Истинная Наследница Слизерина

Был первый день пасхальных каникул, и Гермиона, по своему обыкновению, провела большую его часть, составляя расписание подготовки к экзаменам для всех четверых. Гермиона боится за нас, что мы возможно что-то не сдадим. А до экзаменов осталось полтора месяца. Прикольно послушать различные споры между Роном и Гермионой. Я всего ничего, но директор Хогвартса, так еще делаю некий театр для Инспектора, потом конечно придётся раскрыть все карты, но до этого момента нужно дожить. Для того, чтобы подчеркнуть важность надвигающих экзаменов, незадолго до окончания каникул на стопах Гриффиндорской башне появились стопки брошюр, посвящённых различным волшебных специальностям, а на доске вывесили объявления: КОНСУЛЬТАЦИЯ ПО ВЫБОРУ ПРОФЕССИИ. В течении первой недели летнего семестра всем пятикурсникам надлежит пройти краткое собеседование с деканом своего факультета на предмет выбора будущей профессии. Дата и время собеседования для каждого ученика указаны ниже. Понедельник, утром. Ну ничего, все нормально. Я уже точно знаю, что мне нужно сдавать, какие предметы. Думаю, что я сдам все лучше и стану тем, кем я хочу. Я дойду до своей цели. С Северусом я давно не общалась, когда я ему сообщила такую новость. В тот день он сидел тогда в таком неком трансе, что трогать его я не могла. Мне его жаль, такую новость рассказала, которую должна была сказать сама Лили, но не успела. Видеть его разочарованным это для меня настоящая боль. Боль и больше ничего. Ещё это сраное воспоминание, которое Гарри увидел, а потом ещё я и дурной расспрос, но зато узнала, то что хотела. Первым уроком были зелья, а я собираюсь сдавать этот предмет, так что мне нужна высокая оценка. Но кажется, я ну точнее по-моему мнению, я разбираюсь очень хорошо. И вот уже готовлю зелье, стою у котла, ну если коротко, то что-то делаю у котла. Северус так и не посмотрел в мою сторону ни разу. Что-то разбилось и Снейп сразу же отреагировал, и сразу взгляд пал на Гарри, ну да на кого же ещё. — Какая неприятность, — мягко сказал он. — Что ж, Поттер, очередной нуль. Я не буду надоедать ему всякими разговорами, поэтому как только прозвенит звонок, я уйду прочь. И не буду пытаться с ним заговорить пока это не захочет он сам. Раздался звонок и быстрым шагом покинула его кабинет, к тому же нужно ещё сходить к МакГонагалл насчёт профессии. — Я пришла, — сказала я, закрывая за собой дверь. — М-м, Инспектор и вы тут. В углу с блокнотом на коленях сидела Инспектор. — Проходи, Алекс, — спокойно сказала МакГонагалл. Я прошла внутрь и села на стул напротив МакГонагалл. — Итак, Алекс, мы встретились, чтобы обсудить ваши профессиональные перспективы и помочь вам решить, какие предметы лучше выбрать для изучения на шестом и седьмом курсах, — сказала МакГонагалл. — Есть ли у вас какие-нибудь идеи относительно того, чем вы займетесь по окончанию Хогвартса? — Есть. Хочу в мракоборцы. — Я верю, что ты прекрасно справишься. — Спасибо. Может, ещё что-нибудь расскажите? — Ты все прекрасно знаешь. — Н-да… Нужны высокие баллы, не менее пяти ЖАБА и по всем нужно получить, как минимум «Выше ожидаемого». Потом пройти кучу обязательных тестов на психологическую устойчивость и профессиональную пригодность в Главном мракоборческом центре, если я не ошибаюсь. — Все верно. Инспектор еле слышно кашлянула, я уже готова её убить. МакГонагалл прекрасно знала, что тя могу это запросто сделать, поэтому она постоянно поддерживала меня. — Алекс, дыши, — спокойно сказала МакГонагалл. — Я спокойна. — Знаешь какие предметы нужно сдавать? — Да. — Сама справишься или тебе нужно помочь? — Я сама, как-то же справлялась пять лет. Напомните