Боль давно минувших дней

Мелодии поющих птиц ласкали слух. Вокруг темнота, спокойствие. Но почему так? Тарталья же точно помнил, как дрался с Чжун Ли в Золотой палате. Неужели он умер? "Давно пора," — промелькнуло в голове, — "Надо было покончить со всем этим еще тогда, когда я только упал в Бездну там, в лесу... Хотя, нет," — дал себе мысленную пощёчину, — "Тогда бы я не познакомился с Чжун Ли и не влюбился бы в этого до одури милого бога." Чжун Ли? Резко заложило уши. Далеко впереди появился свет. "Да, — улыбнулся самому себе, — Судьба добрее ко мне, чем ей следует быть. Она права. Еще не время. Не время сдаваться." Он побежал навстречу свету что есть сил. Что-то слепит в глаза. Тарталья поморщился и, хоть и с большим усердием, открыл глаза. На него падают лучи утреннего солнца, которое только-только начало подниматься, из окна рядом, потому и слепит. Рядом сидит Чжун Ли на деревянной табуретке, весь встревоженный, но, в то же время, испытывающий облегчение. Поодаль действительно пели птицы, выпущенные из своих клеток. Сам же парень лежал на кровати, заботливо накрытый одеялом, чистый и... почему его грудь светится желтым? — Чайльд, — ритуальщик сжал чужую руку в своих, видимо заметив, что его гость очнулся, — Как ты сейчас себя чувствуешь? Что-то болит? — Нет, я в порядке, но... — предвестник осматривал окружающие его стены и мебель; все указывало на строгий стиль Ли Юэ: какие-то свитки, стол для каллиграфии, минималистичные шкафы и комоды, — Где мы? — У меня дома. — А... Тогда хорошо, — парень тепло улыбнулся и попытался приподняться на локти, вот только ничего не получилось. — Не вставай. Твой позвоночник сильно пострадал, тебе нужно отдыхать, — строго приказал Чжун Ли. — Ладно, а что это?... — бросил взгляд на свою мерцающую символом гео грудь. — Моя магия лечения. Мои познания в ней невелики, это все, что я могу, но даже это все еще опережает современную медицину в эффективности, поэтому я привел тебя к себе, а не в больницу, — он проговаривал всё, как скороговорку, пока в один миг не затих; глубоко вздохнув, Моракс сжал чужую ладонь крепче и склонился к ней, — Прости меня, Чайльд. Прости, этого больше никогда не повторится. Я не хотел... — Да бросьте, сяньшэн, — помотал головой в знак отрицания, — Это такие пустяки. Лучше скажите, — эти бездонные глаза вдруг засияли такой надеждой и искренностью, как никогда прежде, — Как Вы себя чувствуете? Вам больше не больно? Сердце Чжун Ли пропустило удар. Дурачок. Этот дурачок чуть не погиб несколько часов назад, чуть не распрощался со всем, что так любит, и теперь спрашивает такие глупости? Глупый, глупый Тарталья. — Всё, — его голос предательски дрогнул; уголки губ сами расплылись в улыбке, плечи слегка затряслись, как будто бог сейчас заплачет, но золотые глаза оставались совершенно сухими, будто все в норме, — Всё хорошо, Чайльд. Боль давно минувших дней меня больше не преследует. Я не знаю, как тебя отблагодарить. — Ты уже меня отблагодарил! Ты согласился на бой со мной... — рыжеволосый погладил большим пальцем чужую ладонь, —Для меня это - настоящее признание, как равного себе. Получить его от тебя - моя самая большая награда. — Потому что я Моракс? — Нет, — ухмыльнулся; его взгляд искрился от переполнявших его чувств, — Потому что ты - Чжун Ли. На какую-то секунду бог забыл, как дышать, но затем лишь мягко улыбнулся и кивнул. Он осознал, что полюбить вновь - не так сложно, как может показаться. *** Всё вернулось на круги своя: работа в ритуальном бюро занимала мысли все время Чжун Ли. Да, клиентов немного, как и всегда, но внутреннее сострадание подсказывает, что так лучше для самих же людей, пусть и натура дракона, которая любит богатства и все то, что хоть немного блестит, твердит об обратном. Тем временем, у Тартальи тоже ничего не поменялось. Долги скапливались, он их выбивал, мора текла рекой в Банк Северного королевства, и так по кругу - настоящий нескончаемый цикл. Но парня все устраивало, ведь за труды его всегда ждала приличная зарплата, а в домах должников - повод поразвлечься и, в противном случае, помахать кулаками. И лишь поздними вечерами, когда весь Ли Юэ начинал светиться словно бенгальские огни, бог и предвестник выходили встретиться друг с другом. Вместе они все также смотрели театральные постановки, слушали превосходную музыку на концертах, что устраивала их старая знакомая Синь Янь, ужинали в различных забегаловках и, на контрасте, наслаждались лучшими чаями в чайном доме Яньшань. Всё вернулось на свои места, кроме одной детали. Всё таки кое-что изменилось. Наблюдая иногда чересчур серьезное лицо друга, Тарталье хотелось от всей души заставить его рассмеяться или хотя бы улыбнуться; Чжун Ли все больше горел желанием коснуться