Связанные 2

Блейз нервно сидел на ступеньках перед женской спальней. Его нога тряслась, а губы жадно кусались белыми зубами. Кэтрин, которая не успела даже высушить волосы, ударила парня со всей силы мокрым полотенцем. Тот сразу все понял, — Идем, надо поговорить. – сказал он, вставая. Кэтрин открыла свою комнату, соседки, как обычно не было, значит их точно никто не услышит. — ТЫ УРОД! – крикнула она ему и снова ударила мокрым полотенцем. — Да, я урод. – совершенно спокойно ответил ей Блейз. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! – она снова хотела ударить полотенцем, но то уже было зажато в кулаке парня. — И я понимаю твои чувства, – продолжил он также спокойно. — КАК ТЫ МОГ? Я ДУМАЛА МЫ ДРУЗЬЯ! — Мы друзья, Кэтрин. Но я должен был ему помочь. — ОН ПЫТАЛСЯ МЕНЯ УБИТЬ! — Послушай, да, пытался, но не сделал этого. — ПОТОМУ ЧТО ЕГО СПУГНУЛИ! — Я все могу объяснить. — ПОТРУДИСЬ ЖЕ! Блейз смотрел на разъяренное лицо девушки, ее кожа покраснела, а с головы медленно отходил пар. Он медленно встал на колени перед ней. От этого жеста Кэтрин в секунду остыла. — Что ты делаешь? — Просто послушай. Моя дядя, он хороший человек. Он растил меня как сына. Он любит меня, а я его! То, что он совершил – непростительно, но он был напуган. Накину стояла его жизнь, моя и моей мамы. Он совершил ошибку, все осознал. Уже завтра его не будет здесь, я тебе клянусь! Кэтрин громко выдохнула, – уйди, просто оставь меня одну. Мысли не оставляли ее, она долго лежала и размышляла. Что вообще происходит? Нормально ли это. Спустя несколько часов ей все же удалось погрузиться в сон. Кэтрин сидела на лугу, а цветы вытягивали свои разноцветные головки из светло-зеленой травы. Яркие лучи солнца слепили ей глаза, поэтому она подняла голову и, зажмурив глаза, наслаждалась его обжигающим теплом. Рядом с ней бегала маленькая девочка, которая мочит свои босые ножки в ручье. Она приподняла свое платьице, чтобы не намочить подол. Но ее брат брызгает на нее водой так, что она с визгом убегает. Ее ножки слишком короткие, и он догоняет ее. Вдруг девочка спотыкается и падает прямо в воду. Кэтрин вскочила с места, чтобы помочь ей, и тут рядом с ней появляется высокий мужчина, который нежно кладет руку на ее плечо, не давая вступить в воду. Он поднимает малышку, которая, плача, обнимает мужчину за шею. -Я не позволю, чтобы с моей маленькой принцессой что-то случилось, - шепчет он ей на ухо. После этого он опускает ее на землю и дует на ее ранки, которые образовались из-за падения. -А ты, - обратился он мягко к сыну, - будь аккуратнее с сестрой. Она младше и слабее, ты обязан ее защищать. Мальчик виновато кивнул и подбежал к Кэтрин. Он схватил подол ее платья и спрятался за ним. -Они ведь еще дети, - сказала мягко она и погладила голову сына. Мужчина обернулся к Кэтрин, она не видела его лица: Оно слово размазано. -Пойдемте ужинать, - сказала Кэтрин и подняла мальчика на руки, - скоро нужно возвращаться домой. -Это наш последний ужин в этом прекрасном месте, - сказал мужчина, несший на руках их дочь. -Папа, - сказала девочка тонким голосом, - а ты дашь мне сладкие финики? -Я дам тебе все, что ты хочешь. Семья отошла от ручья буквально на пару шагов, как их моментально окружили волшебники, которые трансгрессировали. Кэтрин прижала сына крепче к себе. -Приказом Министра Магии, вы Мисс Кэтрин… должны будете пройти с нами, как и ваш муж… -Что на этот раз? – прорычал мужчина, державший дочь на руках. Кэтрин вздохнула, открыв глаза. Девушка приподнялась с кровати и стала медленно разминать шею. Сон, который она только что видела, мигом вылетел из головы. Она выпила стакан воды, стоявший рядом с кроватью, и, взбив подушку, вновь легла в удобную позу для сна.

