Мне (не) всё равно

Арсений отрывается от губ Антона медленно, гладя неспешно по плечам, будто и не услышал, что Шастуна забирают в командировку на неделю. Только что они успокоились после на этот раз примирительного секса. Суть ситуации: Арсений заказал роллы на дом, он хотел порадовать Антона, даже несмотря на то, что сам рыбу ни в каком виде не приемлет. Но когда уже всё было разложено, то оказалось, что у Шастуна аллергия на крупы. Попов буркнул в него на тему «вот и делай потом сюрпризы», Антон следом вспылил на тему «сюрприз хорош, когда на него нет аллергии». – Откуда я знал? – А спросить – не вариант? – У кого вообще есть аллергия на рис... Тогда бы пришлось спалить всё, ты бы опять гундел, что я за всё плачу́! – Потому что у тебя какая-то заморочка на оплату всего! – А у тебя что-то щемит от этого?! Вот на этом моменте Арсений понял, что впервые перегнул палку. Глаза Антона наполнились синим оттенком, холодным, он был в ярости. Шастун сжимал кулаки, но с места не двигался. – За неделю остыну, – бросил он и направился к выходу. Арсений завис на мгновение, но тут же кинулся его обнимать со спины, забыл про эти роллы раздора, поцеловал в шею и обхватил руками так крепко, что Антон прекратил собираться. – Я не потому всё беру на себя, чтобы тебя ущемить, – Арсений безостановочно покрывает кожу загривка поцелуями, объясняется, чувствует себя очень виноватым, – я забочусь о том, чтобы ты не заморачивался. Прости, если обидел тебя этим, я не хотел. – Ты не обидел, – отозвался Антон как-то отрешённо, но в объятьях развернулся, положив ладонь на шею Арсения, – я тоже хорош, подумал, что не так хотел провести вечер перед командировкой. Стас конкретно заёбывает, ты в курсе? Он натурально сказал, что я «обязан провести лучшие переговоры». Никогда больше на тебе не сорвусь, извини, пожалуйста. – Никогда-никогда? – голос у Арсения стал таким наивным, томным, ресницы затрепетали совсем по-девичьи. – Ты хочешь, чтобы я зло заебал тебя? – Антон уточнял по-настоящему, Арсений научился понимать, что бета всегда заинтересован в его удовольствии. – Не хочу с тобой ругаться, предпочту поебаться, – улыбнулся довольно Арсений, ловя губами искренний смех Антона. А сейчас они оба лежат, Арсений доволен произошедшим, потому что эта эмоциональная встряска будто зарядила Антона, он с необыкновенной лёгкостью и необъяснимой грацией вытрахал из него всю злость, обнимал так крепко, что кружилась голова. Попов на это время забыл вообще обо всём, в этом мире были только они. Если честно, Арсений просто перестаёт уже одёргивать себя, он позволяет себе романтизировать всё, что ему вздумается. – На неделю? – спрашивает Арсений, поглаживая большим пальцем выступающую ключицу. – На неделю, – отвечает Антон, вновь задевая макушку подбородком, – ты же не будешь скучать? – Вот ещё! Тут столько дел. Работа не стоит на месте, да и потом, я сам хотел сгонять обратно в Питер, там ещё осталось какое-то количество вещей, что не переехали со мной в своё время… – Могу попросить тебя, Арс? – Антон отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, погладить по щеке, отчего Арсений медленно и согласно моргает, – отдыхать не забывай. Я как мог всё время с тобой за этим поглядывал, сейчас меня рядом не будет, пожалуйста, не загоняй себя. – Говоришь как моя маменька, – усмехается Арсений, подавляя рвущееся изнутри слово «парень», – да, мам. Конечно, мам. И шапку надену. Антон посмеивается в ответ, но как-то сдавленно. Попову на секунду кажется, что и Шастун что-то не сказал вслух, утаил. – Есть деловое предложение, – бодро говорит Антон, садясь на кровати, поднимая тем самым лежащего омегу вместе с собой, – я избавлю тебя от всей рыбы на роллах, а ты изничтожишь весь рис. У Арсения что-то загорается внутри, искрит и теплеет азартом. Он глядит на Антона как на гения, придумавшего решение всех проблем человечества, в первую очередь конкретно одного человека. – Я не подпущу к тебе ни единого белого беглеца, – ответственно заявляет Арсений, чуть сжимая в своих руках ладони Антона, – ни