чужой ладони, переплести пальцы, сжимая, чувствуя, что они близки, как никогда; а обьединяла их постоянная нужда поднять взгляд на любимого и ни в коем случае его не отводить, так бы любовались друг другом до скончания веков. Только вот на этом вся романтика и заканчивалась: никто не решался что-то сказать по этому поводу или выразить свои чувства каким-либо другим способом. Оба были полностью уверенны в том, что это не взаимно, смирившись с тем, что они лишь хорошие друзья и ни более, ни менее. Однажды подходил к концу один из таких вечеров. Приятная прогулка сделала свое дело: и Тарталья, и Чжун Ли отлично провели время, но пора было прощаться. Предвестник проводил до дома последнего и, тепло улыбнувшись и помахав рукой, ушел в банк. Моракс наблюдал за парнем своими сверкающими в темноте глазами, пока тот полностью не скрылся из виду в ночном городе. Довольно хмыкнув, он заходит в дом, попутно снимая свой излюбленный сюртук и плащ и решая заняться каллиграфией. Такое занятие его успокаивало и заставляло мысленно вернуться во времена древнего Ли Юэ, когда повсюду царила эстетика аристократии и науки. Эпоха его так называемой юности - его самая любимая. Мужчина приветствует своих певчих птичек, выпуская их из позолоченых клеток, что подвешены к потолку. Им ведь тоже нужно размяться, помахать своими крыльями. Пока Терра, Чинзы и Кэийаку* летали по дому - именно так и звали его щебечущих друзей - Чжун Ли достаёт старинную чернильницу, расписанную одним мастером из деревни Цинцэ, которого уже давно нет в живых; без внимания не осталась и кисть из козьего меха. Она отличалась от других своей податливостью и особой мягкостью, подходила для рисования достаточно крупных иероглифов и даже живописи; в основном если и доводилось что-то нарисовать, то это были какие-нибудь натюрморты с цветами или пейзажи. Пора бы взять и свиток, на котором вскоре появится новый шедевр изобразительного исскуства - целая стопка находилась на полке, плотно скрученных и мирно ждущих своего звездного часа. Только бог хотел было взять один из чистых свитков, как его взгляд зацепился за золотую шкатулку, что стояла совсем рядом, а в ней - память о пыли. В груди будто вспыхнула искра, разливаясь холодком по телу и придавая некое состояние воодушевления. У архонта было ощущение, что теперь он точно сможет. Взяв шкатулку, он аккуратно дернул край её крышки и та легко поддалась, являя собой последний подарок от покойной наставницы и подруги. Чжун Ли выставил немного руку вперед, позволяя артефакту приподняться в воздухе благодаря гео магии. Прикрывая веки, мужчина улыбнулся. — Я отпускаю тебя, — бархатный шепот граничил с хрипотцой. Память о пыли вдруг зашевелилась: каменные бруски начали двигаться, выходя по очереди из друг-друга, обнажая сгусток энергии, что был внутри. Тот так ярко засветился, что озарил золотом всю комнату, ослепляя. Неожиданно этот же сгусток заговорил мягким и искристым голосом Гуй Чжун. "Приветсвую, мой старый друг. Кажется, что ты всё таки смог достойно ответить на мой вызов, тем самым открыв этот сложный замок. Решение его тебе явно далось нелегко, но ты и сам наверняка понял, что так было необходимо ради тебя же самого. Скорее всего меня уже нет в живых, ведь Чжун Ли, которого я знаю, не смог бы даже скалу толком поднять, — тут послышался еле сдерживаемый добрый смех, словно звон колокольчиков, — Но знай - я горжусь тобой, ведь ты и правда справился, раз слушаешь это. Наконец-то ты понял, чего стоишь на самом деле, наконец-то ты понял, что достаточно самостоятелен, чтобы двигаться дальше без меня, — тихий вздох, — Позволь дать тебе одно наставление напоследок... — голос на секунду замолк, — Возможно прозвучит странно, но, прошу, вслушайся в шепот дождя. Эта мелодия прозрачной, как стекло, воды, что укрывает сотни тысяч гор, привнесет покой в твою душу. Я ведь знаю, как он тебе необходим, — молчаливая пауза, — Жаль, что я так и не смогу переродиться, чтобы увидеться с тобой вновь. Селестия никогда не питала ко мне теплых чувств, а значит и права жить вновь я иметь, скорее всего, не буду. Но я спокойна за тебя, пока ты помнишь о своём спасении в воде. Прощай, Чжун Ли. И не забывай, что золото получают из руды так же, как и счастье после тернистого пути." После этих слов сгусток энергии навсегда умолк и рассыпался на тысячи золотых искорок, что, упав, погасли. Словно самый настоящий фейерверк. Из глаза потекла одинокая слеза, скатившись по щеке. Чжун Ли счастливо улыбался - теперь он знает, как ему быть. *** На радость трудолюбивому, не знающему отдыха, народу следующий день оказался выходным. Именно поэтому город гудел, словно пчелиный улей, но уже не от рабочей атмосферы, а от веселых возгласов. Магазины забиты