***

После игры и неудачного проигрыша Гриффиндора Пуффендую, все начали расходиться. Гарри с Кэтрин отправились на обед. Все были расстроены, что не приняли участия в игре. Единственным достоинством матча оказалась его краткость – мучения гриффиндорских зрителей длились всего двадцать две минуты. На звания худшего игрока, по мнению Гарри, с равным правом претендовали трое: Рон, пропустивший четырнадцать мячей, Слоупер, который целился в бладжер, но врезал Анджелине битой по лицу, и Керк, который завопил и свалился с метлы, когда на него понесся Захария Смит с квоффлом в руках. Каким-то чудом Пуффендуй победил с перевесом всего лишь в десять очков: Джинни изловчилась выхватить снитч прямо из-под носа у пуффендуйского ловца Саммерби, так что конечный счет составил двести сорок против двухсот тридцати. Скоро Кэтрин вернулась в свою гостиную, где радостные Слизеринцы (очередной проигрыш Гриффиндора) вдруг странно стали смотреть на нее, даже с некой опаской. — Амбридж просила тебя зайти к ней, - сказала Пэнси, перебивая тишину. — Зачем? – спросила Кэтрин. Та лишь пожала плечами и снова зашепталась с подружками. — Идем, - сказал Малфой отстраненно, -Амбридж звала. Кэтрин вместе с Драко вышла из гостиной. Напряжение от испуганных взглядов ее одногруппников моментально спало. — Спасибо, - сказала она Драко, когда они начали подниматься по лестнице. — что рассказал мне… — Думаешь у меня есть выбор, – сказал он фыркнув. Кэтрин решила, что лучше не будет с ним говорить всю дорогу. Ей не хотелось вновь возвращаться к той теме, от которой все время наворачиваются слезы. Нужно быть сильной, нужно овладеть своими эмоциями… Кэтрин вышла из ее приторно-розового кабинета ровно через пятнадцать минут. Она была зла и подавлена. — Что она тебе говорила? – спросил Драко, стоявший все это время на лестнице. — Все как обычно: я –лгунья, мой брат –лгун, а я пытаюсь запудрить мозги школьникам. Что слухи, о сбежавшем дяде Блейза правда. — Ха, а ведь и правда все перестали гулять после ужина. — Но это не мои проблемы. Они спустились по каменным ступенькам на свой этаж. Факелов явно стало больше, наверное, для безопасности. — Такая суматоха, - проговорил тихо Драко, – Надеюсь, Блейз сдержал свое слово. По спине Кэтрин пробежались мурашки. Утром в понедельник Кэтрин сидела в Большом зале вместе с Гарри, Роном, Гермионой, Фредом и Джорджем. Они явились туда одновременно с почтовыми совами. Гермиона была не единственной, кто с нетерпением ждал свежего номера «Ежедневного пророка»: почти всем натерпелось узнать новости о сбежавших Пожирателях смерти, которые, несмотря на многочисленные сообщения людей, якобы видевших их в разных местах, до сих пор не были пойманы. Гермиона отдала сове кнат и торопливо развернула газету, пока Кэтрин наливала себе апельсинового сока; за весь прошлый год ей и Гарри прислали только одну записку, и поэтому, когда перед ними на стол бухнулась первая сова, они переглянулись и усомнились в том, что это им. — Ты к кому? – спросил Гарри, лениво отодвигая у нее из-под клюва стакан с соком и, наклонившись, прочел имя и адрес получателя: Гарри Поттеру Большой зал Школа «Хогвартс» Кэтрин вопросительно взглянула на брата, но тот не успел что-либо ей ответить, как перед ними сели на стол еще пять сов, и принялись теснить друг друга, наступая в масло и опрокидывая солонки: каждой хотелось вручить свое послание раньше других. — Это еще что такое? – вновь изумилась Кэтрин. Все гриффиндорцы обернулись посмотреть, что происходит, и тут на стол, ухая и хлопая крыльями, опустились еще семь летучих почтальонов. — Это все тебе, - сказала Кэтрин вырывая у них письма. Гарри разорвал желтый конверт. Из него выпал плотно сложенный мартовский номер «Придиры». Гарри развернул его и увидел свое лицо, робко ухмыляющееся с обложки. Поперек фотографии большими красными буквами шла надпись: ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: ПРАВДА О ТОМ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ И О ЕГО ВОЗВРАЩЕНИИ, КОТОРОЕ Я ВИДЕЛ СВОИМИ ГЛАЗАМИ. — Неплохо, правда? – сказала Полумна, подходя к гриффиндорскому столу и втискиваясь на скамейку между Кэтрин и Фредом. — Он вышел вчера, и я попросила отца выслать тебе бесплатный экземпляр. Думаю, все это письма читателей, - она кивнула на сов которые