснения по поводу сложившейся ситуации. Когда Софи вновь вернулась в кабинет, мужчина сидел в кресле, склонившись над столом, отключённый телефон оставлен рядом. Гласс барабанил пальцами по столу, стараясь привести мысли в порядок.       — Итого, что дальше?— поинтересовалась мисс Лайт, подходя к окну.       — В Зоне-Девятнадцать довольно-таки много аномалий, и свои свойства они восстановят через несколько дней. Прибавь то, что мы видели сегодня, и картина вообще замечательная. Думаю, всё же стоит тебе прорваться с Парламентом, вряд ли станут спорить.       — Предположим. А ты что в это время будешь делать?       — Ничего,— пожал плечами Саймон.— Меня это не касается.       — Не касается, значит?!— воскликнула София.— Тебе вообще всё равно, что-ли? Люди умирают, друзья наши, ты совсем сдурел?       — Я… Я не могу, правда. Пользы я толком не принесу, да и…       — Придурок.       — Я не хочу видеть, как они страдают! Мне хватило... всего! В целом тех двадцати лет моей работы в этом жестоком Фонде мне уже по горло хватило! И я не стану ещё раз туда соваться, так прекрати меня уговаривать. Хочешь снова проходить это адское месиво? Да пожалуйста, я не против.       Софи, нахмурившись и прошипя что-то сквозь зубы, забрала блокнот Гласса (“вдруг ещё пригодится”) и, ничего больше не сказав, пошла к выходу из квартиры. Саймон остался на своём месте, не пытаясь остановить её, пусть и понимая, что идёт она лишь на смерть. Ему было довольно-таки всё равно на чьи-либо судьбы, включая и его собственную. Он просто... устал. От всего.       Что до мисс Лайт, то ей ожидал ещё очень долгий разговор с лидерами Парламента, крайне обеспокоенными чрезвычайным положением, возникшим столь внезапно на территории Англии.       Очень долгий, но, благо, действенный разговор.