один не посмеет воззвать к твоей аллергии. – Ты мой герой, Арс, – звучит так гордо, что Попов смущается, но не ссутуливается, наоборот, приосанивается, чтобы поцеловать опять. Первый день без Антона пролетает почти незаметно. Арсений только пару раз поглядел на настенные часы: в первый раз было 10 утра, второй раз было 8 вечера. Но Попов прекрасно знает, что трудоголизм с такими временными рекордами в нём просыпается только в случаях глобального абстрагирования. Ему нравится на его должности, но от особой упорности и усидчивости под конец дня болят глаза, спина и ноги. И всё это не от того, что он безостановочно занимался сексом, а работал. Ночь пришла так быстро, что Арсений даже не успел душ принять, уснул, едва успев снять с себя штаны и рубашку. На второй день Попов вспоминает о существовании личных сообщений в ватсапе. Последнее сообщение гласило: «Антон, захвати смазку, у меня всё закончилось, а сходить я не успел». Арсений посмеивается, а затем с совершенно коварным выражением лица оглядывается вокруг. Он тут один, значит никто Стасу не доложит, что здесь кто-то отлынивает от работы. «Как дела, Антон?» От банальности формулировки сводит зубы, Арсений с удовольствием исправил бы эту досадную обыденность, если бы сообщение не было уже прочитанным, и ему уже не писали бы в ответ. «Хорошо. Меня заселили в какую-то странную гостиницу, здесь все слишком вежливые. А ты как?» У Арсения теплеет в груди. Доехал, обустроился, наверняка вчера отсыпался, потому сам не написал первым. «Работал целый день вчера, отрубился, как только домой зашёл. Тебя нормально кормят?» «Да, мам. Конечно, мам. И шапку надел». Арсений усмехается, вернул-таки ему сказанное. «Ты обещал не загонять себя…» – ого, это похоже на претензию. Попов только хмурится, подбирая слова. Ещё чего не хватало. Антон ему не парень, чтобы такие вещи говорить. В менее культурной версии такого человека называют «ёбырь». Но не вяжется как-то Шастуна называть так, хоть тот и не прочь быть кем-то матерным. Вообще классифицировать его не получается. Антон для него кто-то вроде Серёжи. Только вот Матвиенко его знает офигеть как давно, столько просто не живут, а Шастун с лёгкостью вошёл в круг важных людей, не просуществовав там и полугода. С ним весело и интересно как заниматься сексом, исследовать новые формы эротического контакта, так и разговаривать о чём-нибудь отвлечённом. Когда настанет время, они смогут разойтись хорошими друзьями. Какое время? Арсений часто возвращается к этой мысли. В момент, когда найдётся его истинный. Попов узнавал, проходил проверки и у медиков сведался. Он абсолютно здоров, связь не образовалась только потому, что истинный не встретился ещё. Арсений часто копается в себе, жалеет и говорит, что какой нехороший человек этот альфа, раз до сих пор не нашёлся. В возрасте как у Попова уже детей заводят и воспитывают, а он всё… Именно поэтому Арсений не предполагает даже менять вектор их с Антоном отношений. Договорённость всё ещё имеет силу, Шастун Попова, всё идеально. И потому у Антона нет никаких прав сейчас Арсению что-либо предъявлять. Видимо, пауза в их диалоге так затягивается, что снова бегут эти точки после слова «печатает». «Это всё на твоей совести, Арс. Здоровье твоё, упрекать не имею права». Арсению иногда кажется, что Антон – ведьмарь, который читает его мысли, да и вообще всё знает про его страхи и желания. Наверняка из-за этой своей способности он соглашается на любую идею в совместном времени провождения. А может, это и не желания самого Арсения? Может, Антон их просто продумывает, привораживает, а потом удивляется, как так просто совпало. «Я высыпаюсь и нормально ем, не переживай. Просто...» – Арсений думает, потому что так и просится сказать нечто слишком милое, потом вспоминает, что разрешил себе так делать, и, хитро улыбаясь, дописывает, – «скучаю по тебе уже сейчас». Ответа не следует несколько долгих минут, Арсений успевает себя уверить, что Антон проигнорировал это сообщение, потому что бред же полный так думать. Попов возвращается к работе, откладывая