Никогда не поздно научить старого волка новым фокусам

Она проигнорировала его заявление, хотя ее щеки все еще были розовыми. — А где болит? — Со мной все будет в порядке, не волнуйся. Она не стала дожидаться, пока он закончит, обняла его пушистое лицо и прижалась губами к его пушистой щеке. «Что?..» Все, казалось, оцепенело, от проезжающих мимо машин до нескольких зверолюдов. Он схватил ее за запястья прежде, чем она успела сделать что-нибудь еще. — П-подожди! Ч-что ты делаешь?! Конечно, он знал, что она делает, но лучше спросить почему. Ее сухие глаза были безразличны, но румянец на щеках говорил о другом. — Мама всегда говорила, что от поцелуев боль становиться легче. Для него это звучало как оправдание. — Но ты?.. Он не смог закончить фразу, когда она наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб. — Это за твою голову… Он замер, жар покрыл мех в тех местах, к которым прикасались ее губы. Его глаза закрылись сами собой, она даже не спрашивала, где у него болит. — А это за твою щеку… Ее губы оказались — дразняще — близко к его губам, почти там, где он хотел. Лапы скользнули от ее запястий к её щекам, и он притянул ее губы к своим. Она, казалось, была шокирована переменой. Какое-то мгновение, одно блаженное мгновение, они оставались так. Когда мир остановился и он не мог думать ни о чем, кроме нее. Ее теплый запах ванили, мягкость ее губ, ее руки, взъерошившие его мех. Потом она отстранилась. — Э-это должно, э-э, придержать тебя!.. ТО ЕСТЬ, придержать боль, пока ты не вернешься домой! — Ее щеки были очаровательно красными, и он не мог оторвать от нее глаз. Ее растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, распухшие губы… — Если это означает, что у меня передозировка… — Он притянул ее к себе так близко, что их лбы снова встретились. — Тогда пусть будет так. Его второй поцелуй с ней был почти таким же, как и первый. Почти. Она была теплой и пахла ванилью, но на этом сходство заканчивалось. На этот раз они знали, чего хотят. После нескольких минут, он отстранился, когда им понадобился воздух. Мичиру была восхитительнее, чем раньше. Её полуприкрытые глаза давали ему повод думать, что ей это нравится так же сильно, как и ему. Конечно, его тело чувствовало себя так, словно его использовали как боксерскую грушу, но поцелуи дали ему странное чувство, которое притупило боль. Или, может быть, он все еще был в оцепенении. Она покачала головой, еще больше взъерошив волосы, прежде чем отстранилась. У него возникло ощущение, что ей нужно время, чтобы взять себя в руки, поэтому он медленно наблюдал за ней. — Ты в порядке, Мичи? Его голос заставил ее голову резко повернуться в его сторону, и она, спотыкаясь, поднялась на ноги так, что из его горла вырвался низкий смешок. — Д-да, конечно! Улыбаясь, он последовал за ней, хотя его рука блуждала по ее бедру, а другая-по лицу. — Ты проводишь меня обратно, если я скажу, что не верю тебе? Ее глаза такими манящими, что он не мог перестать тонуть в них, и он заметил, как они расширились. Затем она оттолкнула его, ее щеки снова потемнели. — Я… я не смогу проводить тебя! Этот… этот… велосипед! Я имею в виду, что его могут украсть, если мы его оставим. Она не смотрела на него, ее руки неуклюже двигались перед ней. — Все в порядке, я сам вернусь. — Улыбка тронула его губы, и он был уверен, что ей нужно больше времени, чем он думал, чтобы вернуться к нормальной жизни. Хотя ему нравилось то, как она краснеет; это было мило. — А… ты уверен? — Несмотря на то, что она покраснела, она дважды проверила, когда подошла ближе к нему. От запаха ванили его сознание ухудшилось быстрее, чем когда-либо, и его пальцы медленно потянулись, чтобы обнять ее, пока он целовал её. Он кивнул, хотя она по-прежнему не смотрела на него. — Пожалуйста, Мичи, можешь посмотреть на меня? Он не часто употреблял слово «пожалуйста», и это было видно по тому, как оно сорвалось с его губ. Но она, по крайней мере, подняла глаза. — Хм? Ее взгляд был нервным, но она все еще смотрела на него, и легкая улыбка тронула его губы. — Я еще не закончил с тобой, ясно? Ее губы сложились в маленькую букву «о», но она не отвернулась достаточно быстро, и он увидел, как она покраснела еще сильнее… — Хорошо. Кровеносные сосуды на ее щеке сегодня работали сверхурочно. Она бросила на него мимолетный взгляд, потом перевела взгляд на пол и обратно. Он уже собирался спросить, что случилось, когда она быстро поцеловала его в щеку. Хорошо. Ее ноги быстро перенесли ее к брошенному велосипеду, и когда она заговорила, ее растущая уверенность просочилась сквозь нее. — Я… я принесу тебе лекарство на обратном пути. Он не мог ничего сделать, кроме как смотреть, когда она одарила его застенчивой улыбкой. Он мог только провести рукой по меху, когда она уехала с велосипедом обратно в парк, тихо смеясь про себя. Если бы Мичиру прописала поцелуи при травмах, еще один шанс покататься на велосипеде стоил бы того. След, оставленный ее губами, был словно выжжен на его шерсти, и он поднес лапу к уголку губ. Оно того стоит на все сто процентов.