Обычная жизнь

Твоя жизнь прекрасна, ничего не может омрачить твой день и твое бренное существование в целом. У тебя семья: муж, двое чудных детей, работа мечты. Лучше представить можно, но сложно. Павлова была с головой (в прямом смысле слова) погружена в работу. Скоро комиссия из министерства — время прибираться в бумагах. Стук в дверь: резкий, взволнованный — оторвал Ирину от бумаг. Тяжелое: «Да», — бессознательно сорвалось с губ. На пороге стояла Нина. — Ирина Алексеевна, — она прикусила губу. Ох, уж эта страшная Нинина интонация. Сдержанная тревога, сдержанное сочувствие. — Да, Нина, что случилось? — Павлова приподнялась из-за стопок с папками. — Там привезли, тяжелую травму. Черепно-мозговая, возможно, травма позвоночника. — И?— Павлова прижала подбородок к шее. — В отделении никого нет? Я сегодня не собиралась оперировать, скоро проверка. Тону в бумагах, — Ирина обошла стол и теперь стояла рядом с Ниной. — Вам и не придется. Там…там…ваша дочь. — Где она сейчас? — Лицо Павловой теперь уже не было таким устало-веселым. Она вдруг вся напряглась и вытянулась, как гитарная струна, лицо ее было крайне взволнованным. Нина увидела ту страшную эмоцию, которую видела несколько раз в день. У всех родственников такое выражение лица: смешение ужаса и тревоги, даже какая-то беспомощность. — В противошоковом. С ней Брагин, Куликов и Нарочинская. *** — Что с ней? Алиса! — Павлова влетела в кабинет. На кушетке лежала небольшого роста темноволосая девушка. Волосы были забраны в какую-то прическу, лицо было в крови, шейный ортез тоже был испачкан кровью, разбиты колени, порваны колготки, на ногах были коньки. — Вам сюда нельзя, Ирина Алексеевна, — Брагин силой вытолкал ее из кабинета. — Все под контролем. В коридоре ее увидел Хромов. Она плакала, тихо, не навзрыд, без истерики, по щекам текли слезы, грудь поднималась и опускалась — она быстро дышала. — Ирина Алексеевна, вы сейчас не можете ей помочь. Там лучшие врачи. Пожалуйста, пойдемте, не будем мешать, — Хромов медленно отводил Павлову в сторону, к стойке регистрации. — Ирина Алексеевна, что с Алисой? Она не умрет? Ирина Алексеевна! — к регистратуре подбежала девушка в олимпийке сборной России. Она тоже была в коньках, поэтому казалась выше, чем была на самом деле, и могла смотреть Павловой в глаза. — Что произошло? Как это случилось? — волнение и гнев перемешались в голосе Иры. — Я не знаю. Она неправильно вошла в прыжок. Я не знаю. Она умрет? — Павлова не ответила и скрылась в коридорах больницы. *** — Почему так долго? — Ира ударила ладонями по столу так, что несколько верхних папок громко шлепнулись на пол. Она поднялась, не обращая внимания на разлетевшиеся по полу бумаги, направилась к двери. — Куда ты пошла? — Анатолий резко встал перед ней. — Я посмотрю, как идет операция. Может нужна моя помощь? — Чем ты им поможешь? Тебя трясет всю! — А что мне делать?! Что мне делать?! Моя дочь там умирает! Наша дочь! -Из глаз катились крупные слезы, она задыхалась от крика. — Прекрати — Он прижал ее к себе и мягко гладил по голове. — Тихо. Все будет хорошо. Тише, — Он положил подбородок ей на голову и обнял ее крепче. *** Прошло 12 часов. Было три часа ночи. Операция закончилась. Врачи тяжело шли по коридору. — Я всегда знал, что спорт — это зло! -пробормотал Куликов. — У тебя, что еще есть силы разговаривать? — прогибаясь вперед и назад, хрустя спиной спрашивала Марина. — Водка тоже не эликсир вечной молодости. Я к Павловой, — сказал Брагин и скрылся за углом. — Это кому как, — протянул Куликов и стал тыкать пальцем в кнопку лифта. Брагин тихо постучал в дверь заведующей, но даже этого едва слышного звука хватило, чтобы Ирина, лежавшая на коленях у мужа, подорвалась с места. — Что? — практически одновременно произнесли Алениковы. О, эти молящие взгляды — проклятие профессии врача. В них всегда страшно смотреть, даже когда ты приносишь хорошие вести. И это удивительно, тогда когда ты несешь дурную новость, она будто бежит впереди тебя. Ты только произносишь первое слово, а родственники уже тебя не слушают — они все знают. А когда все хорошо, ты говоришь все от первого до последнего слова, выкладываешь все, что есть — слушают не отрываясь от начала до конца. Вроде бы все просто и понятно, но от этого не менее удивительно. — Операция прошла хорошо, сейчас она в реанимации. Пока никаких прогнозов дать не могу. Возможно понадобятся повторные операции на позвоночнике. Есть вероятность, что двигательная функция не восстановится. — после этих слов Ирина издала громкий всхлип. — Картина станет яснее утром. Сейчас вы можете ехать домой. Она в надежных руках. — К ней можно? — Анатолий смотрел в глаза Брагину. Последний тяжело выдохнул, провел по голове рукой. — Пять минут и очень тихо. Они выходили из больницы молча. Не было сил говорить, да и что говорить? — Ты Толе позвонил? — садясь в машину спросила Павлова. Он отрицательно помотал головой и потянулся в карман за телефоном. — Нет, не сейчас. У него завтра экзамен. Завтра после… — мужчина кивнул, и накрыл ее руку своей.