Потерянное время

      Беседа проходила в форме обычного сеанса с Григорием Аркадьевичем. Она совершенно не стеснялась Даниила Федоровича, который прислушивался к каждому её слову, или Матвея Леонидовича, ушедшего в себя. Проверяющий - одутловатый пожилой мужчина, с внушительным пивным животом, чья голова была лишь слегка обрамлена седыми волосами, как лавровым венком. Ничем не прикрытая скука выражала себя в периодическом причмокивании губами и блуждающем взгляде. Он тяжело вздыхал, одергивал полы дорогого чёрного пиджака, стряхивал невидимую пылинку с брюк или же начинал теребить галстук. Время от времени он словно приходил в себя, удостаивал всех вниманием и озадаченным взглядом. Казалось он пытался понять где находится и что происходит. Как только дверь за посетителями закрылась, Анна вздохнула с облегчением. Никаких процедур в этот день больше не будет, поэтому она просто не знала, чем себя занять. Её взгляд выхватил из привычной обстановки предмет, совершенно новый для этой палаты. Пластиковая папка. Обычная, чёрная с документами. Необъяснимые восторг и азарт взбудоражили Анну. Прислушиваясь, нет ли кого за дверью, она выбралась из кровати и стремительно пересекла комнату. Схватила папку, прижала к груди и бегом вернулась в постель. Сначала она скрывала находку под одеялом, чувствуя, как холод расходится от нового предмета, а затем сменяется теплом.       Пациентка успокоилась и убедила себя, что никто не явится до обеда. И только после этого решилась достать прямоугольник. Коснулась пальцами жёсткой и холодной обложки, провела по краям, прежде чем открыть папку. Электричество разошлось от кончиков пальцев по всему телу. У Анны перехватило дыхание, в руках она держала собственное личное дело. Глаза перескакивали с абзаца на абзац, а сердце бешено колотилось. Решение вернуть папку на место далось ей с трудом, но параноидальный страх, со всеми версиями «если, то…», не давал покоя, пока бумаги не вернулись на стул. С новыми знаниями нелегко было ужиться и теперь в голове формировался план. Она уже давно поняла, что есть лишь один человек, способный ответить на её вопросы, восполнить пробелы в истории. «Но как встретиться с ним наедине? Он главный и его кабинет на последнем этаже. У меня нет даже имени».       Но у Анны было время, очень много времени. И это позволило ей копить знания о больнице. Улавливая и запоминая обрывочные сведения из разговоров медсестер, Григория Аркадьевича и других. Она точно могла сказать какая медсестра когда выйдет на дежурство и даже немного представляла план здания. Ей надо было лишь набраться смелости и выбрать подходящий момент. В сознании прочно засела мысль, что как только она попадет в его кабинет всё прояснится.       И решено всё было сделать ночью. Суточная медсестра ушла поспать, а её напарница вышла в курилку. Анна откинула одеяло и тихонько, на цыпочках, прокралась к пожарной лестнице. Со слов курьера она знала, что лишь несколько дверей заперты на хлипкие щеколды со стороны коридоров, остальные всегда открыты. Сложнее было узнать на какой этаж ей необходимо попасть и надо ли для этого спускаться или подниматься. Но и эта загадка оказалась не сложной для того, кто только и делает, что слушает.       Анне мерещились шаги, голоса, кошачье мяуканье. Лунные тени сопровождали ее, не то пытаясь поглотить, не то защитить. Казалось, что сейчас за ней по пятам помчится разъяренная толпа медработников со смирительной рубашкой и уколами. Чувствуя себя гонимым чужаком и монстром она принялась себя жалеть и утешать, да так активно, что чуть не поднялась выше необходимого этажа, на чердак. И вновь она вся обратилась в слух, только на этот раз голоса ей не мерещились. За дверью, в коридоре, были люди. Как минимум трое, двое мужчин и женщина. — От вас ничего особенного не требуется. Вы и так работаете на благо этого проекта. Так почему бы не постараться для общего дела? — Она безошибочно определила голос Андрея, но услышав голос второго собеседника она была поражена. — Это оскорбительно! Да ты посмотри на нее, ей же даже все равно, что мы тут обсуждаем! — Он походил на голос Андрея как две капли воды, точнее она была уверена, что это все еще голос ее жениха, только более взволнованный, пылкий и не такой хриплый как первый. — Мне не все равно. Я просто поражаюсь твоему отношению. Мне казалось, что у нас все хорошо, и что тебе важно наше будущее, как и будущее этого дела. Так что оскорбительно тут только твое поведение. — Отозвалась девушка, стараясь отвечать сдержанно и рассудительно, но в голосе чувствовалась личная обида.       Анна совершенно не понимала о чем они говорят, но решила подождать и послушать, чтобы по ходу разговора понять в чем суть дела. Так же надеясь, что позже Андрей останется один и она сможет с ним поговорить. Но было совершенно непонятно с кем ей говорить. Два одинаковых голоса показали ей очевидные прорехи ее плана, который, по сути, был спонтанной и глупой идеей.       «Как понять кто из них останется, — рассуждала она, — Андрей или тот, второй? Что делать если они все уйдут? Когда еще я смогу выбраться из палаты?»       