Записки о Человеке

Жизнь продолжалась лишь благодаря мечтам. Можно сказать, что всё, что отличало существование от жизни, были мечты. Человек мечтал о местах, о событиях, о других людях, мечтал для того, чтобы быть счастливым, и сам процесс уже приносил счастье. Конечно, жил он не одними мечтами, и не одними мечтами был счастлив, но без них всё остальное будто бы и радости не приносило. Это можно сравнить с настроением путника, который почему-то застрял на одном месте и не мог отправиться в путь так долго, что все эти прекраснейшие тихие закаты и рассветы, аккуратные порывы ветра, приветливые лица, добрые слова, всё, что вокруг было достойно внимания, всё это лишь утомляло и наводило скуку. Такой путешественник наверняка жаждет бури, которая сметёт всё, что было, и принесёт то, чего не было. Но бури нет и не будет, потому что нет того, кто её приведёт. Даже тех, кто хочет что-то изменить – как этот странник – не так много. Но если бы этот путник смог вырваться, нашёл бы потерянный путь, а может и вовсе решил бы создать новый, свой собственный, тогда бы он испытал то чувство, что чувствует Человек, когда обретает новую мечту. Странник бы шёл, нигде не задерживаясь, смотрел бы вокруг и был бы рад тому, что видел, ведь это и есть суть любого странника – смотреть, видеть и радоваться. Путник знает - то, что он оставит после себя есть ничто по сравнению с тем, что он видит в пути. А Человек, догадывается ли он, что его мечты, такие далёкие и яркие, как негаснущие костры в тёмную ночь, всегда близкие и всегда далёкие, что они и есть причина того счастья, что он находит в простых моментах и вещах? Да, он догадывается, и потому хранит свои мечты как сокровище, потому хочет видеть, что таким сокровищем обладает не он один, и улыбается каждый раз, когда видит это. И у него есть не то чтобы ещё одна мечта, но что-то на неё похожее – увидеть, горизонт, пылающий от этих костров. А может, потому горизонт и горит каждое утро и каждый вечер, что люди всегда о чём то мечтают? Глупая мысль, но разве это плохо? Ведь вместе с тем она красива. Но было и то, другое счастье, которое Человек испытывал лишь тогда, когда погружался в мечты. В том огромном мире фантазии, где из ничего рождалось всё, где не было правил и можно было делать что захочется, в нём Человек всегда отправлялся лишь в те маленькие и тёплые уголки, где он прятал свои драгоценные мечты. Они согревали его всегда, когда ему было холодно и одиноко, они успокаивали его, когда ему было страшно и больно, а когда он смеялся, они делали его улыбку ярче, а смех громче. Он любил эти маленькие прогулки по своей сокровищнице, действительно любил. Вот и сейчас, вернувшись из под сероватого неба домой, Человек лежал на своей кровати, подложив руки под голову, смотрел вверх и улыбался. Потолка он не видел, ведь потолок был в общем мире, а Человек сейчас жил в своём. Он видел просторную комнату, залитую приглушённым жёлтым светом, который превращал в зеркала большие окна, отделяющие тёплое помещение от вечерней дождливой улицы. В них отражались люди, которые были счастливы. Человек видел широкие, несдерживаемые улыбки и улыбки маленькие и аккуратные, но такие же искренние. Он слышал смех и слова, которые звучали бы лишь для друзей, ведь здесь, в этом месте не было тех, кто не был готов стать кому-то другом. Человек не знал и половины из собравшихся, но ему казалось, что что-то их всех связывает, что будто все они здесь – актёры одного большого театра, знакомые уже вечность, и лишь для невидимого зрителя притворяются, что улыбаются друг другу впервые. Было ещё кое-что, кроме улыбок и смеха, что Человек видел и слышал: на грани его восприятия, невидимый ни для кого кроме него, где-то в углу комнаты плавно кружился маленький огонёк, а вместо треска дров слышался тот, до боли знакомый звук скрипки. Человек сделал шаг, чтобы посмотреть, над чем кружится огонёк. Человек увидел Человека.