по-прежнему бродили по столу. — Гарри, ты спятил? – вскрикнула Кэтрин все шире раскрывая глаза. — Зачем ты это сделал? — Это не он, - сказала Гермиона, — Я договорилась с нужными людьми и теперь все должны знать правду. Кэтрин и остальные ребята стали вскрывать письма. Кэтрин то и дело злобно поглядывала на Гермиону и Гарри, который в шоке разрывал конверты. — Этот малый считает, что ты совсем съехал с катушек, — сказал Рон, проглядывая письмо. — Так-так… — А эта женщина советует тебе пройти курс лечения Шоковыми заклятиями в больнице святого Мунго, — разочарованно сказала Гермиона, комкая второе письмо. — Зато тут вроде бы ничего плохого, — медленно произнёс Гарри, читая длинное письмо от колдуньи из Пейсли. — Ого! Она говорит, что верит мне! — А этот колеблется, — сказал Фред, с энтузиазмом взявшийся распечатывать письма вместе с ними. — Говорит, что ты вроде не похож на сумасшедшего, но лично он не хочет верить, что Сам-Знаешь-Кто возродился, поэтому не знает, как ему теперь быть. Тьфу ты, только пергамент зря перевёл! — А вот ещё один, которого ты убедил, Гарри! — возбуждённо воскликнула Гермиона. — «Прочтя Вашу версию этой истории, я был вынужден заключить, что „Пророк“ обошёлся с Вами крайне несправедливо… Хотя мне очень не хочется верить в возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть, я вынужден признать, что Вы говорите правду…» Да это же просто чудесно! — Ещё одна думает, что ты просто гонишь волну, — сказал Рон, выбрасывая за плечо скомканное письмо, — зато эта пишет, что ты обратил её в свою веру и теперь она считает тебя настоящим героем… даже фотографию свою приложила, ого! — Ты не должен был этого делать…-сказала Кэтрин пролистывая интервью Гарри, где упоминались имена Пожирателей, которых они видели в тот вечер на кладбище. — Что здесь происходит? — раздался позади тонкий, фальшиво-приторный голосок. Гарри поднял взгляд от вороха конвертов, которые держал в руках. За Фредом и Полумной стояла профессор Амбридж — её жабьи глаза навыкате озирали разгром, учинённый совами на столе перед Гарри. Позади неё он увидел толпу жадно наблюдающих за ними учеников. — Кто это прислал вам столько писем, мистер Поттер? — вкрадчиво спросила Амбридж. — А что, разве это преступление — получать письма? — громко осведомился Фред. — Поосторожнее, мистер Уизли, не то останетесь после уроков, — предупредила Амбридж. — Ну, мистер Поттер? Гарри помедлил, но он не видел возможности скрыть содеянное; было ясно, что рано или поздно «Придира» попадётся ей на глаза. — Люди пишут мне потому, что я дал интервью, — сказал Гарри. — О том, что случилось со мной в прошлом июне. Произнося эти слова, он невольно скользнул взглядом по столу для преподавателей: у Гарри возникло страннейшее чувство, что секунду назад Дамблдор наблюдал за ним, но, посмотрев на директора, он убедился, что тот поглощён разговором с профессором Флитвиком. — Интервью? — повторила Амбридж ещё более тонким и мерзким голосом, чем обычно. — Что вы имеете в виду? Кэтрин закрыла лицо руками, ее переполняли сомнения. — Я имею в виду, что репортер задавал мне вопросы, а я на них отвечал, - сказал Гарри. –Вот… И он кинул ей номер «Придиры». Она поймала его и уставилась на обложку. На её бледном, рыхлом лице проступили отвратительные фиолетовые пятна. — Когда вы это сделали? — спросила она чуть севшим голосом. — В последний выходной в Хогсмиде, — сказал Гарри. Она посмотрела на него, вне себя от ярости; журнал дрожал в её коротких толстых пальцах. — Больше у вас не будет выходных в Хогсмиде, мистер Поттер, — прошептала она. — Как вы осмелились… как вы могли… — Она сделала глубокий вдох. — Я снова и снова пыталась отучить вас лгать. Видимо, вы до сих пор не усвоили моего урока. Минус пятьдесят очков Гриффиндору и ещё неделя штрафных занятий. Она зашагала прочь, прижимая «Придиру» к груди, и многие ученики проводили её взглядом. Не прошло и часа, как по всей школе расклеили гигантские объявления — они появились не только на факультетских стендах, но и в коридорах, и в классных комнатах.

ПРИКАЗ ГЕНЕРАЛЬНОГО ИНСПЕКТОРА ХОГВАРТСА Любой учащийся, уличённый в хранении журнала «Придира», будет немедленно исключён. Основанием настоящего приказа является Декрет об образовании № 27. Подписано: Долорес Джейн Амбридж, генеральный инспектор.