тоннами товаров и покупателей, рестораны с большим удовольствием подают только самые лучшие блюда, а актеры в театрах счастливы видеть улыбки на лицах восторженных зрителей. Чжун Ли не был исключением - он тоже был несказанно рад выходному дню, ведь сегодня он сможет совершить задуманное прошлым вечером. Ноги сами несут его в Банк Северного Королевства, где он натыкается на Тарталью, что стоит возле ресепшена, переговариваясь с главным секретарем. Вид у того предвкушающий - по всей видимости, тому хотелось что-то непременно выпытать у девушки. — Ну как? Моё письмо ведь доставленно в Снежную? Прошу, скажи, что да, — Чайльд состроил милую моську, как у маленького щеночка. Найдется ли у кого-нибудь смелости хоть в чем-то отказать столь милому взгляду голубых, словно кристально чистые озера, глаз? — Да, доставили, — немного вымученно ответила секретарша, завидев чересчур довольное лицо напротив стойки, — Но необязательно ведь ходить и спрашивать об этом шестой раз за день, ну, правда, ты меня отвлекаешь от работы и распугиваешь клиентуру... О, — она заметила, как возле входа топчется мужчина, еще и очень статно одетый, а значит - потенциальный клиент! — Прошу, проходите, — бесцеремонно отпихнула предвестника, чтоб не мешал, — Добро пожаловать в Банк Северного королевства! Чем я могу Вам помочь? Возможно, Вы ходите взять кредит? Или погасить его? Или оформить депозит? Или... — Ох, благодарю за Вашу любезность, — вздохнул архонт, подходя ближе и приветливо улыбаясь, — Но, увы, вынужден расстроить, я здесь не за этим, — сиющие золотом глаза устремили свой взор на копну рыжих волос, — Здравствуй, Тарталья. Позволишь украсть тебя на небольшой разговор? Заранее прошу прощения, если оторвал тебя от чего-то важного. Член Фатуи нежно улыбнулся в ответ, качая головой. — Нет, что ты, я совершенно свободен, — направляясь к выходу, он жестом манил за собой, — И буду только рад присоединиться к тебе. На выходе из банка, где дежурила охрана, открывался замечательный вид на главную площадь с отдыхающим простым людом. Было в этом что-то одновременно мирное и спокойное но, в то же время, казалось быстрым потоком - словно река, которую просто невозможно остановить. Тарталья поневоле засмотрелся на городской пейзаж, облокачиваясь на красные перила. Рядом с ним теперь стоял и сам архонт, ведь он как никто понимал эту тягу - мечтательно глядеть, как процветает целая нация, как со стороны выглядит сама человеческая жизнь. — Я хотел бы предложить тебе составить мне компанию, направившись со мной на эти выходные отдохнуть в постоялый двор Ваншу. Если ты все также свободен и завтра, разумеется, — за спиной у мужчины была большая плетенная корзина. Скорее всего, там уже находилось все самое необходимое, сложенное и упакованное в лучшем виде; кто-кто, а Чжун Ли был некоторым педантом в своем роде. Оно и неудивительно - от бога контрактов, что ценит строжайший порядок во всем, ожидать другого и не стоило бы. Отказывать ему рыжеволосый был совершенно не намерен. Целых два дня с его любовью, полные двадцать четыре часа в сутки совместного времяпрепровождения, спать под одной крышей и, может быть, даже в одной комнате! Чальд, конечно же, не надеялся таким образом как-то соблазнить своего друга; ему достаточно и того, что между ними есть сейчас. — С превеликим удовольствием проведу эти дни с тобой! — парень от не пойми откуда взявшегося смущения начал немного нервно теребить свою сережку, — Только что ж ты заранее не сказал? Я бы вещи сразу собрал, а так тебе придется меня чуть-чуть подождать... — Хотел сделать сюрприз, — Чжун Ли непривычно загадочно улыбнулся; он явно что-то задумал, но разгадывать смысла особо нет - никогда не угадаешь, что у самого бога может быть на уме, — Ничего страшного, я подожду тебя здесь, пока ты пакуешь вещи. — А, ну, хорошо! — воскликнул Чайльд, помахав рукой и забегая обратно в банк, — Я тогда быстро! Можете засекать время! Последняя фраза заставила архонта прыснуть в кулак. Но юноша слова на ветер, видимо, никогда не бросает - не прошло и пяти минут, как он вернулся, чуть запыхаясь, с походной сумкой небольшого размера, наспех застегнутой. Озорно кивнув друг-другу они двинулись в путь. Погода стояла отличная. Не жарко от слова совсем: по небу плавают облака, закрывая собой солнце, а легкий ветерок ласкал открытые участки кожи и волосы. Предвестник и ритуальщик не спеша идут по чуть заросшей травой тропинке прямо через долину Гуйли, шутя или рассказывая всяческие истории о родной для каждого культуре или о своей жизни в целом. Через час оба немного выдохлись постоянно идти вперед, так что было принято решение сделать небольшой привал. Чжун Ли, заприметив огромное дерево неподалёку, предложил присесть рядом