в сторону смартфон, поглядывает на часы, вздыхает и заполняет ещё три формы заявления. Глобально Арсений понимает, что этой организации нужны более свежие идеи, потому что должности все настолько офисные, что хоть вешайся. Стасу нужна дисциплина и выполнение задач в срок, бумагами кто-то же должен заниматься. Но, с другой стороны, зачем всё это систематизировать настолько дотошно, до каждой странички? Всегда есть место импровизации. Размышления прерывает курьер, постучавший в стеклянную дверь. Арсений доставок не заказывал, но кивает в знак согласия на вторжение в его рабочее пространство. Доставщик тоже лишних слов не говорит, протягивает накладную для подписи и ставит на стол корзинку с цветами. Попов расписывается, стараясь держаться и не удивляться сильно, потому что ему особо цветов не дарили, он же не звезда какая-нибудь. Пару раз в жизни бывало, что кто-то пытался одарить его красными розами, но Арсений слишком хорошо знает язык цветов, чтобы не поверить такому очевидному и бестактному подкату. Однако букет, который он сейчас видит, ни на что в жизни не похож. Собирал его явно не тот, кто отправил, слишком аккуратно, даже чересчур ровно, всё педантично уложено, цветок к цветку, пустых пространств особо не наблюдается. Зато содержание радует глаз: ландыши, три бело-красных розы, и всё это разбавлено мелиссой. Арсений прикусывает губу от того, насколько сочно слышится запах этого букета, как он кружит голову, как хочется до конца дня ощущать этот аромат. Среди листочков обнаруживается записка, которая, судя по почерку, проехала больше времени, чем кажется. «Его необходимо отфоткать и сделать вид, что у тебя есть тайный поклонник. Хештеги не забудь. А». Арсений смеётся в голос, держа записку, только сейчас понимая, что это напечатанный текст, потому что следа от продавливания ручкой нет. Попов аккуратно гладит по мягким бутонам роз, улыбается светло, смущается, будто не цветок сейчас трогает, а ласкает прикосновением кожу того, кто прислал такой дар. Сочетание цветов заставляет забыть о делах, ведь предложение из них не составляется, больше походит на слоган. Как «мир, труд, май», только «совместный интерес, надёжность и взаимопонимание». И это так приятно, что Попов спешит оповестить отправителя о своих эмоциях. – Антон, спасибо, мне очень приятно. Смысл мне ясен, я польщён, – запись голосового сообщения, как надеется Арсений, идеально подходит для полной передачи эмоций от происходящего. Попов еле сдерживает себя от совершенно несерьёзного возгласа счастья, похожего на визг. Букет ему навевает воспоминания о приятных временах, когда не было ничего: ни обязанности как омеги завести семью, ни желания быть нужным кому-то сильнее, чем самому себе, только прогулки на природе и ощущение абсолютной свободы. Как букет, подаренный бетой, мог вызвать подобные ощущения? Арсений и разбирать не хочет, ему достаточно любоваться и радоваться. На четвёртый день Арсения настигает во всей красе… ломка. Его гложет желание, абсолютно не помогает ничего, даже если представить, что Антон рядом и заботливо поглаживает кожу, что это не силиконовая игрушка, а его длинные и чуткие пальцы массируют простату. Кончить удаётся блёкло, и это совсем не облегчает горящее в солнечном сплетении желание. Попов лежит на кровати, свесив руку до пола, ленится вытащить из себя приблудное устройство, смотрит в потолок и чувствует себя совершенно ненужным. Он начинает копаться в себе, мол, как он докатился до жизни такой, что не хочется ничего, просто чтобы стало легче. Вполне возможно, что у него лёгкая стадия депрессии, но признавать подобное – себе дороже. Подобная вещь не просто резкая смена настроения, это серьёзное заболевание, которое необходимо лечить профессионально. Потому Арсений перебарывает лень, извлекает из себя инородное, идёт в душ и соображает, чем себя занять. Под тёплыми струями воды становится только хуже. Тепло извне напоминает о том, что совсем недавно его буквально распирало чувство нужности, Арсений был спокоен и уверен, что, если вдруг его