Драко Малфой и его игрушки

** После трех недель бумажной работы Гарри больше походил на страдающую геморроем гарпию, чем на человека. И уже несколько ночей не мешал Драко спать, компенсируя это тем, что «мешал работать». В один из таких вечеров, по возвращении из Аврората, он отловил Малфоя в коридоре и преградил путь рукой, а когда Драко остановился и развернулся к нему, упер в стену и вторую руку. — Это и была твоя месть? Было забавно. — Только забавно? — Не только. — Вид робкого, взъерошенного и какого-то отчаявшегося Малфоя, неуверенно смотрящего на его губы, все еще стоял перед глазами. — Ну, ржал ты вполне искренне. — Нельзя было? Я не знал. А дома меня таким шоу не удостоят? — он сократил расстояние, так что теперь они стояли почти вплотную. Самодостаточный, наглый, держащий ситуацию под контролем Малфой посмотрел на него сверху вниз. В глубине серых глаз опасно тлела холодная ярость. — С какой радости? — удивился он. — И что мне особенно нравится: ты взялся зажимать меня по углам, совершенно не боясь, что я что-нибудь сделаю. Поттер молча опустил голову ему на плечо, уткнувшись лбом. — Все веселее и веселее, — тихо сказал Драко. Его проняло, но не настолько, чтобы лезть с утешениями. Он знал: любой его жест, абсолютно любой, будет воспринят в очень определенном ключе, потому что Поттер — думать об этом было странно — настолько хочет его. И при этом оттормаживает всем своим ослиным упрямством. Стоит проявить инициативу, как он отстранится, уйдет на безопасную для себя дистанцию, и тогда Драко точно пошлет его к Мордреду. Вместо ответа Поттер боднул его в плечо. Они постояли так с полминуты. Темнота и бессмысленность — вечные призраки этого дома обступили их и сейчас давили особенно сильно. Наконец, Поттер сказал, не поднимая головы: — Не делай так больше, ты меня напугал. Поверь, я и так впечатлен дальше некуда. — Ладно, — пообещал Драко, никогда не страдавший от недостатка идей, а оттого даже без просьб редко повторявшийся. На следующий день он грустно шепнул Поттеру, кладя перед ним лист бумаги: — Я каждую секунду помню твои прикосновения, а ты, похоже, до сих пор считаешь, что между нами ничего не было, — и вернулся на место. Был разгар скучнейшего совещания, посвященного обеспечению безопасности на ежегодном министерском балу. Все повторялось из года в год, вдобавок на этот раз Анджелина Уизли затеяла скандалить с Макферсоном о какой-то интересной лишь им двоим ерунде с размещением иностранных гостей, затягивая собрание. Голдштейн спал; Шеклбот отсутствовал; Гарри был рад случаю подольше пялиться на Малфоя, заполняя свои ведомости, и угомонить начальственную склоку было некому. Малфой сначала царственно дал понять, что хватит пускать на него слюни, потом — что ему неприятно внимание окружающих к этому явлению, потом бросил взгляд «да заткни их уже наконец», и только после этого подошел. На листе был нарисован смайлик. ** За ужином Поттер достал этот лист из кармана, развернул и положил перед Драко. Тот поднял безмятежный взгляд. — Что? — Ты же знаешь, Малфой, что достоверная ложь делается из правды? Тот отреагировал высокомерным оскалом: — Ложь из правды делают те, кто не умеет врать. Я умею. Поттер кивнул: — Что ж, хорошо, если так. Не хотелось бы усложнять тебе жизнь. У него опять был расстроенный вид, по-настоящему расстроенный, но Драко все еще было смешно. — А до этого, ты считаешь, ты кому усложнял жизнь? — спросил он с издевкой. Поттер пожал плечами, отводя взгляд. — Я думал, себе. Из злого Малфой стал задумчивым. Лед в серых глазах подтапливало возбуждением. Он скомкал лист и испепелил заклинанием. — Ты же понимаешь, что это только вопрос времени, когда мне надоест, и я решу проблему по-своему? — Понимаю. Я тебя не держу, Малфой. Делай, что сочтешь нужным. ** Ночью Гарри не спалось и не сиделось взаперти, и он то и дело слонялся по дому. Старые доски пола стонали и скрипели. Драко было интересно, когда это кончится, но к двум часам