с ним; так и поступили. Это оказался дикий персик. Его спелые плоды так и норовили упасть со своих веток. Пока рыжий, облокотившись о ствол, потягивал мышцы и сладко зевал, его попутчик сорвал самый наливной, самый лучший персик, что свисал ниже всех, как будто тот сам просил, чтобы выбрали именно его, и протянул голубоглазому. — Будешь? – фрукт в его руках так и манил к себе - на вид сочный, красно-желтый, источавший удивительный аромат. — О, да! — Чайльд немного удивился, но сразу же благодарно улыбнулся, принимая персик, — Спасибо! Было так вкусно, что парень млел от удовольствия, а сок чуть стекал прямо на землю. Архонт знал, что такой жест Тарталье ни о чем не скажет, но это ничего - придет время, и тот все поймет. Вдруг над их головами что-то быстро пронеслось, словно мимолетное виденье. Чайльд чуть не поперхнулся от неожиданности, но разглядев, что это все все-таки было, восторженно воскликнул, указывая пальцем на порхающих существ. — Смотри, Чжун Ли! Это же гео кристальные бабочки! — в глазах плескался неподдельный интерес, — Говорят, их ядрышки можно использовать, как ночные светильники... И действительно: на крылях бабочек черный цвет резко переходил в ярко-жёлтый, который еще больше наливался золотым благодаря свету от кристальных ядер. Две бабочки кружили вокруг друг друга, словно в танце, и оставляя в воздухе мерцающую пыль. Завораживающее зрелище. — Раньше так люди и делали, поэтому их популяция значительно уменьшилась, — пояснил архонт, так же блаженно рассматривая прекрасных насекомых, — К тому же, они предпочитают места, в которых концентрируется гео магия. Встретить их здесь - и правда настоящее чудо. — Как здорово... Чем-то похожи на нас, когда мы гуляем по ночному Ли Юэ, ха-ха, — смущенно заметил рыжеволосый, чуть отвернувшись. — Мне нравится твоё сравнение, — мило ответили ему. Кажется, Тарталья снова не очень понял намек, но в данный момент это простительно - еще не время понимать. Они продолжили путь, весело и непринуждённо болтая, пока им не встретилась сувенирная лавка. Она стояла прямо возле входа на мост, а тот уже, в свою очередь, вел прямо на постоялый двор. Магазинчик выглядил скромно, но очень мило - небольшой деревянный домик с огромным прилавком и кучей разнообразного товара; найдется все - от художественных романов до походного котелка. Но зоркий взгляд Чжун Ли зацепился лишь за одну вещь; именно её он и надеялся найти, а потому довольно улыбнулся своим мыслям. — Заглянем? — предложил он юноше, на что сразу же получил согласный кивок. Продавец, заметив потенциальных клиентов, словно пробудился от векового сна и поклонился в знак приветствия. — Моё почтение! Что-то понравилось? Скажите только, что это, и я сразу вам это покажу поближе! — Да, — глаза архонта блеснули золотом, — Вот эту брошь, пожалуйста, — пальцем указал на металическую брошь в виде сороки. Она была настолько искусно сделанной, что, казалось, бедная птица просто уменьшилась в размерах и навсегда застыла в сером сплаве руды. Как только желанная вещица очутилась в чужих руках, то те сразу же поднесли её на рассмотрение рыжеволосому парню. — Нравится? — вопрос эхом разносился в ушах предвестника. А тот и совсем не против. — Очень, — язык будто онемел, поэтому ответ вышел скомканным, — Она очень красивая, — вдруг у него появилась идея, так что поспешил её озвучить, пока мочки ушей предательски горели розовым, — Хочешь? Я могу купить её для тебя. У продавца засверкали глаза от возможности покупки, а Чжун Ли лишь сдавленно хихикнул, прикрывая рот кулаком. Его хрипотца зачаровывала и ласкала слух. — Спасибо, Чайльд, но смею отказать, — настрой владельца магазина резко переменился с радостного на тоскующий, по крайней мере до тех пор, пока он не услышал следующее, — Я сам бы хотел её купить. Для тебя. Надо ли говорить, что сердце члена Фатуи ушло в пятки? Этот мужчина никогда не платил. Ни за что. Даже за себя не платил, заставляя покрывать его долги своих друзей, в том числе и самого Тарталью. Но грех жаловаться на самом деле - парень был рад проявить заботу хотя бы таким способом. А тут подарок. Для него. За счет ритуальщика. Такая нелепость и абсурдность ситуации только грели юную душу. Мора в руке быстро превратилась в железную сороку. Чжун Ли бережно прикрепил её на чужой пиджак. Тарталья был так смущен, что не сразу выдавил из себя "спасибо", но бог лишь довольно кивнул и они двинули дальше - прямиком к Ван Шу. "Впечатление произвел, это видно," — подумал бог, — "Но намек так и не распознал. Ничего страшного: всему свое время, а оно уже очень скоро придет." Пока спутник витал где-то в облаках, предвестник еле сдерживал свой восторг. Проводя вот так время с Чжун Ли, он забывает о том, что его чувства не