Всякий раз, когда Гермионе попадалось на глаза одно из этих объявлений, она прямо-таки расцветала от удовольствия. — Да что тебя так радует? — не выдержала Кэтрин. — Неужели ты не понимаешь? — удивилась Гермиона. — Даже если бы она сама захотела, чтобы в школе не осталось ни единого человека, который не читал бы Гарриного интервью, она не могла бы придумать ничего лучше, чем запретить его! Похоже, Гермиона была права. Хотя Кэтрин ни разу даже мельком не видела в школьных помещениях запретного журнала, к концу дня все только и делали, что цитировали друг другу интервью ее брата. Кэтрин слышала, как о нём шептались в коридорах перед занятиями, за обедом и на задних партах во время урока, а Гермиона, заглянув в туалет для девочек перед лекцией по древним рунам, сообщила, что во всех кабинках только об этом и судачат. — А потом они заметили меня — очевидно, они знают, что я тебя знаю, — и налетели с вопросами, — сказала Гермиона с сияющими глазами, — и по-моему, Гарри, они тебе верят, честное слово, — думаю, ты их всё-таки убедил! Тем временем профессор Амбридж курсировала по школе, останавливая учеников на выбор и заставляя их вынимать из сумок книжки и выворачивать карманы; Кэтрин знала, что она ищет запрещённый номер «Придиры», но ученики всегда на несколько шагов опережали её. Они успевали заколдовать страницы с интервью Гарри так, что любой посторонний видел в них только выдержки из учебников, или волшебным образом превращали их в чистые, снимая заклятие лишь тогда, когда им хотелось перечитать статью снова. — Ты видела, что твой братец натворил? – прошипел Драко, прижав Кэтрин к стене. — Видела, -грубо ответила она и оттолкнула его. — Там есть имя моего отца! — Я знаю! Если бы я только могла этому помешать – я бы это сделала. Грейнджер все продумала, и когда Гарри давал интервью –они скрыли это от меня. — Они знают, что ты со мной связана? — Догадываются. Драко, все еще красный от ярости, злобно смотрел в сторону Гермионы и Гарри, который вместе с Роном стояли во дворе и о чем-то весело переговаривались. Кэтрин подошла к нему со спины, и еле дотягиваясь до уха сказала: — Не смей им что-либо делать. Не обращай на них внимания и игнорируй их присутствие. Раз уж я выполняю твои просьбы – будь добр, выполняй мои. Драко моментально успокоился и уже не смотрел на них, он повернулся к Кэтрин. Легкий весенний ветер обдувал ее волосы, и они плавно взлетали к его груди. Он глубоко вздохнул, почувствовав их аромат и запах свежего ветра. Медленно открыл глаза и посмотрел на девушку. — Не забывай, что мы пообещали друг другу… - сказала она и отошла.

***

Вечером Кэтрин вошла в пустую спальню, в гостиной все то и дело осуждали ее брата и бросались оскорбительными словечками. Кэтрин облокотилась о холодную стену, пытаясь ослабить поднявшийся жар тела. Она смотрела на камин, который создавал тепло и уют в этой маленькой комнате с двумя кроватями. Глубоко вздохнула и прикрыла глаза… Переодевшись, она легла в кровать. Сон укутал ее и унес очень быстро. Сначала Кэтрин гуляла по полю, тому самому, где пару дней назад она видела себя взрослую и с семьей. Босые ноги ступали по мокрой траве, солнце только встало, а где-то вдали слышалось пение птиц. Шаг…другой шаг…теперь она идет не по поляне, а по старому деревянному полу. Она остановилась в темной, затянутой портьерами комнате, где горел единственный канделябр со свечами. Перед ней, на дорогом кресле сидел Гарри. Его руки крепко сжимали подлокотники. Как только Кэтрин появилась в комнате он встал, остановился рядом с ней и теперь они оба смотрели на человека в черной мантии, который преклонил колени. — Значит, меня плохо информировали, — сказал Гарри высоким холодным голосом, в котором пульсировала ярость. — Хозяин, я молю вас о прощении, — прогнусавил человек, стоящий на коленях. Его макушка блестела на скудном свету. Похоже, он дрожал. — Я не виню тебя, Руквуд, — сказал Гарри тем же холодным, жестоким голосом. Кэтрин наблюдала за братом, который уверенными шагами стал обходить этого человека. — Ты уверен, что дело обстоит именно так, Руквуд? — спросил Гарри. — Да, милорд, да… Я ведь