предметы. — Трансфигурация, я беру в группу учеников старшекурсников «В» и «П»; заклинания; зельеварения; ЗОТИ и если не ошибаюсь, то травология. — Ну вот и прекрасно. Инспектор кашлянула громче, чем в предыдущие разы. — Позвольте предложить вам микстуру от кашля, Долорес, — сухо сказала МакГонагалл. — А я её затолкаю так глубоко в вашу глотку, что вы оттуда её не достанете! — Я только хотела спросить, достаточно ли у мисс Мракс данных, чтобы стать мракоборцем, — сладким голосом пропела Инспектор. — Если бы вы хотели, давно уже спросили бы. — Она прекрасно справиться. — Меня даже Грюм не против был взять под свое крыло. Встав со стула подошла к Инспектору. — А вы меня боитесь. Ваши глаза вас выдают. — Вам стоит вернуться на мой предмет, — улыбка с её лица исчезла. — Не надейтесь. Я не вернусь. Пока-пока. Я вышла из кабинета и ушла прочь. Спустя несколько моментов Гарри приспичило поговорить с Сириусом и в кабинете у Амбридж. Слишком сильно рискует, ну и к тому же я пойду с ним. — Только ты же понимаешь, что ты слишком сильно рискуешь, — сказала я. — Понимаю, но ты такая любопытная как и я. — Ну… ладно. Умеешь подкупить. В кабинете Инспектора не было никакого движения — только мерзкие котята по-прежнему резвились. Гарри опустился перед камином на колени. Было заметно как у него дрожали руки. Сунув голову в дыру, он взял большую щепоть пороху и бросил её на поленья, аккуратно уложенные внизу. Они мгновенно вспыхнули ярким изумрудным пламенем. — Площадь Гриммо 12! — произнес Гарри громко и отчётливо. Теперь в камине было видно все происходящее в доме Блэков. На кухни за длинными деревянным столом сидел человек. — Сириус! — Нет, это Римус! — сказала я. — Я узнаю его хорошо. Человек подскочил на месте и оглянулся. Я была права. — Гарри! Алекс! — воскликнул он с видом крайнего удивления. — Откуда вы… что случилось, с вами все хорошо? — Без комментариев, — ответила спокойно безразлично я. — Алекс, я слышал новости из Хогвартса. — Вот тут точно без комментариев. — Директор Алекс Мракс. — Можно просто Алекс, Римус. Ты что? — Как скажешь. — Позови Сириуса. — Я позову его, — сказал Люпин, поднимаясь на ноги. И Люпин поспешил прочь из кухни. — Вот тебе так нужно было спрашивать про этот поступок. — Мне надо знать. — Как скажешь. Спустя минуту-другую Люпин вернулся. За ним по пятам шёл Сириус. — В чем дело? — взволнованно спросил он. Люпин как и Блэк сел возле печи на колени. — У вас все нормально? Может, нужна помощь? — О, не беспокойтесь, — отмахнулась я. — Школа держится в страхе, а особенно наша «любимая» Инспектор. — Алекс, я в тебе не сомневался. Амбридж так боится тебя? — спокойно спросил Римус. — Ага, — довольно сказала я. — Со мной ничего такого… — сказал Гарри. — Я просто хотел поговорить… об отце. Сириус и Римус обменялись изумленными взглядами. Гарри рассказал все о том, что видел в Омуте. Когда он закончил, Сириус и Римус некоторое время хранили молчание. Потом Римус негромко сказал: — Я бы не стал строго судить твоего отца за то, что ты видел Гарри. Ему было всего пятнадцать… — Мне тоже пятнадцать! — с горячностью воскликнул Гарри. — Конечно, Римус, ты же постоянно в стороне сидел, когда эти двое издевались над Снейпом! — Послушай, Гарри, — миролюбиво сказал Сириус, — Джеймс со Снейпом возненавидели друг друга при первой же встрече — такое бывает, ты ведь можешь это понять! Я думаю, у Джеймса было все, чего так хотелось Снейпу: его любили товарищи, он прекрасно играл в квиддич — да ему вообще удавалось почти все! А Снейп был типичный замухрышка, странный малый, который с головой ушел в изучение Темных искусств. — Да, — сказал Гарри, — но на моих глазах он напал на Снейпа без