Потерянное время

Глава 1

      Еще неделю Анна не приходила в себя, но даже будь она в сознании, все равно не смогла бы представить, какой эффект произвело ее пробуждение. Это было подобно камню, брошенному в воду, только круги, пока что, не расходились дальше научно исследовательского института. Хотя и там люди были взволнованны.       Таких как Анна называли «спящими» и исследования в области их пробуждения велись последние несколько лет. Те, немногие, которых удалось вывести из этого состояния, умирали в течении первых суток. Неудивительно, что спящая, которая самостоятельно пришла в себя, и не умерла в течении недели (и все это в преддверии пятнадцатилетнего юбилея запуска программы «Золотое сердце»), вызвала возбуждение и интерес у персонала. Хотя, на самом деле всех беспокоила и пугала предстоящая бумажная волокита, которая затронула наблюдателей, которые состояли и из отдела статистики с технической поддержкой и медицинского персонала, которые следили за медицинскими и программными показателями каждого из спящих, и отделение интенсивной терапии, куда Анну немедленно перевели в ту ночь.       В пятницу вечером, в кабинете директора НИИ Золотого сердца, Андрея Ивановича Вельтищева, сидели два посетителя. Один из них устроился в неудобном с виду кресле, в темном углу, у выхода из кабинета. Игнорируя неодобрительные взгляды он позволял себе курить. Свет заходящего солнца окрашивал его ботинки в коричневый, а полы медицинского халата в оранжевый. За столом сидел заведующий отделением интенсивной терапии, он старался демонстративно игнорировать мужчину в углу, но выходило у него плохо. Статный и моложавый, на вид не старше тридцати пяти, он пользовался популярностью у практиканток. Сам директор сидел спиной к большому окну и лицом к двери, пиджак дорогого серого костюма был расстегнут, и это была единственная вольность, которую он позволил себе за весь долгий рабочий день, посвященный проверке отчетов разных отделений. Этот должен был стать последним на сегодня, и самым тяжелым. — Комментариев к отчету у нас нет, но я просил еще личный отчет о номере сто тринадцать. — Да, я решил, что лучше сделать это устно. — Получив одобрительный кивок от начальства и покосившись на мужчину в углу, врач начал говорить растягивая слова — Наши опасения подтвердились не в полной мере. — Не тяни кота за хвост, говори по делу — раздался из угла хитрый голос, который заставил вздрогнуть мужчин. Заведующий неуверенно покосился на директора, который кивнул ему с невозмутимым видом, показывая, что он согласен и это ни в коем случае не претит его решению. — Дольше держать её в нашем отделении — бессмысленно. Непрофессионально так говорить, но это чудо, что она протянула неделю, и пришла в сознании. По мне, так она может умереть в любой момент, но это можно сказать и о каждом из нас. В понедельник ее надо выписывать и переводить. — И в какое отделение вы её переведете? — В реабилитационное. У них должен пылиться теоретический курс реабилитации для таких как она. Будет повод его опробовать. — Ладно, спасибо. Можете идти. — Всего доброго.       Мужчина пожали друг-другу руки через стол, после чего врач ушел, даже не взглянув на человека, сидящего в углу. Его и так все знали, в пределах института и больницы, находящейся в его стенах.       Даниил Федорович Штольц стоял у истоков программы вместе с Андреем Вельтищевым, нынешним директором института. Ходили слухи, что он еще будучи студентом помогал Андрею, когда тот работал над своей программой дома, за стареньким компьютером. Со времен первых результатов ему пророчили если не кресло директора, то как минимум его заместителя. И действительно, когда программу Золотое сердце привели в исполнение старого директора — чиновника и одного из главных спонсоров, продвинули в правительство и его должен был заменить один из двух основных разработчиков. На фамилию нового директора делали ставки. Официально никто ничего не заявлял, но ходили слухи, что Даниил отказался занимать любую из предложенных ему должностей и лично попросил перевести его в отдел наблюдения за спящими. Там он работал до сих пор, со своим помощником-программистом, но во время отчетных сессий и совещаний всегда был негласной правой рукой Андрея и консультировал его в сфере медицинских вопросов. — Что ты думаешь? — Спросил Андрей, когда шаги врача стихли за дверью. — Думаю, что этот индюк меня недолюбливает. — Врач встал и пересел в освободившееся кресло. Он поморщился от яркого света, который не пощадил его