настигнет грусть, Антону будет достаточно легко шуткануть и все проблемы исчезнут. Попов сопротивляется, потому что подобные мысли похожи на зависимость от человека, от такого предположения становится так тошно от себя, что водные процедуры приходится прервать. Он находит сайт для быстрых знакомств, Арсений себе пытается доказать, что всё в порядке, что никаких зависимостей нет, ему достаточно только сместить фокус внимания и всё станет намного лучше. Как назло, попадаются худые и тонкие молодые люди, и то омеги. Арсений успевает подумать, что затея не самая лучшая, как среди нежных цветков попадается поистине брутальная находка. Дальше Арсений помнит, что приехал в какой-то стрёмный район, что почему-то ожидал, что с ним будут хотя бы аккуратны, а оказалось ровно так, как и было заявлено «жёстко, быстро, без обязательств». И даже с выделяющимися гормонами при связи с альфой, которые позволяют не чувствовать хлёсткие удары и сильные сжатия запястий, Попов ещё больше ощущает себя ненужным, так вдобавок ещё и использованным. От этого альфы несёт отвратительно свежей рыбой, чему Арсений не удивляется. Если проёбываться, то по полной. Домой он заходит на негнущихся ногах, приваливается к стене и смотреть не может на собственные руки. Винить некого, кроме себя самого, это только его ответственность. Арсений плачет потому, что не успел сам себя отговорить от этой дурацкой идеи. И в разгар приступа плача, смартфон звучит мелодией звонка. – Алло, – за секунду подтягивает собственный голос до вменяемого Арсений, отвечая не глядя, бояться ему нечего. – Арс, – раздаётся по ту сторону провода довольный голос Антона, – я в Москве. Меня отпустили, потому что такому профессионалу переговоров хватило всего двух дней, чтобы донести информацию так, как нужно. Они принимают наши условия, филиал будет и в Барнауле, я привёз пару гостинцев… Арсений капитулирует, бессильно шмыгая носом, сдавая себя с потрохами. – Арсений? У тебя всё хорошо? Конечно, он всё понял по одному всхлипу. Попов хочет ответить, что ничего не в порядке, что ему плохо, что лучше бы родился бетой и не приходили бы в голову такие дурацкие мысли. Но вместо выливания всех страданий на него тихо и сипло спрашивает: – Можно к тебе приехать? – Конечно. Тебе такси заказать? – нет, Шастун всё-таки раздражает своей понятливостью, иногда. – Нет, я в состоянии доехать сам. Адрес скинь, пожалуйста. И сразу же сбрасывает, потому что не нужно давать повода уточнить что-то. Ехать, оказывается, совсем недолго, Арсений успевает немного успокоиться. Но ему становится хуже, когда он звонит в дверь. Антон появляется быстро, после первого же звонка, смотрит так, будто боялся увидеть Арсения всего в крови. Взгляд, правда, не меняется, будто предположения претворились в жизнь. – Проходи скорее, – Антон осторожно подхватывает под локоть Арсения, заводя в квартиру, сразу же закрывает за ними дверь, – что случилось? – Я переспал с левым альфой, – выдавливает из себя Попов, смотря куда-то в стену напротив, – было… мерзко и больно. И поделом мне, потому что я такой бракованный никому не нужен. – Не нужен? – шёпотом переспрашивает Антон, протягивая руки для объятий, куда с таким удовольствием почти падает Арсений, – а обо мне ты подумал? – поцелуй за ухом, – а про меня ты забыл? – Зачем я тебе? – бессильно произносит Попов, безвольно повисая в обхвате рук беты, – ты можешь быть с кем угодно, тебя не гложут инстинкты, не подталкивают к поиску «того самого единственного и неповторимого»… – Наличие и отсутствие каких-либо инстинктов не определяет то, чего хочет человек, – Антон говорит это так спокойно, мягко, терпеливо, точно поясняя всё как маленькому, – а ты мне не нужен, а нужён. Хочешь, я ему наваляю? Догадываюсь, что инициатором выступил ты, но то, что он сделал тебе это, – бета приподнимает руку за запястье, напоминая про оставленные синяки, – твоим согласием не оправдывается. – Не надо, – Арсений чуть усмехается сквозь вновь проступившие слёзы, представляя, как Антон бьёт этого бугая, – я переживаю за тебя. Он шкаф с