сам работал в этом отделе… — Эйвери говорил мне, что Боуд сможет взять его оттуда. — Боуд никогда не смог бы взять его, хозяин… Он должен был понимать это… без сомнения, именно поэтому он так упорно сопротивлялся наложенному Малфоем заклятию Империус… — Встань, Руквуд, — шепнул Гарри. Коленопреклонённый едва не упал, спеша выполнить приказание. Его лицо было изрыто оспой — рябины чётко выделялись в свете канделябра. Даже поднявшись на ноги, он не выпрямился до конца, а замер в полупоклоне, украдкой бросая вверх, на лицо Гарри, полные ужаса взгляды. — Ты хорошо сделал, что сказал мне об этом, — произнёс Гарри. — Что ж… Похоже, я потратил многие месяцы на пустые усилия… впрочем, неважно… теперь мы начнём всё заново. Ты удостоился благодарности лорда Волан-Де-Морта, Руквуд… — О, милорд… спасибо, милорд! — выдавил из себя Руквуд голосом, хриплым от облегчения. — Мне понадобится твоя помощь. Мне понадобится вся информация, какую ты сможешь добыть. — Конечно, милорд, конечно… всё, что угодно… — Очень хорошо… ты можешь идти. И пришли ко мне Эйвери. Руквуд попятился, кланяясь, и исчез за дверью. Они остались в комнате вдвоем. Кэтрин пыталась что-то сказать, но ее словно лишили голоса. Она подняла руки и пыталась привлечь внимание брата, который, по всей видимости, не замечал ее присутствия. Гарри повернулся к стене. На ней, в тени, висело зеркало с трещиной, все в каких-то древних пятнах. Гарри шагнул к нему и Кэтрин последовала за ним. Их отражение выросло и яснее обозначилось в полумраке…рядом с Кэтрин стоял высокий человек, лицо белее черепа…красные глаза с целями вместо зрачков… Кэтрин повернулась к человеку, где пару секунд назад стоял Гарри. За место него на нее глядел Воландеморт, который растянул свою улыбку на пол лица. -НЕ-Е-Е-Е-Т! Кэтрин упала с кровати, отчаянно махая руками, запутавшись в пологе. Несколько секунд она не могла понять, где находится: она была уверенна, что на нее их темноты вот-вот снова глянет белое, похожее на череп лицо. В камине трескал огонь, тихое сопение Агнес доносилось из соседней койки. Кэтрин встала с пола и посмотрела на соседку, на которой были меховые наушники. Уснуть Кэтрин уже не могла. Она достала тетрадь, которую завернула в несколько слоев одежды, и, усевшись рядом с камином стала писать: Что будет с Эйвери? Он дал Воландеморту ложную информацию, теперь тот в ярости. Но почему я сначала видела Гарри, а в отражение Темного Лорда? Но Руквуд собирается ему помочь, теперь он снова на верном пути. Руквуд, один из Пожирателей, которые сбежали из Азкабана. Сейчас Руквуд сказал ему, что Боуд не мог этого сделать. Взять что-то. Боуд, должен был знать, что не сможет … На Боуда наложили заклятие Империус, теперь ясно что это дело рук Малфоя старшего. Так вот почему они его убили! Когда Боуд попытался украсть это оружие, с ним что-то случилось. Я думаю, на этом оружии или вокруг него были какие-то оборонительные заклятия и его нельзя было трогать. Поэтому Боуд и очутился в больнице святого Мунго — память отшибло и язык отнялся. Но целительница сказала, что он поправляется. А они не могли допустить его выздоровления, правда? Шок, который он испытал, коснувшись этого оружия, мог разрушить чары, наложенные Малфоем. Если бы к нему вернулся дар речи, он рассказал бы, что делал. И все бы узнали, что его посылали украсть оружие. Конечно, Люциусу Малфою ничего не стоило наложить на него заклятие. Он же днюет и ночует в Министерстве! И он был на слушание Гарри! Картина в моей голове начинает складываться… Стерджиса Подмора арестовали за попытку проникнуть через запретную дверь, которую я и, как выяснилось, Гарри видим во снах. Наверное, Люциус и его заколдовал, и, наверное, в тот день, когда мы его и видели. У Стаджиса была мантия невидимка Грюма, что если это его голос я слышала в тот день, что если Люциус узнал о его присутствии и наложил на него заклятие Империус. И когда у Стерджиса опять появилась возможность, тут он и попытался проникнуть в Отдел, чтобы украсть то, чего так жаждет Воландеморт. И Руквуд там работал, теперь он пошлет его. Кэтрин пролистала свою тетрадь, в которой на разных страницах