взаимны и сами они - просто близкие друзья, но не более того. Жаль, что приходится напоминать себе о горькой правде, ведь фантизии слишком сладки, слишком приятны, чтобы от них сознательно отказываться. Не смотря на то, что сия гостинница была очень популярной, да еще и выходной день сегодня, очереди у стойки регистрации не было, так что заселиться получилось очень быстро. Комнату взяли самую роскошную - Тарталья настоял на этом - на самом верхнем этаже, где с балкона открывался чарующий вид на дары природы Ли Юэ: река Цюнцзи, долина Гуйли и даже Тростниковые острова. В номере царила подобаящая атмосфера; мягкость кроватей могла сравнится с облаком, огромная каменная ванная была крайне просторной, а настенные украшения в виде расписаных вееров делали всю обстановку только шикарнее на пару с дорогим стелажом с книгами. Есть даже свечи и позолоченная трубка для курения с витиеватыми узорами на ней. Стоило только Чжун Ли увидеть её и ощупать, как сразу же началась история о его "юности", мол, однажды он притворился обычным парнем, вышел в свой же город и там его "ровесники" подбили на то, чтобы попробовать закурить. Чайльд еле сдерживал смех. Подумать только - обычные подростки хотели научить самого бога курить трубку. Таких историй, на самом деле, у него было очень много, ведь шесть тысяч лет - это не так уж и мало в рамках времени. Предвестник тоже не молчал; что-то, бывало, спрашивал, дополнял, а что-то и сам рассказывал. В основном говорил он о Снежной, о её ослепляюще белых пейзажах, о прекрасном дворце Царицы, о том, как добры люди в его стране, о том, как соскучился по семье. Вечерело. В какой-то момент облака сгустились настолько, что начался дождь. Маленькие капельки сменились тяжелым ливнем, громко стучащим по крыше постоялого двора. Кому-то может показаться, что дождь - это просто сплошной шум, не имеющий и толики ритма. Однако Чжун Ли с этим не готов согласиться. Ведь теперь он до конца осознал, о чем говорил тогда голос Гуй Чжун, что хранился в памяти о пыли. Ливень служил аккомпанементом, а главным солистом стал Тарталья, тихо молвивший о всем том, что волнует его сердце. Свист ветра за пределами комнаты будто молил члена Фатуи вместе с архонтом камня не останавливаться - его голос слишком мелодичен и прекрасен, чтобы хоть на долю секунды смолкнуть, дав волю оглушающей тишине. Все это так походило на песню, что у Чжун Ли даже чуть не сомкнулись глаза - так сильно заслушался. Гуй Чжун была права. Всегда была. Такой покой его душа еще никогда не ощущала. Вот бы это никогда не кончалось... Всю атмосферу разрушил неожиданный стук в дверь. Как оказалось, это была заведующая Ваншу. Сейчас она делала обход по всем номерам, чтобы любезно пригласить всех гостей послушать вечернии истории, которые рассказывают здесь каждые выходные на потеху туристам и преданным любителям культуры Ли Юэ. Не успел Чайльд даже ойкнуть, как Чжун Ли резко подхватил его за руку и, поблагодарив заведующую, выскочил со своим спутником в коридор. Так они и поспешили на нижний этаж, где уже собралось достаточно народу. Обычно это еженедельное событие проходит на улице, но из-за дождя его пришлось перенести в здание. Но так даже лучше - барабанящий шум где-то далеко сверху не давал голосу рассказчика звучать уж слишком одиноко и громко. Архонт и предвестник сели поодаль, ведь передние столы уже были заняты, но пусть даже так, это совсем не помешает им насладиться историями, заготовленными на этот вечер. Пока Тарталья гадал, к чему была такая спешка со стороны его друга, последний заказывал расслабляющий чай. И уже за чашками ароматных горячих напитков они принялись внимательно слушать всему, что повествуют. Сказитель сначала разогрел публику с помощью современной "классики", то, что уже народ обсуждает последние месяца три так точно - "Дождь клинков" и "Гнев Хай Шань". Первая была о неизвестном герое, а вторая наоборот - об очень даже нашумевшем случае, как капитан флота, сама Бэй Доу, свергла чудовище из морских глубин. Чайльд все еще не понимает причину странного поведения Чжун Ли, ведь эти байки он уже успел услышать не менее пяти раз за время пребывания в городе. Но тут рассказчик объявляет о том, что собирается поведать три старые, но вечно любимые легенды, что до сих пор передают из уст в уста, из поколения в поколение, из древних эпох к современности. И первая из них называлась "Персик на двоих". — Как вы все знаете, пост Воли Небес в Цисин вечен, но люди, занимающие его, нет, а потому предшественников нашей славной Нин Гуан даже не счесть - так много их было. В далекой древности одним из них был мужчина по имени Лин, — молвил сказитель, — А он, в свою очередь, был до безпамятства влюблен в невероятно красивого юношу, которого