всякой причины, только потому… ну, только потому, что ты пожаловался на скуку, — закончил он с извиняющейся ноткой. — Мне тоже гордиться нечем, — быстро ответил Сириус. — И когда ты это осознал? — оборвала Римуса, когда тот хотел что-то сказать. — Алекс… — Вы напали на безоружного человека. Только потому, что Блэк, тебе было скучно! — Твой отец защитил его. — Хоть у кого-то мозгов хватило. — Потом Лилиан стала горой за Снейпом, — спокойно сказал Блэк. — Защищала и поддерживала его. Лилиан была прекрасная девушка. — Спасибо. — Мы перестали издеваться над Снейпом, когда тот обозвал Эванс этим словом. Том поручился за него. Все. — А вы знали, что она его простила? — Нет, — одновременно сказали Люпин и Блэк. — Откуда ты знаешь? — спокойно спросил Люпин. — На четвёртом курсе когда я погружалась в разум, общалась с матерью, она мне сказала. Лили это сказала перед смертью. — Кстати, — сказал Люпин, — вам, наверное, сильно досталось от Снейпа, когда он узнал, что вы залезли в Омут памяти? — Не вам, а Гарри, — улыбнулась я. — Я просто смотрела через него. — Он сказал, что больше никогда не станет учить меня окклюменции, — равнодушно ответил Гарри. — Что? — закричал Сириус. — Шо так громко? Я чуть не до стены подпрыгнула. — Ты это серьёзно, Гарри? — живо спросил Люпин. — Он перестал давать тебе уроки? — Ага, — кивнул Гарри. — Но это неважно, мне плевать — честно вам скажу, это даже облегче… — Я отправлюсь к вам и поговорю со Снейпом, — твердо заявил Сириус и действительно стал было подниматься на ноги, но Люпин схватил его и удержал на месте. — Только попробуй, Блэк! — сердито сказала я. — Если кому-то и надо поговорить со Снейпом, это должен быть я! — твердо сказал он. — Но в первую очередь, Гарри, тебе нужно вернуться к Снейпу и сказать ему, чтобы он возобновил уроки, — он не имеет никакого права их отменять, и или Дамблдор узнает… — Имеет право. — Алекс? — После того как Дамблдор покинул Хогвартс и место директора… то Снейп имеет полное право. — Алекс, ты как директор Хогвартса можешь поговорить. — Я не хочу с ним говорить… — тихо сказала я. — Я не могу сказать ему это, он меня убьёт! — возмущённо воскликнул Гарри. — Вы не видели, какой он был после того, как вынул меня из Омута памяти! — Уроки окклюменции должны продолжаться, Гарри, — сурово сказал Люпин. — Нет ничего важнее этого, ты меня понял? Ничего! — Ладно, ладно, — сказал Гарри. — Я попробую… — Сюда кто-то идёт, — сказала я прислушиваясь к двери. — Мы пошли! Гарри накинул мантию-невидимку, а я быстро активировала кольцо. В кабинет ворвался Филч. У него был абсолютно восторженный вид. Он подошёл к столу Инспектора и принялся рыться в бумагах. — Разрешение на розги… Разрешение на розги… Наконец-то я до них доберусь… Теперь они у меня попляшут… Он вынул из ящика кусок пергамента, поцеловал его и быстро зашаркал обратно к выходу, прижимая листок к груди. Че это сейчас было? Так быстро ушли за Филчем и немного подальше от кабинета. Мы пришли туда где когда-то там стояла Трелони, но теперь близнецы. Кольцо уже перестало действовать. — Итак! — торжествующе сказала Инспектор. — Итак! Вы полагаете, что превратить школьный коридор в болото — это смешно? — Мы полагаем, что да, — сказал Фред. — Я полностью согласна, — сказала я, выйдя к близнецам. — Это смешно. Мельком заметила, как в глазах у мадам Инспектора появился страх. — Ваш документ, Аргус, который вы так активно искали в кабинете Инспектора не действует. Никто не имеет права делать, то чего хочется вам, Инспектор. Близнецы ухмыльнулись. — Вперёд ребята! — улыбнулась я. Ребята призвали метлы и началось шоу. Показали свой новый адрес магазина «Всевозможные волшебные вредилки».