были записи, не имевшие между собой смысла. Может оно и к лучшему, так она упорядочивала хаос в голове и снова могла вернуться к какому-то моменту, ей лишь нужно было открыть страницу и сделать дополнительные записи. — Когда придет время, — прошептала Кэтрин, — я сожгу тебя… Она легла вновь в кровать, голова продолжала кипеть. Но по совету Снейпа она отпустила все лишнее и вскоре уснула. — Встаньте, Кэтрин. Через неделю-другую после сна о Руквуде Кэтрин обнаружила, что стоит на коленях в кабинете Снейпа, пытаясь собраться с мыслями. — Прошлый раз у вас получалось лучше, отдохните. Мистер Поттер, вы следующий. Кэтрин села на кресло и пыталась не думать о Сириусе, с которым так давно не общалась. А ведь с ним она хотела обсудить многое. — Сколько еще снов о Темном Лорде вы видели? – вдруг спросил Снейп у Гарри через две минуты. Кэтрин с интересом подняла взгляд. — Только этот, - сказал Гарри. — Возможно, — сказал Снегг, чуть сузив свои холодные тёмные глаза, — возможно, вам просто нравятся эти сны и видения, Поттер. Может быть, благодаря им вы чувствуете себя особенным — этакой важной шишкой, а? — Нет, не чувствую, — сказал Гарри сквозь зубы, крепко сжимая в руке волшебную палочку. — Вот и славно, Поттер, — холодно сказал Снегг, — потому что в вас и вправду нет ничего особенного, и совсем не ваше дело слушать, что Тёмный Лорд говорит своим Пожирателям смерти. — Нет, это ваше дело, не так ли? — выпалил Гарри. Он вовсе не хотел произносить эти слова, они вырвались у него помимо воли — уж очень он был раздражён. — Что снилось тебе, Гарри? – спросила Кэтрин, прерывая их гляделки. — Я видел тебя там, - сказал он сузив глаза. — Я тоже тебя видела. Значит, мы снова видели один и тот же сон. — Это не хорошо, — перебил их Снейп. Долгое время они сверлили друг друга взглядом. Снейп вновь поднял палочку. Гарри и Кэтрин, стоявшие рядом, не знали кому достанется. — Легилименс! Кэтрин почувствовала неприятную боль в висках. Она видела, как к ней приближается мужчина с размытым лицом, который нес на своих руках девочку. Все отчетливее она стала видеть кабинет Снейпа и его лицо. Кэтрин подняла свою палочку. — Протего! Снегг пошатнулся — конец его палочки взлетел вверх, она больше не указывала на Кэтрин, — и вдруг в сознание Кэтрин хлынули воспоминания, которые не принадлежали ей: крючконосый мужчина кричал на съёжившуюся женщину, а черноволосый мальчонка плакал в углу… подросток с сальными волосами сидел один в тёмной спальне, направив палочку в потолок и сбивая мух… какая-то девочка смеялась над худощавым пареньком, который пытался оседлать брыкающуюся метлу… — ДОВОЛЬНО! Кэтрин будто изо всех сил толкнули в грудь; попятившись назад, она чуть не упала, но брат ее удержал на руках. — Что ж, мисс Поттер, уже лучше. Тяжело дыша, Снейп поправил Омут памяти, где перед началом урока снова спрятал несколько своих мыслей, словно проверяя, там ли они еще. –Не помню, советовал ли я вам применять Щитовые чары…однако они, без сомнения, оказались эффективными… — Меня Гарри научил, — гордо сказала Кэтрин. –Мы с ним практиковались… — Попробуем еще раз, ладно? Гарри, теперь ты. — сказал Снейп и Кэтрин села на свое место. — Легилименс! Гарри пулей нёсся по коридору к Отделу тайн, мимо голых каменных стен, мимо факелов… простая чёрная дверь вырастала на глазах: казалось, он вот-вот в неё врежется, до неё оставался всего шаг-другой, и он снова увидел тонкую полоску слабого голубого света… И дверь распахнулась! Наконец-то он очутился за нею, в круглой комнате с чёрными стенами и чёрным потолком; здесь синим пламенем горели свечи, а вокруг было множество новых дверей… ему нужно было двигаться дальше… Но какую дверь выбрать?.. — Поттер! Гарри открыл глаза. Он лежал навзничь, не имея ни малейшего понятия о том, как оказался на полу; вдобавок он ещё и задыхался, как будто и вправду пробежал весь коридор Отдела тайн, проскочил в чёрную дверь и нашёл круглую комнату. — Объяснитесь! — выкрикнул Снегг; он стоял над ним с разъярённым видом. — Я… не знаю, что случилось, — честно сказал Гарри, подымаясь на ноги. На затылке у него вскочил большой желвак, перед глазами