ему надоело и он отправил патронуса: — Из тебя выйдет отличное привидение, Поттер! Тебе не хватает только цепей. Ответа он ожидаемо не получил, а противный шум резко прекратился. — Я знаю, ты сейчас сидишь на лестнице или в каком-нибудь другом столь же неподходящем месте. Выжидаешь, когда я засну, чтобы опять начать шебуршать на весь дом. Но тут вместо уже привычного и родного скрипа раздалось раскатистое «Грязнокровные выблядки!», что означало: Поттер добрался до портрета Вальпурги. Вымотанный после двух патронусов Малфой взбодрился и аппарировал в холл. — Кричер, уйми портрет хозяйки! — он схватил Поттера за предплечье, словно тот был лунатиком или пьяным, и поволок к лестнице. «Они погубят все магические семьи!» — орала Вальпурга. При виде взлохмаченного Малфоя в халате, Поттер раскаялся сразу во всем и покорно поплелся следом, так что буксировать его не было необходимости. По зловеще скрипевшей лестнице под градом выносящих мозг ругательств они поднялись наверх. У двери своей комнаты бдительный Малфой ухватил Поттера за воротник мантии и подтолкнул в проем. Закрыл за собой дверь и улегся на свое обычное место. Вальпурга все еще орала, но уже как-то без огонька. Поттер молчал, но смотрел так, словно Драко спас ему жизнь. Снял обувь и мантию и нерешительно пристроился сбоку, гипнотизируя взглядом. — Еще немного, и я решу, что тебя в детстве похитил маньяк, поэтому ты боишься спать с мужчинами, — сказал Малфой. Разводить героя на слабо было делом заведомо дохлым. Но у Драко сошел укус на шее и хотелось нового подтверждения, что Поттер способен забыться. Как многие люди его статуса, он некстати обнаружил в себе слабость к бессмысленным, но уникальным безделицам. — С этим я бы как-нибудь справился, — небрежно ответил Поттер, глядя в сторону. — А с чем ты не можешь справиться? — Ты не был женат, ты не поймешь, — в голосе Поттера все чаще стала звучать мрачноватая самоирония. — Да ты что. — Ага. Например, жизнь так устроена, что люди не могут быть долго интересны друг другу. Понятия не имею, что с этим можно поделать. — Тебе не кажется, что ты слишком абсолютизируешь личный опыт? — Почему личный? — Поттер поднял удивленный взгляд. — У всех так. Драко хотел привести пример обратного, но, как назло, не смог ничего вспомнить, кроме фанатичного интереса тети Белл к динамившему ее Темному Лорду. — Похоже, у тебя начинается бессонница, — сказал он вместо этого. Поттер хмыкнул. Опираясь на локоть правой руки, левой медленно коснулся его ключиц в вырезе халата. Погладил правильно, словно всю жизнь это делал, и с лукавой грустью посмотрел в глаза: — Хотя вообще меня в детстве действительно похитил маньяк. После победы у него вошло в привычку время от времени напускать на себя несчастный вид, намекая, что он чего-то не может или не успевает. На людей это действовало как ведро кипятка — они тут же мчались исполнять его просьбы. Но с Малфоем это никогда не срабатывало. С ним было хорошо, только когда было по-настоящему плохо. — Асексуальные маньяки не считаются. Поттер улыбнулся: — Если бы в инструкциях по изготовлению крестражей писали «Приводит к импотенции», скольких проблем бы удалось избежать. Его пальцы неторопливо скользили по коже — вниз, к поясу халата, снова вверх и немного вбок, выписывая узоры на ребрах. Драко начал подвисать, и собственные мысли звучали для него, как сквозь толщу воды. — Думаешь, Риддла бы это остановило? — Учитывая, что он наклепал свои крестражи в 20? Однозначно. — Ну наклепал бы их не в 20, а в 40. Фиг бы ты их тогда нашел. Поттер задел пальцами сосок и замер, закрыв глаза: — Ты невозможный. — Это всего лишь пирсинг. — Да, — согласился Гарри и принялся изучать металлическую вставку едва ощутимыми движениями. — Ты, наверное, когда в детстве ловил стрекоз, никогда не ломал им крылья, — сказал Малфой. Будь с ним сейчас кто-нибудь другой, не Поттер, — он бы под такие поглаживания просто заснул. — Там, где я жил в детстве, не было