На миг ей показалось, что она заговорила вслух. И этого мгновения тишины, когда неожиданно за дверью прекратились разговоры, ей хватило для того, чтобы испугаться и сфокусироваться на том, что в действительности происходило, а не в ее голове. Разговор продолжился, и она вплотную прижалась ухом к двери. — В такие моменты я вспоминаю, что красота не единственное ваше достоинство. — Нарушил тишину Андрей, на секунду возникла еще одна пауза, во время которой, по мнению девушки, собеседники обменивались многозначительными взглядами. То, что мужчина сказал после, Анне совершенно не понравилось и понравиться не могло. — Женя, не мог бы ты оставить нас наедине, а заодно и проверить охрану. — Да, конечно. — Отозвался мужчина, молчавший до этого момента.       В этот момент Анна поняла, что влипла. Судя по уверенно приближающимся шагам, четко и гулко доносившимся из-за двери, Евгений шел прямо к ней. Ей все еще мерещилось, что из темноты кто-то пристально смотрит ей в спину. Бежать было некуда и не придумав ничего умнее Анна схватилась одной рукой за живот, а второй принялась дергать себя за волосы и ходить при этом по кругу. Когда дверь на лестничную клетку открылась она старательно проигнорировала этот факт, но во время очередного оборота она не без удовольствия отметила уставившегося на нее крупного мужчину. Из-за его спины на нее уставились трое. Андрей и молодой парень с женщиной. Анна еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть и продолжила ходить кругами. Молодой человек был как две капли воды похож на Андрея. В какой-то момент она покачнулась и поняла, что кто-то ее подхватил, когда она падала. Женя, как оказалось, был не таким уж и мягкотелым и под слоем жира все же имел ощутимые мускулы. Вздрогнув, Анна принялась вырываться из его рук, она вновь металась и ходила кругами, но на этот раз она действительно не понимала куда бежать из этой западни. — Отведи ее в палату и погори с медсестрами. — Холодно приказал незнакомый голос.       Кто-то подхватил ее под руку и пытался куда-то увести, но ей казалось это таким неправильным, что она принялась вырываться. Ее перекинули через плечо. В голове сгустился черный туман, а в нем мелькали тени, обрывки фраз и голоса. Смех, похожий на хриплое карканье, хлопанье крыльев и пронзительный взгляд зеленых глаз.       Сорок минут спустя в свой старый кабинет ввалился растрепанный Даниил Федорович, на столе его уже ждал остывающий кофе, который заботливо приготовил ему не менее растрепанный и сонный Матвей. -Я еще ничего не знаю, меня вызвали из дома. — Ответил Матвей на вопросительный взгляд мужчины и изобразил вымученную улыбку. — Бедолага, сморю ты даже переодеться не успел. — Задумчиво сказал врач куда-то в кружку. — Ну, да. Уснул в одежде и не переодеваясь примчался, когда позвонили. — Парень пожал плечами. Он смотрел как мужчина залпом выпивает кофе.       В такие моменты Матвей считал, что Даниил больше похож не на врача, а на карикатурного потрепанного американского детектива шестидесятых. Щетина, одиночество, пальто, кофе и сигареты — вот его верные спутники. А компанию им составляют чувство юмора, задатки лидера и знание собственного дела, на уровне врожденного чутья.       «Интересно, он меняет роковых красоток как перчатки или хранит верность домашним рыбкам, о которых рассказывал раньше?» — Понятно. — Голос мужчины вырвал Матвея из собственных мыслей. Он наблюдал как врач снял пальто и накинул на плечи халат, сел переобуваться за свой стол, проверил что-то в компьютере, сделал несколько записей и лишь затем обратил внимание на помощника. — Пойдем тогда, с медсестрой переговорим. Большой босс велел к нему не обращаться. — Даниил Федорович подхватил помощника под локоть и повел в сестринскую отделения реабилитации. — С какой медсестрой? Ночь на дворе. — Полу-шепотом, под стать тишине царившей в здании, возмутился парень. — С какой-какой…с дежурной. Или по-твоему тут ночью только пациенты спят, и сторож работает? К стати, ты слышал, что ее пробуждение хотят выставить как наш с тобой косяк? — Как-бы между прочим добавил врач. В ожидании лифта он стал покачиваться с пятки на носок, казалось он с трудом сдерживается что бы не засвистеть. — Что? Это, наверняка, тех отдел на нас все свалил! Сами накосячили в старых разработках, а теперь боятся и рта раскрыть. — Матвей влетел в лифт и не дожидаясь пока мужчина зайдет в лифт нажал кнопку нужного этажа. — У них, на удивление, все чисто, как и у нас. Только мы не можем предоставить такую полную отчетность со всеми данными и показателями, поэтому козлами отпущениями сделали нас. И за это ночное шоу нас по головке не погладят. Да и не по каким местам тоже…- Он расхохотался над собственной нелепой шуткой и со всей силы хлопнул Матвея по спине, выталкивая его из открытых дверей лифта и выходя в коридор следом за ним. — Я это к тому, что меня ничего, кроме меня самого, не волнует, а вот тебе стоит быть внимательней. — Вы это о чем? — Парень резко остановился и злобно прищурился. — Держи. — в руки ему была вручен лист, сложенный вчетверо. — Это снова в старом архиве надой найти и срочно. — Не дожидаясь ответа он нажал на кнопку подвального этажа и вышел. — А я беру на себя медсестричек. — Двери закрылись и каждый из них остался в одиночестве.