всё плыло. — Я никогда раньше этого не видел. То есть я уже говорил вам, что мне снилась эта дверь… но она ещё никогда не открывалась… Кэтрин встала с места и подошла к брату. — Вы небрежны в работе! Вы ленивы и расхлябанны, Поттер! Неудивительно, что Тёмный Лорд… — Позвольте спросить вас, сэр, — вспыхнув, перебил его Гарри, — почему вы называете Волан-де-Морта Тёмным Лордом? На моей памяти его называли так только Пожиратели смерти. Снегг открыл рот, собираясь злобно осадить его, — но тут где-то вдалеке раздался женский крик. Подбородок Снегга взлетел вверх, он уставился в потолок. Кэтрин немного испугалась. — Что за… — пробормотал он. Гарри слышал какой-то невнятный шум, доносящийся оттуда, где, по его представлениям, находился вестибюль. Нахмурясь, Снегг перевёл взгляд на Кэтрин. — Вы видели что-нибудь необычное по пути сюда, Поттер? Гарри и Кэтрин покачали головой. Где-то над ними снова вскрикнула женщина. Снегг шагнул к двери, по-прежнему держа палочку наготове, и скрылся из виду, Кэтрин побежала за ним. Гарри немного помедлил, затем двинулся следом. Крики и впрямь доносились из вестибюля; подбегая к каменной лестнице, ведущей из подземелья, Кэтрин слышала их всё отчётливее. Неужели маньяк снова решил напасть на кого-то? Блейз соврал? Выскочив наверх, она обнаружил, что в вестибюле полно народу — взбудораженные ученики кучей вывалили туда из Большого зала, где ещё не кончился ужин, и на мраморной лестнице тоже стояла плотная толпа. Кэтрин протолкалась через компанию высоких слизеринцев и увидел, что ребята образовали в середине огромный круг — у кого-то были взволнованные лица, a у кого-то даже испуганные. Прямо напротив себя, с другой стороны вестибюля, Кэтрин заметила профессора МакГонагалл; она выглядела так, словно сцена, открывшаяся её глазам, вызывала у неё лёгкую дурноту. Кэтрин выдохнула. Посреди вестибюля, с палочкой в одной руке и пустой бутылкой из-под хереса в другой, стояла профессор Трелони, и вид у неё был абсолютно сумасшедший. Волосы её встали дыбом, очки перекосились, так что левый глаз казался больше правого, а бесчисленные шали и шарфы хаотически свисали с плеч, создавая впечатление, что она расползается по швам. На полу рядом с прорицательницей лежали два огромных чемодана, один вверх ногами — похоже было, что его спустили по лестнице вслед за ней. Профессор Трелони в ужасе смотрела на кого-то, находившегося у подножия лестницы, но скрытого от Кэтрин. — Нет! — выкрикнула она. — НЕТ! Это невозможно… так нельзя… я отказываюсь в это верить! — Вы не знали, что всё к этому шло? — сказал тонкий голосок, в котором слышалось жестокое удовлетворение, и Кэтрин, чуть сместившись влево, увидела, что человек, повергший Трелони в такой ужас, — не кто иной, как профессор Амбридж. — Хоть вы и не в силах предсказать даже погоду на завтра, вы, конечно же, не могли не понимать, что ваш убогий стиль работы и неодобрение, которое я ясно продемонстрировала вам во время моих инспекций, делают ваше увольнение неизбежным! — Вы н-не можете! — взвыла профессор Трелони; из-под её огромных очков струились слёзы. — Вы… н-не можете меня уволить! Я п-провела здесь шестнадцать лет! Х-хогвартс — м-мой родной д-дом! — Он был вашим домом, — сказала профессор Амбридж, и Кэтрин с отвращением заметил, что её жабье лицо растянулось в злорадной усмешке при виде того, как профессор Трелони, безудержно рыдая, рухнула на один из чемоданов, — но перестал им быть час назад, когда министр магии подписал приказ о вашем увольнении. А теперь будьте добры покинуть замок. Вы нам мешаете. Рядом с Кэтрин стоял Гарри, который с ненавистью наблюдал за происходящим. С жадным наслаждением она смотрела, как профессор Трелони содрогается и стонет, в приступе отчаяния раскачиваясь на своём чемодане взад и вперёд. Гарри услышал приглушённые рыдания и оглянулся: Лаванда и Парвати, обнявшись, тихо плакали друг у дружки на плече. Потом он услыхал шаги. Отделившись от зрителей, профессор МакГонагалл подошла к Трелони и стала утешать прорицательницу, легонько похлопывая её по спине и одновременно вынимая из складок мантии большой носовой платок. — Ну-ну, Сивилла… успокойся… вот, вытри