стрекоз, — ответил Гарри. — Думаю, им просто повезло. Драко улыбнулся, все еще не осознавая, насколько его вынесло от прикосновений, по его меркам, слишком слабых, чтобы быть возбуждающими. Поттер убрал руку, а когда вернул, пальцы были мокрыми от слюны. Выпавший из реальности Малфой не заметил, когда он их облизал, зато прекрасно оценил эффект. Думалось о поцелуях, нежных и нетребовательных, совершенно не вязавшихся с образом упертого властного авантюриста, которого он знал все эти годы. Когда любопытные пальцы подцепили металлическую вставку и потянули буквально на миллиметр, он выдохнул: — Поттер… Голос прозвучал хрипло, почти умоляюще. — Ух ты, — восхитился Поттер, — скажи так еще! — Мудак, — безапелляционно сказал Малфой и повернулся на другой бок. Он погасил заклинанием свет. Темнота обострила ощущения. Поттер придвинулся чуть ближе, все еще сохраняя дистанцию, обнял его со спины, уткнувшись губами в волосы на затылке. Его сдержанное дыхание казалось почти обжигающим. — Прости, — прошептал он, — ты же знаешь, я бы никогда не обидел тебя намеренно. Драко вздохнул и сунул руку в боксеры, обхватывая член. Он обиделся. И если Поттеру приспичило страдать воздержанием, с какой стати он должен ему подыгрывать? Поттер почувствовал его движение, хотя и не должен был. Но он находился так близко, что наверное, мог бы читать мысли. Обнял крепче, положив ладонь на солнечное сплетение, и повел пальцами вверх. Малфой едва не застонал от досады, что не вниз. Прикосновения словно говорили, что спешить некуда, и Малфой, намеревавшийся кончить быстро, ослабил нажим, подстроился под темп. Почему-то это возбуждало даже сильнее, было приторно-сладко, так что в памяти некстати всплыли купленные эльфом конфеты. Поттер все так же невесомо и неспешно выводил линии на груди, успокаивающе погладил чуть ноющий сосок. Потом очередным безошибочным движением положил палец ему на губы, принялся обводить подушечкой по контуру, и Малфой впервые узнал, каково это, когда темнеет перед закрытыми глазами. Возбуждение стало почти болезненным, рука сама сжалась на члене. Поттер толкнулся двумя пальцами в рот, нажал на зубы. Драко разжал челюсти. Проникновение было чисто символическим, едва ли на полфаланги, не задевая язык. Но этого хватило, чтобы в висках зашумело и сознание заволокло восторженным «да!». Секунда яркого осознания, что он на пике, потянулась на вторую, третью, равновесие и неподвижность стали невыносимыми. Драко успел подумать, что Поттер опять в своем репертуаре, обхватил его пальцы губами и вздрогнул, кончая. Было досадно, смешно, но в целом подозрительно прекрасно. Поттер погладил его губы и убрал руку. ** Отвратительно лучезарное субботнее утро Драко начал с прогулки в Аврорат, где покопался в чужих папках чисто из любви к искусству. Купил пирожных в лавке напротив и вернулся на Гриммо. За это время от дизайнерских потуг Поттера пострадал комод. Он стал в два раза больше и в пять — нелепее, к тому же черного цвета. — Не мог же я сделать его зеленым, — сказал сразу переставший нервничать Поттер. — Ну и раз коричневый цвет тебе не нравится… Он сидел за накрытым столом перед тарелкой с кашей, в которой настойчиво упражнялся в абстракционизме. — Ты сегодня дома? Держи, — Малфой с хамоватой галантностью протянул ему коробку с пирожными. — Да. Ты был в Аврорате? — удивился Поттер. — В точку. — Зачем? — Развеяться и проверить, не взял ли ты на работу Адамса, — ухмыльнулся Драко. — Кстати, сегодня в два в «Метлах» празднуют день рождения Анджелины, если ты забыл. — Я не забыл. Я просто не пойду. — Кричер!!! Обойди лавки с игрушками и купи самого красивого плюшевого пони, какой только есть в этом городе. — Красивого? — уточнил Кричер. — Да, самого красивого на твой вкус, — Драко был сама невозмутимость. — Как прикажет хозяин. — Твой хозяин он, — Малфой указал рукой на Гарри, и эльф недовольно поджал губы. — Как будет угодно хозяину. Поттер посмеивался над ними, изо рта у него торчал