звали Ми. Но вот незадача - этим двоим пришлось скрывать тот факт, что они в отношениях. Даже не потому, что оба были одного пола; самому Воле Небес никто бы и слова против не сказал. Все дело в том, что Лин переживал за любовь своей жизни, как бы не начали в него тыкать пальцем и смотреть с явным осуждением. А потому Ми устроился в Цисин обычным помощником секретаря, а так как таких же помощников как он было еще пятеро, работы было совсем немного, а потому времени на отдых и частые, пусть и короткие, свидания со своим любимым, времени было хоть отбавляй. И вот однажды, когда парень прогуливался по саду возле входа в дворец, он заметил, что на одном из деревьев созрел до ужаса красивый и ароматный персик. Сорвав его, Ми, вместо того чтобы съесть его целиком в одиночку, взял себе только половину, а вторую половину отнес прямо в кабинет Лина. Так и появилось выражение "разделить последний персик", что нынче обозначает крепкую любовь между двумя мужчинами. Властелин Камня спокойно попивал уже третью чашку чая, пока Чайльд усиленно шевелил внутреннеми шестерёнками в надежде что-то понять. У него конечно появилась догадка, но она звучит так безумно, что её легче списать на обычную случайность. Так он и поступает, пока не слышит вторую легенду. — Как птица любит щебетать, так и мы не можем жить без любви. Следующую басню эта тема не обошла тоже и по вашим заинтересованным лицам не вижу смысла тянуть, — довольно ухмыльнувшись на тихмй смех девушек с передних столиков, он продолжил, — Что ж, продолжим. Итак, представьте себе юную девушку, именованную Чжу Интай - единственная дочь в очень даже богатой семье. И как-то раз  она пришла к своему отцу и начала просить его разрешения отправиться в школу обучаться различным наукам и исскуством. Да вот беда: в ту эпоху только мужчины могли получить образование, в то время как женщины могли лишь довольствоваться посредственной жизнью, будучи хранительницами очага. И пусть сама богиня Гуй Чжун немногим позже будет грозиться поднять ураганы из пыли, если народ не образумится и не даст возможности женщинам учиться, на тот момент всё было именно так - несправедливо и печально. Но отец девочки, хоть и не сразу, но согласился. Просто сей хитрец знал - не возьмут его доченьку в школу. Придет в слезах, зато, может, полезным делом вскоре займется, позабыв о своих глупых мечтах. А радости Чжу Интай не было предела, когда та услышала ответ родителя и, не теряя ни секунды, собрала вещи и уехала жить к своему дядушке в район, где поселились самые светлые умы всего Ли Юэ. Там же была и школа. Но наша героиня тоже не лыком шита - у нее был хитроумный план. Поздно ночью, так, чтобы точно никто не стал свидетелем её действий, она остригла свои длинные волосы и забрала из стирки несколько повседневных нарядов своего дяди, да подкроила их под свою фигуру. Хитрость сработала - новоиспеченного "парня" с удовольствием взяли грызть гранит науки. Всё было идеально: учеба шла как нельзя лучше, её секрет не раскрыт и даже появились новые друзья. И лучшим из них для неё стал Лян Шаньбо - умный, красивый и добрый парень. Чжу Интай было довольно неловко принять тот факт, что она безповоротно влюбилась в него. Еще сложнее было принять свои мечты о том, чтобы стать его женой и жить с ним до гробовой доски. Однако всему однажды приходит конец. На четвертом году обучения девушка получила письмо об отца, в котором ей было приказано немедленно вернуться домой. Наша героиня не осмелилась ослушаться, ведь была воспитана быть послушной старшим. Лян Шаньбо решился проводить её. Когда повозка уже почти была готова забрать девицу, в небе летели две славных утки. А так как Чжу Интай так и не призналась другу в своих чувствах, то воскликнула: "Смотри, Лян! Там летят две уточки. Мы с тобой неразлучны, прямо как эти две горные утки," на что получила лишь сконфуженный кивок. Юноша совсем не понял намека, хотя должен был, ведь в нашем народе эти птицы олицетворяют пару влюбленных. Немного отчаявшись, но не растерявшись, Чжу Интай молвила следующее: "Знаешь, а ведь у меня есть младшая сестрица, завидная красавица. Не хотел бы ты на ней жениться? Ну, после того, как закончишь школу." В этот раз Шаньбо кивнул чересчур даже уверенно - ему очень понравилась эта идея, ведь если эта сестра выйдет за него замуж, то он всегда будет видеться со своим лучшим другом. На этом обещании они и распрощались - и каждый пошел своей дорогой. Через несколько лет Лян Шаньбо успешно закончил школу. Не забыв об обещанном, он направился к дому старого товарища, но на пороге его встретила лишь невероятной, до боли знакомой красоты девушка, которая, не сдерживая более своих чувств, прыгнула в объятия к любимому: "Лян, это я - Чжу