***

Наступил июнь, но для пятикурсников это означало одно: экзамены наконец придвинулись к нам вплотную. Больше не задавали ничего на дом; все уроки были посвящены повторению вопросов, которые, по мнению преподавателей, почти наверняка должны были встретиться им на экзаменах. В атмосфере лихорадочной, сосредоточенной подготовки Гарри забыл почти обо всем на свете, кроме СОВ, хотя порой, особенно на уроках зельеварения, гадал, удалось ли Люпину поговорить со Снейпом насчет продолжения занятий по окклюменции. Если и удалось, то Снейп, видимо, проигнорировал Люпина так же, как теперь игнорировал Гарри. Такое ощущение, что все хотят дабы я с ним поговорила, но после того случая я до сих пор не говорила с ним. Никому не нужный СОВ, но нужно сдать его. И вот я уже немного перестала ходить почти на все уроки. Я все не решалась поговорить с Северусом, то ли у меня не хватало смелости, то ли я не могла к нему подойти. Но мне все равно прийдется поговорить с ним, но не сейчас. СОВ мы будем сдавать в течение двух недель. На уроке трансфигурации МакГонагалл получила расписание экзаменов и ознакомились с правилами их поведения. — Как видите, — сказала профессор Макгонагалл, когда ученики переписали с доски даты и время всех экзаменов, — вы будете сдавать СОВ в течение двух недель. Утренние часы отведены под письменные работы, послеобеденные — под проверку практических навыков. Практический экзамен по астрономии, разумеется, будет проходить ночью. Далее, я должна предупредить вас, что на ваши экзаменационные принадлежности наложены исключительно жесткие Антиобманные заклятия. Использование напоминалок, а также самоотвечающих перьев, накладных манжет-шпаргалок и самоуправляющихся чернил запрещено. К сожалению, практически ежегодно в школе находится, как минимум, один ученик, считающий, что ему по силам обвести Волшебную экзаменационную комиссию вокруг пальца. Могу только выразить надежду, что среди гриффиндорцев таковых не окажется. Профессор МакГонагалл едва заметно вздохнула. — Тем не менее у вас нет причин не показать все, на что вы способны. Вам необходимо думать о будущем. — Можно спросить профессор? — подняла руку Гермиона. — Когда станут известны наши результаты? — В июле каждому из вас отправят сову с оценками, — сказала МакГонагалл. Первый экзамен по теории заклинаний, был назначен на утро понедельника. Вроде, я знаю достаточно, но иногда страшнова-то. Недавно познакомилась с экзаменаторами, которые будут у нас сидеть на экзамене. МакГонагалл постоянно была со мной рядом и поддерживала. Ей огромное спасибо. Наутро, за завтраком, пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Парвати бормотала себе под нос заклинания, и солонка перед ней судорожно подергивалась. Гермиона перечитывала «Успехи заклинательных наук» с такой скоростью, что взгляд ее казался расплывшимся, а Невилл каждые полминуты ронял нож или вилку и опрокидывал вазочку с мармеладом. Когда завтрак кончился, пяти- и семикурсники остались слоняться в вестибюле, а прочие ученики разошлись по аудиториям. Затем, в половине десятого, оставшихся начали класс за классом приглашать обратно в Большой зал, который стал в точности таким же, каким Гарри видел его в Омуте памяти, когда СОВ сдавали его отец, Сириус и Снейп: четыре факультетских стола убрали, заменив их множеством парт, обращенных к концу Зала, где находился стол для преподавателей. За ним стояла профессор Макгонагалл. Когда все расселись по местам и успокоились, она сказала: «Итак, начали» — и перевернула огромные песочные часы. Рядом с ними были разложены и расставлены запасные перья, баночки с чернилами и свитки пергамента. Я сидела за первой парте, всегда любила эти парты. Вытянула билет и очень спокойно начала писать экзамен и свой вопрос. Написала каким-то образом даже очень много, но думаю это чисто случайность. К тому же вопросики слишком простые: щитовые чары. Думаю, я справилась хорошо. — Ну что, все не так уж плохо, а? — беспокойно спросила Гермиона два часа спустя в вестибюле, все ещё сжимая в руке свой экзаменационный билет. — Правда, я не уверена, что отдала должное веселящим заклинаниям, — у меня просто времени не хватило… — Гермиона, успокойся, — спокойно сказала я. — Ты многое сделала, ты молодец. — Я поражаюсь твоей спокойности, Алекс, — тревожно сказала Гермиона. Пятикурсники пообедали вместе со всеми остальными (на время обеда факультетские столы вернули в Большой зал), а потом перешли в небольшую комнатку рядом с Большим залом, откуда их должны были