слёзы… всё не так плохо, как ты думаешь… тебе не придётся покидать Хогвартс… — Неужели, профессор МакГонагалл? — ледяным тоном осведомилась Амбридж, сделав несколько шагов вперёд. — И кто же уполномочил вас сделать подобное… — Я, — раздался звучный голос. Дубовые парадные двери распахнулись. Стоявшие рядом с ними ученики посторонились, освобождая путь Дамблдору, только что появившемуся на пороге. Кэтрин понятия не имела, что на ночь глядя понадобилось директору под открытым небом, но его фигура на фоне туманных сумерек казалась весьма внушительной. Оставив двери широко распахнутыми, он двинулся через ряды зрителей к заплаканной, дрожащей Трелони, которая по-прежнему сидела на чемодане, и замершей около неё МакГонагалл. — Вы, профессор Дамблдор? — спросила Амбридж с каким-то особенно неприятным коротким смешком. — Боюсь, вы не понимаете ситуации. У меня имеется, — и она вытащила из складок мантии свиток пергамента, — приказ об увольнении, подписанный мною и министром магии. Согласно Декрету об образовании номер двадцать три, генеральный инспектор Хогвартса обладает правом присутствовать на занятиях, назначать испытательные сроки, а также увольнять любого преподавателя, чьи методы работы она — то есть я — сочтёт не соответствующими нормам, установленным Министерством магии. Я решила, что профессор Трелони профессионально некомпетентна. Я освободила её от должности. К огромному удивлению Кэтрин, Дамблдор продолжал улыбаться. Он опустил взгляд на профессора Трелони, которая всё ещё бурно всхлипывала, сидя на чемодане, и сказал: — Разумеется, вы совершенно правы, профессор Амбридж. Как генеральный инспектор, вы имеете полное право увольнять моих преподавателей. Однако у вас нет права выгонять их из замка. Боюсь, — продолжал он с коротким вежливым поклоном, — что подобные решения по-прежнему находятся во власти директора, и мне угодно, чтобы профессор Трелони осталась жить в Хогвартсе. При этих словах профессор Трелони не то икнула, не то истерически хихикнула: — Н-нет, я п… пойду, Дамблдор! Я ос… оставлю Хогвартс и п… поищу счастья ещ… ещё где-нибудь… — Нет, — отрезал Дамблдор. — Мне угодно, чтобы вы остались, Сивилла. — Он повернулся к МакГонагалл. — Могу я попросить вас проводить Сивиллу обратно наверх, профессор МакГонагалл? — Конечно, — ответила та. — Поднимайся, Сивилла… Из толпы поспешно вышла профессор Стебль и взяла Трелони под другой локоть. Вместе они провели её мимо Амбридж и двинулись вверх по мраморной лестнице. За ними суетливо побежал профессор Флитвик; вынув по дороге палочку, он скомандовал: «Локомотор, Чемоданы!» — и багаж профессора Трелони, всплыв в воздух, тронулся вслед за ней. Сам Флитвик замыкал процессию. Профессор Амбридж застыла на месте, не сводя глаз с Дамблдора, который по-прежнему благожелательно улыбался. — И что, — сказала она шёпотом, разнёсшимся по всему вестибюлю, — что вы будете с ней делать, когда я назначу нового учителя прорицаний и ему понадобится её комната? — Это не проблема, — вежливо ответил Дамблдор. — Видите ли, я уже нашёл нового учителя прорицаний, а он предпочитает жить на первом этаже. — Вы нашли?.. — пронзительно воскликнула Амбридж. — Вы? Позвольте напомнить вам, Дамблдор, что, согласно Декрету номер двадцать два… — Министерство имеет право утвердить подходящего кандидата в том — и только в том — случае, если директор не сумеет найти такового, — сказал Дамблдор. — Но я рад сообщить вам, что в данном случае мне это удалось. Позвольте представить… Он повернулся к раскрытым входным дверям, в которые затекала лёгкая ночная дымка. Кэтрин услышала стук копыт. В толпе учеников раздалось встревоженное шушуканье, и те, кто был ближе всех к дверям, торопливо попятились. Некоторые даже споткнулись, стремясь как можно скорее очистить дорогу новому преподавателю. В туманной дымке появилось лицо, которое Кэтрин уже видела однажды глухой, страшной ночью в Запретном лесу, — снежно-белые волосы и поразительной синевы глаза, голова и торс человека на теле пегой лошади. — Это Флоренц, — с беспечной улыбкой сказал Дамблдор остолбенелой Амбридж. — Надеюсь, он вас устроит.