чай со вкусом коммунальной квартиры

      Сереже кажется, что Волков охренел. Приводит, значит, к ним домой какого-то чувака, и чувак этот начинает лезть к Олегу под куртку еще в узком коридоре. Свет они не включают, шурша одеждой и издавая прочие подозрительные звуки в полумраке. Неужели так не терпится? Думают, что одни, сволочи. Сергей вспыхивает мгновенно, щетинится, словно дикий кот. Хватает первый попавшийся под руку предмет и швыряет в темный угол. Судя по звукам, попадает. Радуется, не стараясь скрыть злорадства. Это только начало! Сергей делает все, чтобы незнакомец забыл дорогу к ним в квартиру. Хочет сделать Олегу побольнее, потому что у самого вот тут, под растянутым свитером, что-то неприятно сжимается, когда он видит руки своего бывшего на заднице другого парня.       Олег не может вспомнить, почему он вообще когда-то влюбился. Особенно сейчас, когда в него летит третья тарелка. Он и не предполагал, что когда-нибудь до такого дойдет. Хотя стоило бы думать о чем-то похуже: Сергею вполне бы хватило совести вообще его застрелить. Впрочем, ничего дурного в своем поступке он так и не увидел. Ну, привел домой парня. Что такого-то? Они уже несколько месяцев как расстались, Олегу, может, вообще навсегда теперь забыть о сексе? Щ-щ-щас. Истерика Разумовского вообще непонятна. Два дня назад он видел, как Сережа к кому-то лип у лифта. И что, ему тоже надо было в него учебником кинуть? Как раз был один такой тяжеленький в рюкзаке… Нет же, Олег – взрослый человек. А не эта… истеричка.       Сергею, кажется, не жалко ни единой тарелки, которую он разбивает. Жалеет только, что ни одна не попадает в голову. Сергей готов уже кинуться на него сам да врезать кулаком по невозмутимой роже. Разбить в кровь губы, которыми он посмел целовать другого. И ничего он слушать не хочет! С Волковым удобно жить – он не задает лишних вопросов, не отвлекает от учебы, вкусно готовит, убирается, ведет себя тихо... ага, "тихо"! Взял и притащил какого-то урода!       – Ты успокоишься, может?! – Олег ловит тарелку на лету, чувствуя, что завтра ладонь будет болеть как никогда. Он же не супермен какой-нибудь. – Разумовский, блять! – кидает в обратную сторону подушку с дивана. Что-то у него нет вот стремления его убить, а стоило бы. – Скотина, – шипит, потирая висок. Мимо пролетает какая-то мелочь. – Иди ты в задницу, – бросает и выходит прочь из комнаты. Натягивает куртку и ботинки, нащупывает на тумбочке сигареты и проваливает, пока еще какая-нибудь ерунда не разбилась у него над головой.       Разумовский первый предложил разрыв. Первый начал орать, что ему нужна свобода, а не вот это вот все. И что, Олег сопротивлялся? Нет! Он дал ему чертову свободу, потому что да, прошла любовь, завяли помидоры. Он согласился с ним, что что-то пошло не так. Что не стоило делать поспешных выводов. Что не пара они никакая, так, от скуки встречались. Так что теперь? Волкову вот все равно, чем занимается Сергей в его отсутствие и кого водит. Почему он не может быть взрослым человеком и тоже принять его выбор? Нет же, орет, дерется, кидается вещами. Все тарелки уже перепортил, гадина. Съехать бы давно, да все никак – местечко хорошее, до универа недалеко, платить меньше на двоих, да и… Сколько бы Олег ни говорил, что они расстались, что все в прошлом, что Сергей ничего не значит… Он все равно не может перестать за ним присматривать. Он же как большой ребенок. Готовить не умеет даже, оставишь его одного, так он помрет. Гордый, помощи никогда не попросит. Только у него, Волкова, можно. Олег же типа не совсем человек, у него не жалко просить. Вот и просит же каждый раз, особенно с утра пораньше перед парами. Яичницу ему приготовь, сыром посыпь, а что помидоры такие кривые? Хочется надеть яйца ему на голову, но у Олега пока хватает выдержки так не делать. Хотя бы потому что жалко своих зубов. Сергей хоть и ведет себя как ребенок, но бьет вполне весомо. Не хотелось бы повторять.       Прогулка заканчивается замерзшими ногами. Делать нечего, домой идти придется все равно, к тому же утром на пары. Олег тоскливо заходит в непривычно тихую квартиру, осторожно раздевается и медленно заходит в комнату, опасаясь очередного удара. Но нет, Сергей умотался и спит, свернувшись клубочком. Волков запускает ладонь в волосы и вздыхает. Накрывает Разумовского пледом, а то трясется уже. Мусор он, конечно, убирать не стал, так и лег, где стоял. И завтра убирать тоже не будет, гордость не позволит, приходится все делать самому. Волков вздыхает еще разок и принимается за уборку: подметает, отковыривает, моет. И только когда комнаты чуть ли не сверкают, забирается под одеяло на своем диване, поглядывая на мирно сопящего Сергея. До чего милый… Пока спит. До чего тварь, когда открывает глаза. Олег улыбается своей мысли и закрывает глаза, зная, что уже через несколько часов его разбудят очередной просьбой сделать яичницу. Не просьбой даже, приказом.       Олег все еще не может припомнить, из-за чего же он в него влюбился.