пригласить на устный экзамен. Вскоре их начали вызывать маленькими группами в алфавитном порядке; те, кто дожидался своей очереди, вполголоса бормотали заклинания и отрабатывали движения палочкой, время от времени нечаянно угощая соседей тычком в глаз или в спину. Прозвучало имя Гермионы. Трепеща, она покинула комнату вместе с Энтони Голдстейном, Грегори Гойлом и Дафной Грингасс. Прошедшие экзамен не возвращались обратно, так что Гарри и Рон не знали, как проявила себя Гермиона. Через десять минут профессор Флитвик выкликнул: — Пэнси Паркинсон! Алекс Мракс! Гарри Поттер! Парвати Патил! Вошла в Большой зал, Гарри сжимал в руке палочку. У меня принимал экзамен Марчбэнкс, которая принимала и у Малфоя. Я выполняла все требования которые мне говорили, то что нужно сделать. Все очень легко. Несколько раз меня похвалили, хотя похвала мне не нужна. Я просто хочу добиться своей цели. После экзамена, вечером никто не отдыхал, но кроме меня. Завтра экзамен по трансфигурации. Хотя половину я немного даже прочитала. Утром, на письменном экзамене, снова почему-то было легко. Я спокойно все написала, даже очень много чего написала. На практике я применила все, что от меня требовалось и снова похвала. Хотя МакГонагалл меня постоянно поддерживает. В среду сдала экзамен по травологии, а на четверг были назначены ЗОТИ. Без огромного труда ответила на все письменные вопросы, на устном приняла все щитовые чары. Мои любимые. Правда некоторые экзаменаторы потребовали у меня и Гарри вызвать Патронуса. В пятницу был выходной, кроме Гермионы. Она сдавала древние руны. Потом когда она освободилась говорила, что перевела неправильно руну… вместо товарищества написала защита. Человеку свойственно ошибаться. Половину дня я таскалась с экзаменаторами, как это должен делать директор. Уже голова кипит от этих разговоров. Я понятия не имею, но мне почему-то хотелось сдавать УзМс, ведь Инспектор и так почти его подставляет, и я бы хотела сдать этот предмет для него. И как раз я решилась и сдала сдала этот предмет, экзаменаторша была довольна. На несколько предметов меньше. Письменный экзамен по астрономии в среду утром. Было сложно и я не уверена, что там где-то есть правильно, но будем надеется на лучшее. Практическая астрономия должна была начаться вечером, а послеобеденное время отвели под прорицания. Гадание по чайному листу очень сложно. Все таки гадание это не мое. Там ещё сраное гадание на руке, эти все линии жизни и линии ума… мне проще посмотреть человеку в глаза и увидеть, то чего не видно ни кому. Но думаю что-то я нагадала, где-то пришлось смухлевать. — Как ты Алекс? Как тебе прорицания? — спросил Рон. — В жопу прорицания! — сердито сказала я. — Ого… чего ты такая сердитая? — Я сказала все в одном предложении. Повторю ещё раз — в жопу прорицания. В одиннадцать, поднявшись на верхушку Астрономической башни, они убедились, что ночь для наблюдений над звездами выдалась идеальная — тихая и безоблачная. Окрестности замка купались в серебристом лунном свете, воздух был прохладный, бодрящий. Они настроили телескопы и по команде профессора Марчбэнкс принялись заполнять пустые карты, которые им роздали. Профессора Марчбэнкс и Тофти ходили среди них, наблюдая за тем, как они определяют точные координаты планет и звезд, видимых в телескоп. Тишину изредка нарушали только шелест карт, случайный скрип телескопа, поправляемого на опоре, да царапанье по пергаменту многочисленных перьев. Прошло полчаса, потом час, и маленькие квадратики отраженного золотого света на земле внизу стали исчезать один за другим — это гасли окна в замке. Окей, некоторые созвездия я знаю, нанести координаты, окей тоже пофиг. Посмотреть в телескоп и увидеть не нужное для меня, но нужное им. Карта, снова карта, телескоп, созвездие, карта и так до окончания экзамена. Потом что-то произошло на улице с Хагридом. Я быстро и давно уже сделала эту карту и через Астрономическую башню спустилась вниз к МакГонагалл. — ХВАТИТ! — взревела я. Я ничего не могла сделать со своими глазами которые пылали огненно-красным цветом. — Никакого права вы не имеете! — Имею! — Инспектор была довольна собой и визжала. Медленно я поднималась вверх, глаза горели ярко белым цветом, вокруг меня кружился ветер зеленого, красного, синего и желтого цвета. Вся толпа учеников стояли и наблюдали за этим, другие наблюдали с Астрономической башни, кажется, Амбридж накосячила, да так, что смогла довести меня и сейчас я возможно выдам еще одну тайну всей школе. Ну и пофиг! — Я, Алекс Том Гриффиндор