черенок от вишни с одного из пирожных. Это стало эстетическим потрясением для Драко. Он напомнил себе, что терпеть не может сладкое, и сам себе не поверил. ** Когда домовик убрался, Драко подошел к Поттеру и положил ладонь на лоб: — Давай починим то, что сломалось в твоей логике. Ты меня хочешь. Я не против. В чем проблема? Поттер повернулся к нему всем корпусом. Откинулся назад и немного сполз со стула, бессознательно становясь ближе и ниже. Расставив ноги так, что Драко оказался между его коленей, и нимало по этому поводу не смущаясь. — Малфой, ты меня любишь? — Тебе все еще 12 лет? А я-то после вчерашней ночи подумал, что ты немного повзрослел, — от близости Поттера его немного штормило, но, судя по тяжелому острому взгляду, тому было хоть бы хны. — Ответь. — Я бы тебя трахнул, — безмятежно сказал Драко. — Возможно, сильно больше одного раза, но не хочу загадывать. А что вы все понимаете под словом «любовь», я вообще не в курсе. — Вот и я думаю, что нет. Руку оставь, — сказал Поттер на попытку убрать ладонь с его лба. — Спасибо. Он запрокинув голову, мазнул по ней губами, попутно царапнув щетиной. Потерся лицом и замер. Теперь рука Малфоя закрывала ему глаза. — Так вот, о логике. Ты идешь работать в Аврорат, где тебя ненавидит каждый первый. Бросаешь имение и живешь в бывшем штабе Ордена. Ты отказываешься переводиться от Роквуда, хотя знаешь, что я никогда не пошлю тебя за печеньем для совы, не заставлю искать документ, который я же и проимел, ни при каких обстоятельствах не отправлю тебя без прикрытия. Я вижу два объяснения. Первое мы только что забраковали. — Он умолк, и наступила тишина, не нарушаемая в этом доме ни тиканьем часов, ни радио, ни шумом с улицы. — Тебе нельзя в управленцы, Поттер, — сказал Малфой с легким разочарованием и опустил руку. — Когда ты не ловишь преступников на улице, ты начинаешь ловить их дома… Он натолкнулся на дружелюбный поттеровский взгляд и осекся. — Не в твоем случае. Хоть намекни, во что ты вляпался, интересно ведь. Потому что, если ты под непреложным, я все равно тебя вытащу. Но станет шумно и грязно и, возможно, сильно больше одного раза. Малфой отошел, сел напротив, уперев локти в стол. Ему всегда нравилось, как Поттер общается с друзьями — тепло и чуть дурашливо, с абсолютным доверием, но оставляя решение за собой. Драко наблюдал это слишком долго, чтобы не завидовать. Он не рассчитывал попасть в «свои». Потом все же попал и был доволен, а сейчас обнаружил, что это не так уж приятно. Совсем не так здорово, как неявно восхищенный взгляд Поттера, с маниакальной сентиментальностью запоминающий детали. Или вопросительный, когда у него на лбу написано «я сомневаюсь в своих выводах, не в твоих». Или провокационный на грани слабоумия — «можешь убить меня, только прикоснись». Эти мысли заставили Драко спохватиться: когда между ними все успело зайти так далеко? Не в последний месяц точно. — А ты не замечал за мной других нелогичных действий? — он закусил губу и прищурился. — Нет, — Поттер напрягся. — Я никогда не видел в твоих поступках ничего нелогичного. Ты абсолютно рационален в мелочах. Не считая того, что пару раз спал тут на диване вместо того, чтобы аппарировать в свою комнату. Малфой задумался, вспоминая. — Да, ты прав. При тебе ничего такого не было, — наконец подтвердил он. — Ну, не считая того, что я курю. А насчет дивана — твое дурное влияние. Остальные выводы неверны. Есть третье объяснение, Поттер. И вся твоя министерская конница и орденская рать никогда до него не докопается. — Проверим? — резко сказал Гарри. — А ты разве еще не проверил? — удивился Малфой, делая вид, что разговор его развлекает. — Нет. Хотел сначала с тобой поговорить. — Ты не представляешь, Поттер, какой это соблазн — умерить твое самомнение. Но мой совет: не утруждайся. У меня все в порядке. Что-то Кричера долго нет. — Уже соскучился? — Поттер смотрел обиженно, но Драко и сам был не в настроении. — Интересно, что купит эта бестолочь.