Интай. Прости, что не сказала о том, кто я на самом деле. Я очень люблю тебя и... Прошу, стань моим мужем." Юноша не мог оторвать глаз от нее, вдохнуть лишний раз. Его сердце сдавило от нахлынувшего чувства сильной любви. И как он сразу не понял? Они сразу же предстали перед отцом девушки. Шаньбо умолял о благославлении на брак, просил руки его дочери, но все тщетно. "Ты не плохой парень, и раз уж ты толковый, то должен меня понять. Я уже согласился отдать моё золотце за очень, скажу тебе, не бедного торговца. Разрушить помолвку уже не представляется возможным," так ответил отец. Мир для двух влюбленных рухнул за эту минуту. Лян Шаньбо настигло отчаяние. Бесконечная радость слишком быстро сменилась горем. Его сердце болело так нещадно, что юноша не смог этого вынести и вскоре скончался. Его похоронили на местном кладбище. Чжу Интай тоже не казалась живой, хоть и сердце её билось, как у любого человека. Она походила больше на безмолвную куклу, которую абсолютно никто и ничто не волнует. Жизнь больше не имела для неё смысла. Время шло, а день свадьбы все скорее приближался. Стоило только начаться торжественной церемонии, как налетел сумасшедший ураган из пыли и подхватил с собой невесту. Говорят, что так Гуй Чжун, разгневавшись, наказала виновных и благословила две невинные души. Отпустил поток Чжу Интай лишь у самой могилы её покойного возлюбленного. Ветер сорвал могильную плиту и девушка, не раздумывая, со слезами на глазах прыгнула вниз в яму. Во время этого прыжка её тело рассыпалось на сотни тысяч пылинок. Плита со звонким стуком захлопнулась, но из неё всё же успели выпорхнуть две сияющие гео бабочки - это души влюбленных, трагедия которых растрогала даже одного из архонтов. Они кружились в трепетном танце, теряясь вместе где-то в листве лесных сосен. Теперь уже ничто не могло помешать их счастью. Чжун Ли шепотом заказывает еще один чайник чая, а Тарталья даже дышать нормально уже не может, а уж держать пустую чашку - вообще непосильная задача. То, о чем он думает, звучит как полнейший абсурд. Это ведь просто совпадение, ни более, ни менее. Ведь так? — Настал час для истории на сегодня последней, но не менее трогательной. Это легенда о грядущем празднике, который состоится как раз ровно через неделю - Цисицзе. Приезжим с удовольствием объявляю о том, что в его честь рынки Ли Юэ охватит праздничная атмосфера, где вино льется рекой, а еда так и тянет сесть за стол, а у нас же в постоялом дворе будут скидки, так что всех приглашаем посетить нас и наш Ли Юэ в следующие выходные! — многие посетители уже шепотом обсуждали такую возможность отдохнуть и повеселиться, но бархатный голос рассказчика вновь заставил всех затихнуть, как бы призывая слушать дальше, — А теперь к тому, что же именно послужило поводом для праздника. Жил на свете как-то пастух по имени Нюлан, самый обыкновенный, непримечательный. Он был сиротой и долгое время жил со своим названным старшим братом, пока его жена не взбунтовалась и чуть ли не пинком вышвырнула бедного Нюлана из дома. У парня остался лишь вол, благодаря которому он жил и работал. Пастуху было так одиноко и тоскливо, что он начал насвистывать грустные мелодии, сидя где-то в поле, думая о своей судьбе. Волу стало так жалко своего хозяина, что он решил с ним поговорить. Только тогда, когда Нюлан десятый раз убедился, что это не сон и не белая горячка, вол поведал о том, что он - само созвездие тельца, что спустилось на землю, и он хочет помочь пастуху, ведь видит его боль от одиночества. А потому животное советует подойти к берегу ближайшей реки ровно в полночь и посмотреть, что будет. Делать нечего; Нюлан послушно следует ранее сказанному. И какого было его удивление, когда он случайно встретил там девушку... Она стояла по колено в воде, полностью обнажившись. Стояла и наслаждалась ощущением, как приятно и невесомо обволакивает кожу вода, пока не услышала странный шорох сзади. Только она хотела выйти и посмотреть, что это было, как поняла, что её одежда пропала, но вместо нее к ней, пусть и явно смутившись, шагал какой-то парень. Вот так они и познакомились - пастух Нюлан и небесная ткачиха Чжинюй. Говорят, что те, кто с небес - это адепты, но кто знает... Итак, сначала она обиделась на такую уловку, но потом оба долго смеялись над всей ситуацией. Девушка осознает, что прозевала момент, когда ей нужно было вернуться на небеса, но быстро забывает об этом. Новые друзья стали часто видеться, гуляя и просто шутя. Со временем они полюбили друг-друга, да так сильно, что решили пожениться. Их совместная жизнь была похожа на сказку: днем Нюлан работал в поле, а Чжинюй ткала одежду, а вечером они любовались друг-другом до тех пор, пока не засыпали в крепких объятиях. Через год у них