Слизерин Мракс! Я, Истинная Наследница Слизерина! Я, внучка Салазара Слизерина и Годрика Гриффиндора и последняя из рода Мракс и Слизерина! Все медленно и медленно поднималась выше и выше. — Кто осмелился противостоять мне? Кто посмел оскорбить мою честь? Кто тут у нас такой смелый?! На улице заметно настала тишина. — Кто посмел оскорбить нашу внучку? — раздался гневный вопль с одно стороны самого Салазара Слизерина, а с другой стороны самого Годрика Гриффиндора. — Кто посмел оскорбить дочь Хогвартса? — раздался гневный женский вопль с одной стороны Пенелопы Пуффендуй, а с другой стороны Кандиды Когтевран. — Встать на колени перед повелительницей Хогвартса и смешанной крови дочери Хогвартса! — приказал Салазар Слизерин. Все кто присутствовал на улице моментом спустились на колени с открытыми ртами. Я спустилась вниз и встала снова на ноги. — Смею вас заверить новый приговор! — посмотрела в сторону там где стояла Амбридж. — Новый приговор гласит, что независимо от того как вы несправедливо повели со всеми кто находится в этой школе, Я, как дочь Хогвартса изгоняю вас из Хогвартса и заверю вас, что если вы тут появитесь еще раз вам не выжить! И да, вы тут находитесь последние дни, поэтому советую соблюдать поведение! — Но. — писклявым голосом пискнула она. — Никаких Но! Приказ вынесен дочерью Хогвартса и этот приказ не оговаривается! -строго сказал Годрик Гриффиндор. — Мы как свидетели и представители этого должны вынести приговор в исполнение! Неожиданно было, что сами основатели появились и как понять, что я дочь Хогвартса? — Приговор вынесен и с этого момента он является действительным! — вынесла вердикт Кандида Когтевран. — Да будет так! — одновременно ответили основатели. Магия, что окутывала меня испарилась. Основатели пропали, а глаза перестали светиться белым цветом. Ребята встали с колен и вытаращили свои глаза на меня. — Цирк окончен! Спасибо за внимание! Я направилась прочь с улицы, сейчас мне бы узнать что значит Дочь Хогвартса. Единственное место, где меня не смогут найти так это комната моей матери, в которой она сидела и писала что-то в своем дневнике. Аппарировала прямо в эту комнату. — Пароль! — потребовал голос. — Алекс Том Гриффиндор Слизерин Мракс! — Проходите. Слишком просто, ну ладно. Теперь нужно найти вещи основателей, чтобы могла их вызвать и с ними поговорить. Медальон, шляпа, о, нашла чашу Пуффендуй и осталась диадема. Нарисовав магией квадрат и рядом с каждым углом разложила эти вещи, а сама встала в середину квадрата. — Дочь Хогвартса. Чего желаете? — спросила Пенелопа Пуффендуй, первая кто появилась. За тем стали появляться остальные основатели. — Что значит «Дочь Хогвартса»? — пришлось потребовать объяснения. — Приведу пример с небом! — сказал Годрик. — Ты как яркая звезда на небе, которая излучает огромное количество света, но ты излучаешь магию. — Очень так-то понятно ты говоришь. -… бывает особая неуловимая магия, которая связывает между собой вещи и поступки. — То есть я хорошо контролирую огромную часть своей магией и прекрасно ею пользуются остальные волшебники в присутствии меня? — Именно так. — Тогда причем тут Дочь Хогвартса? — Это все из-за твоей магии. — Такая огромная, что я единственный волшебник который прекрасно справляется с таким набором магии? — У каждого факультета свой основатель и каждый ученик питает от туда энергию. Но когда Шляпа выбирала тебя отправить на факультет, она не выбирала между двумя, она выбирала между всеми четырьмя факультетами. Каждая частица из этих факультетов лежит в тебе одной. — Салазар пытается достучаться до моего разума. — Поясни. — Пуффендуй — трудолюбие, терпение, верность, честность. Гриффиндор — храбрость, благородство, честность. Когтевран — острый ум и индивидуальность. Слизерин — хитрость, умение добиться своей цели любым способом. — Я добиваюсь всего сама. Храбрости во мне слишком много, нестандартно мыслю, всегда честна и если нужно всегда хитрю и добиваюсь чего нужно. — Мы наблюдали за тобой все твое детство. Все что мы назвали, находится в единственном теле и это в твоем. — Вот почему дочь Хогвартса… — Магия — в твоем сердце. — Кандида спокойно обошла меня. — Ты очень сильная, удачи тебе! — Я могу хоть рассчитывать на вашу помощь, хотя бы иногда? — Естественно. Выйдя из квадрата четыре призрака моментально пропали. Мне нужно отдохнуть от этого безумия.

***

Быть ведьмой — значит постоянно делать выбор. Такой выбор, какой люди не хотят делать или просто не догадываются о его существовании. Терри Пратчетт