покрасневших и уставших глаз. Ему пришлось сильно зажмуриться, чтобы боль стихла. — А если по делу? — Директор внимательно посмотрел на друга, волнение за которого было подавлено более сильным чувством. — А дело он свое знает. Но тебе все равно надо составлять план и закрывать отдел, со спящими или без. — Дождусь ее перевода, потом займусь. Может они все очнуться. — Или, может, небо упадет. Ты чего добиваешься? Вот этим допросом ты уже привлек кучу ненужного внимания, и если продолжишь — вляпаешься по самое не хочу. — Что ты предлагаешь делать? — Ответь мне честно на вопрос: что ты можешь сделать? Без идиотизма, вот так честно и по-простому. — Ничего. — Вот именно. А теперь: Чего ты хочешь? Только тоже честно.- он выкинул окурок в пустую металлическую урну и направился к двери. — Можешь не торопиться с ответом, я дам тебе достаточно времени на раздумья, и надеюсь, что в этот раз услышу нечто более оригинальное, чем «не знаю». Мне все равно скучно, поэтому я запишу себя и мелкого на кураторство ее восстановлением. — Серьезно? — Отблагодаришь потом, красавчик. А остальное прибереги на потом. — Кретин ты — Андрей швырнул пустую папку в уходящего Даниила, но тот ловко увернулся и послал ему воздушный поцелуй после чего дверь в кабинет закрылась. — И не смей больше курить на работе. — Крикнул довольный начальник и весело рассмеялся. Смех, отражающийся от стен, затих мгновенно. Мужчину пронзила мысль, что он действительно ведет себя неподобающе, оскорбляя тем самым сотрудников и их общую идею.       Даниил Федорович шел в свой кабинет, что называется, не разбирая дороги, на счастье никто не встретился ему на пути. Он не был уверен в принятом решении. А сомневаться в себе мужчина не любил. Он даже не обсудил идею кураторства со своим напарником, Матвеем, они работали вместе почти год, и за это время медик привык к коллеге, считал хорошим специалистом и неплохим человеком в целом. Это было нечестно, но необходимо, убеждал он себя, рассуждая, что выгодно это, в первую очередь, им двоим. Доверить это было просто некому. В свое время именно Даниил был одним из авторов программы по реабилитации спящих, в случае их пробуждения. При этом знал, что сможет работать по-своему. Ведь то, что другие принимали за сплошное неуважение к дисциплине, работе, коллегам, начальству и миру в целом, он называл «своим стилем».       В кабинете его уже ждал Матвей, с недовольным лицом и поджатыми губами он кивнул на монитор: — Отчет почти готов, вам осталось. — Он не успел закончить, как его перебил врач. — А у тебя когда-нибудь бывает радостное выражение лица? Ты словно лимонами пытаешься, хотя это объясняет твою худобу. — Не вижу причины для радости, мы единственные не сдали отчет и статистику отдела. — Это не важно, с понедельника мы тут не работаем. — Мужчина скрыл улыбку за кружкой с холодным кофе, наслаждаясь ужасом на лице парня, он затянул паузу на несколько лишних секунд. — Мы будем кураторами в реабилитационном. Так что надо лишь разобрать последние данные по папкам и объяснить в понедельник тем несчастным, что займут наше место до закрытия отдела. Ты справишься. — Что? Почему я? Нет, почему вы меня не спросили? Не думали, что я не хочу. — Он взмахнул руками не в силах выразить свое возмущение в словах. Но встретившись с холодным и серьезным взглядом Даниила Федоровича тут же вспомнил, кто здесь начальник. — Нет, не подумал. Не подумал, что тебе хочется протирать здесь штаны до момента расформирования отдела, которое уже не за горами. Ты отказываешься? — Суровый взгляд пристыдил Матвея, они оба не были готовы к таким эмоциональным разборкам. — Я так понимаю, что вы уже получили одобрение на перевод и мне не отвертеться? — Зришь в корень, сынок! — Мужчина отечески положил одну руку парню на плечо и театрально взмахнул другой. — Ты познаешь новый мир и покажу тебе его я. — Вы о себе слишком высокого мнения. — Матвей стряхнул руку мужчины. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит. — Даже комментировать это не буду. Ну и кто же наш пациент? — Ка. Пациентка. Не люблю размениваться по мелочам, поэтому с понедельника мы знакомимся со сто тринадцатой. Вы же уже знакомы. — Даниил поднял руки к лицу и изобразил гримасу ужаса на своем лице, а потом смеясь ткнул пальцем в сторону Матвея. — Тут тебе ловить нечего, если ты не лелеешь надежду стать научным светочем, возросшим, словно цветок на помойке. — Ни о чем таком я не мечтаю. — Ну и отлично. — Мужчина достал свое пальто из шкафа и скинул халат на стул. — Закончи с документами, а мне пора. — Что? Это нечестно! — А честного вообще мало. Век живи — век поражайся отвратительности этого мира. Я вот страдал и отсиживал заседание сейчас. Отчеты проверял и оценивал. Спасал тебя от этой жуткой участи. Так что не скучай, завтра встретимся на последней ночной смене. Еще час Матвей провозился за компьютером, разбирая и рассортировывая последние данные за неделю. Перед уходом он скопировал часть общей статистики себе на флешку. Последняя смена обещала ничем не отличаться от всех предыдущих, а единственный выходной пролетит, как всегда, до неприличия быстро. Он уже представлял, каково это будет — работать по пять дней в неделю и видеть Даниила Федоровича каждый день. Заранее зная, что тот будет уходить раньше с работы и опаздывать, пользуясь каждой возможностью. Перед уходом он забрал с собой кактус Кешу, сомневаясь, что после ночной смены не забудет о нем, или что в понедельник будет возможность забрать его. И был прав. Утром, в конце последней смены в отделе наблюдения, ему на плечо легла тяжелая рука. — Ты знаешь Андрея из архива? — спросил его шеф, задумчиво. — Не важно. Тебе надо спуститься в подвал, заберешь у него документы, которые я заказывал. — Разве для этого нет курьеров? — Удивился Матвей. — Разве я сказал, что это мне надо? — Даниил Федорович прошел к двери и демонстрируя окончание разговора открыл дверь перед коллегой. Матвей тихо бормотал ругательства в адрес напарника, рабского труда, мира и, в добавок, всех рабочих, так как лифт на зло долго не приезжал. Он нетерпеливо нажимал кнопку вызова снова и снова, что только сильнее выводило его из себя. Когда он попытался пнуть двери шахты они услужливо и подло распахнулись, от чего он потерял равновесие и просто влетел в кабину. За то время, пока лифт вез его в подвал со второго этажа он успел взять себя в руки. Раздражительность сменилась любопытством, что имел в виду Даниил Федорович, говоря, что документы не для него. Из раздумий его выдернул звонок, оповещающий об открытие дверей.       Выйдя из лифта он неуверенно оглянулся. Он был в подвале впервые, но быстро сориентировался куда идти. Пройдя по старому, мрачному и узкому коридору подвала, он наконец добрался до старого архива. От нового его отличало то, что файлы в нем были не оцифрованы и сопровождались личными вещами пациентов. А также тем, что ремонта в этих катакомбах не было и не предвиделось вовсе.       Добросовестно постучав в дверь три раза, но не дождавшись ответа он вошел в кабинет. За столом заваленным бумагами, втиснутом между стеллажей, дремал молодой человек. — Доброе утро! — как можно громче сказал Матвей. Разбуженный неожиданным вторжением Андрей подскочил и смахнул несколько папок со стола, из одной из них разлетелись листы. — Какого? Что ты здесь делаешь? — Он с трудом сфокусировал взгляд на наручных часах. — Меня Даниил Федорович прислал. Сказал, что заказал у тебя какие-то документы. О чем ты мне не сказал. — Матвей сложил руки на груди и неосознанно вздернул подбородок, но быстро расслабился и непринужденно присел на рабочий стол, боком к Андрею. — Было бы очень странно, если бы ты об этом знал раньше, чем он сам расскажет. — Не сдерживая зевка молодой человек принялся перебирать папки на столе. — И убери зад с моего стола, и без того тошно. — Толкнул Матвея в спину. — Бурная ночка? — Не скрывая веселья поинтересовался Матвей. — Заплати мне, если провел ее спокойно. — Устало огрызнулся Андрей. — Не заплачу. Я вечером даже переодеться не успел. — Он пожал плечами, словно говоря, что всем бывает нелегко. — Где эти документы, долго еще ждать? — Матвей нервно взглянул на часы, думая о том, не покажется ли его долгое отсутствие подозрительным. — Держи. — По лицу ощутимо ударила одна аккуратная папка, которую он еле успел подхватить на руки, а сверху легла картонная коробка, на удивление тяжелая, по сравнению со своим внешним видом. — Чеши отсюда. Подпишешь, когда вернешь. И скажи своему Даниилу Федоровичу, что следующий раз будет оформлять заказ по правилам. — Обязательно. — Матвей притворно отсалютовал папкой, которую перекладывал на крышку коробки. — Он какой-то странный, то ли шутит, то ли намекает. — Приглянулся ты ему, сладкий? — Андрей игриво повел бровью и вильнул бедрами. — Иди ты. — Беззлобно ответил парень. — И ты туда же. — Ответил ему на прощание Андрей и придержал тяжелую дверь.       Он вернулся за рабочий стол, поудобнее устроился в своем компьютерном кресле и положил голову на сложенные руки. Рабочий день только начинался.