кучей мускулов. – Думаешь, я не справлюсь? – Антон отстраняется, чтобы заглянуть прямо в глаза, – пока нет того, кто за тебя металл голыми руками погнёт, этим человеком буду я. Арсений в эту секунду понимает, что Антон только что пообещал его защищать до тех пор, пока не появится тот, кто суждён. За какие заслуги ему послали Шастуна? Попов находит в себе силы на смущённую улыбку. – Тебе необходим чай, плед, мазь от синяков и выспаться. Мешки под глазами стали больше. – Это строение лица такое просто, я хорошо сплю, – немного по-детски звучат его отговорки. – Смотря в каком смысле, – хитро улыбается Антон, ведя за собой в комнату, – ты классно трахаешься, даже не спорю. Но вот как насчёт восстановления сил посредством лежания в горизонтальном положении? – Антон, – хочет возмутиться Арсений, но не может, потому что видит, как Шастун встаёт перед ним на одно колено, – ты чего? – Чего? – Антон невозмутимо ухватывает кед с мудрёным бантом из шнурков и принимается их развязывать, – на мой вопрос ты так и не ответил. – Я бы сам мог, – порывается остановить его Арсений, но Антон неумолим, распутывает уже вторую ногу. – Сегодня ты отдыхаешь. – Серьёзно, Антон, это ты сегодня приехал из командировки и должен расслабляться… – Прими как данность, Попов, – внимательно глядит в глаза Шастун, обхватывая ладонями щиколотки, – я не могу быть спокойным, когда тебе плохо. Потому я сделаю сейчас всё, чтобы тебе стало легче, а уже потом и сам расслаблюсь. А затем совсем невесомо прижимается губами к голой коленке через дизайнерски задуманную протёртость. Арсений чуть резче вздыхает, потому что само тело отзывается, напоминая о тоске именно по этим губам. Смущённый собственными действиями – видно по щекам – Антон медленно поднимается и направляется из комнаты. А возвращается уже с большой кружкой с явно чем-то горячим внутри. – Чай, этот самый вкусный в твоей жизни, отвечаю, – Шастун аккуратно вкладывает ёмкость в ладони, – ты пока пей, я быстро до душа и обратно. – Задача выпить всю кружку? – улыбчиво предполагает Арсений. – Хотя бы распробовать надо, а уж сколько выпьешь… на твоё усмотрение. Первый же глоток успокаивает нервы Арсения, он облегчённо выдыхает, втягивая носом тёплый аромат чая. Он никогда за всё то время, что видится с Антоном, не был в его квартире. Это просторная однушка, обоев нет, здесь просто текстурные белые стены, высокое окно, а самое главное, ни сантиметра пространства без цели. Шастун любитель рационального использования пространства. К половине кружки Арсений узнаёт один из вкусов в этом букете и задумчиво хмурится. В этот момент Антон как раз возвращается в комнату, снимая с себя мокрое полотенце, оставаясь в домашних штанах. – Антон, а с чем чай? – Тропическая смесь, – гордо заявляет бета, подсаживаясь рядом, – там маракуйя, кажется, апельсин, цветы какие-то, ананас… Арсений выразительно приподнимает бровь, затем отставляет кружку на полку рядом и тянется поцеловать. И ему совсем хорошо становится, когда горячие руки обхватывают его, прижимают к нагретому душем телу, а собственные ладони совсем уже привычно поглаживают обхваченное лицо по контуру, переходя на шею, плечи. – Снова не намёк? – спрашивает Арсений прямо в приоткрытые, влажные губы. – Снова, – соглашается Антон, но к поцелую возвращаться не спешит, – просто думал, что после таких потрясений тебе ничего не захочется. – Это же с тобой, – Арсений провоцирует, да, потому что видеть, как зрачки расширяются в зелёных глазах, стоит многого, – я скучал по тебе. Антон не отвечает, целует опять, укладывает на кровать, слегка нависает, не полностью. Арсения это трогает сильно, он понимает, что Шастун точно не сделает чего-то нежеланного, а сейчас и вовсе показывает, что защитит от всего. Желание быть кому-то нужным утихает, Арсению становится так легко, что его тут же клонит в сон. Похоже, это первый раз в жизни, когда он заснёт во время поцелуя, но ему не стыдно совсем. А проснётся в крепком обхвате рук Антона, потому что тот будет волноваться, что кто-нибудь ещё посмеет его обидеть.