родились замечательные сын и дочка. Все это не осталось незамеченным - об всем этом прознал небесный владыка Тяндьи, а потому велел небесной правительнице Ванму силой вернуть Чжинюй назад. Нюлан не мог так легко отпустить свою возлюбленную, поэтому вместе с детьми сел на вола и поднялся на небо, пытаясь нагнать её. И у него бы получилось, если бы Ванму своей золотой шпилькой не начертила бы космическую реку, которую ныне называют Млечный Путь. Супруги оказались по две разные стороны стремительного серебряного потока. Им ничего не оставалось, как смотреть на друг-друга пустыми глазами, из которых то ли дело лились нескончаемые слезы. Надежды, казалось не было, но тут произошло невообразимое: их любовь так растрогала сорок, что сотни тысяч этих прекрасных птиц взлетели ввысь, образовав мост, чтобы пара смогла воссоединиться вновь. Ванму, глядя на все происходящее, тоже не смогла не сжалиться над пастухом и ткачихой, потому разрешила им встречаться один раз в год. Именно в этот день Ли Юэ отмечает Цисицзе, что не только эти два героя, но и влюбленные всего мира с помощью своей любви и преданности смогли построить мост между собой из бесконечного счастья и нежных чувств. Того же желаем и мы вам, дамы и господа! Спасибо, что слушали! Все присутствующие долго аплодировали, кто-то даже подошел лично поблагодарить за столь чудесное повествование и талант к красноречию. — Замечательное выступление, не правда ли? — хлопал в ладоши Чжун Ли, — Как ты смотришь на то, чтобы пойти на крыльцо последнего этажа? Там под навесом мы сможем в полной мере обсудить все легенды и любоваться долиной, несмотря на дождь. — Ах, да... — Тарталья не мог заставить своё сердце не колотиться так быстро, дышать тяжело, а внятно говорить - еще труднее, — Конечно. На ватных ногах парень еле стоял. Поднявшись на лифте, спутники проследовали на крыльцо. Благодаря дождю в воздухе витал аромат сырой земли - этот запах немного успакоил Чайльда. Архонт начал разговор первым: — Как тебе? Понравилось? — его бархатный нежный голос выбивает те крохи уверенности, которые рыжеволосый так тчательно собирал. Он не хотел казаться смущенным, но получалось это из вон рук плохо. — Очень понравилось, — нервно теребил подол пиджака, — Но скажи... Ты заранее знал какие истории сегодня будут рассказывать? И получив твердый кивок в ответ, Тарталья, решившись, обнажил свою душу для, как ему казалось, возможного удара в виде смешка: — Тогда, если я все правильно понял... Если провести параллели между тем, что сегодня было, пока мы добирались до Ваншу, и тем, что поведал сказитель, то... — сглотнув напоследок, выпалил, — Ты любишь меня? Не как друга, а как... в этих древних историях? Ты готов разделить со мной последний персик? Станцевать вместе, словно те две бабочки? Заставить птиц стать нашим небесным мостом? Губы Чжун Ли тронула нежная улыбка. — Да, — легко ответил он, — Полностью готов. Я люблю тебя, Чайльд. У парня так горели щеки, что, казалось, от них скоро пойдет самый настоящий пар. Он отвел взгляд и, не в полной мере осозновая реальность момента, пробормотал: — Меня... Меня зовут не Чальд. И не Тарталья. —  Как же тебя зовут? — Властелин Камня ловким движением снял перчатку с одной руки, чтобы ею коснуться пунцовой щеки. Холодная, как скала, но до одури приятная. — Аякс... Меня зовут Аякс. Это моё настоящее имя. — Аякс... — пробует имя на языке, а затем, положив вторую руку на сердце, сказал от всей души, — Я люблю тебя, Аякс. Ты - мой покой, моё умиротворение. Ты вода, что точит камень, и я хочу быть с тобой, пока этому миру не придет конец. Ты позволишь мне провести с тобой остаток жизни? — ...ты так педантичен, — из глаз потекли слезы. Аякс опустил свою ладонь на чужую, — Как и всегда. Знаешь, я так много раз представлял, как признаюсь тебе в чувствах, которые у меня возникли не так давно, но стоя здесь и сейчас прямо рядом с тобой - я совсем не знаю, что сказать. А когда ты рассказал о Гуй Чжун, я подумал, что глупые надежды глупыми и останутся... — Я отпустил её из своего сердца, тем самым разгадав тайну памяти о пыли, о которой я упоминал. Так что не беспокойся об этом, — мягко вытер соленые дорожки, — Ведь я целиком и полностью доверяю свою душу тебе, — поглаживая рыжие кудри, робко напомнил, — Так ты... Согласен быть моим возлюбленным? — Святые архонты, да! — он снова не смог остановить слезы. Да и нужно было ли? — Да и еще раз да. Трудно сказать, кто первый потянулся за поцелуем. В нем не было ни намека на пошлость - только выражение искренних намерений и крышесносной любви. И лишь Сяо, сидевший на ветке огромного дерева, что возвышалось даже над зданием Ваншу, позволил себе ненадолго улыбнуться. Ведь боги тоже достойны любить и быть любимыми.