***

      Сергей просыпается от вкусного запаха завтрака. В квартире ничего не напоминает об устроенном им накануне погроме. Правда, на кухню он все равно плетется с кислым выражением лица. Садится на шатающуюся табуретку, поджав одну ногу, наблюдает, как спина Волкова суетится около плиты. Сергей быстро теряет к ней интерес и переводит взгляд в окно. За ним – одинаковые серые многоэтажки, как будто их кто-то скопировал и размножил. Первое время после переезда в Москву это пугало – в Питере нет таких огромных жилых кварталов, в которых чувствуешь себя жалкой незначительной крупицей. Одни привыкают к размерам Москвы и не замечают своей ничтожности, но Сергей просто знает, что он не крупица. Он больше. Скоро мир о нем узнает, а пока Волков ставит на стол сковородку с яичницей. Сергей ищет взглядом тарелки в сушилке у раковины. Ах да, точно. У них больше их не осталось. Видимо, придется зайти в магазин и купить хотя бы две, для него и Олега. О том, из чего должны есть гости, если решат к ним зайти, Сергей почему-то не думает. Кажется, что всегда будет так – он и Волков. Против целого мира. Сергей накалывает большой кусок и с аппетитом тащит в рот – хорошо хоть вилки не воткнул в стену.       –Ладно, кто это был? – задает вопрос нарочно ласковым тоном, отпив горячего чая и разомлев. – Тот парень. Где ты с ним познакомился? У вас серьезно? Ты с ним уже спал? – как обычно прямолинейно. Сергею нравится делать вид, что он все давно уже понял в этой жизни, что его ничем не удивить. Смотрит на Волкова ехидно, исповеди ждет. Конечно же, Сергей не интересуется ничем просто так. Он обязательно придумает, как воспользоваться полученной информацией в корыстных целях.       Но Волкову действительно нечего ему ответить. Он знает лишь имя паренька. Они познакомились в универском коридоре за пару дней до этого и немного переписывались в смс, на этом, по сути, все. Олегу просто нужно было потрахаться, а Сережа, как обычно, выдумал себе максимально драматичную историю с несчастливым концом. По большей части именно из-за недостатка информации по заданным вопросам Олег на них не отвечает, но умненький Разумовский опять принимает все на свой счет, дуется как мышь на крупу и ковыряет свою яичницу.       – Его зовут Игорь, – наконец произносит, иначе Сережу сейчас просто разорвет на части от обиды. – И это все. – Олег забирает сковородку и сует в раковину, заливая водой. Игорь, значит… Сережа мысленно делает пометку, продолжая улыбаться, но сжимает вилку в руке так, что та начинает дрожать.       – До скольких у тебя пары сегодня? – буднично интересуется Олег. – И нет, я никого не собираюсь приводить. Расслабь свои булочки, – смеется от одного набыченного взгляда Сережи и забирает у него чашку, споласкивает водой. Не помоет Олег – чашка покроется вековым налетом: ее выкинуть будет проще, чем отмыть. – Я подумал, давно мы никого к себе не звали. Давай устроим небольшую вечеринку, – ерошит волосы Разумовского, зная, как сильно он не любит, когда их трогают. Правда, во время секса он обычно бурно и несомненно положительно реагировал, стоило немного их сжать. – Позови друзей, одногруппников. Может, тебе там… нравится кто, – в сердце как-то странно колет при этих словах, но Олег старается этого не замечать. – Приглашай всех. В разумных пределах, в позапрошлый раз они перестали умещаться в квартире.       На самом деле, ему все равно, согласен Сережа или нет. Он уже позвал кое-кого потусить, и если Разумовский не захочет устраивать вечеринку, сработает правило толпы – кого больше, тот и прав. Но Сергей обычно более продуман в таких вопросах. Он, конечно, дуется сейчас, но к вечеру все равно сделает по-своему и позовет кого-нибудь. Может, Олег хоть посмотрит, какие типы нравятся его бывшему парню, бывшему любимому.       Сергей действительно в итоге кое-кого зовет: какие-то новые знакомые, которые раздражают его меньше остальных. Вообще Сергею никто не нравится, но один мальчик постоянно на него смотрит, и такой взгляд невозможно не заметить. Смотрит, а подойти стесняется. Что ж, кажется, мальчику сегодня повезет. Улыбнувшись, Сергей приглашает и его.       Тем не менее, по скрытному виду и подозрительной активности кажется, Разумовский все еще обижен. Или придумывает какую-то мстительную фигню, что более опасно, но пока Олегу непонятно, что же именно тот мутит. Дома он убирает ценные вещи подальше от любопытных глаз и сует в руки Разумовскому вино. Находит бокалы, стаканы, рюмки – все, из чего можно пить. Студентам все равно, они и из горла могут, но Олег пытается хотя бы видимость более-менее нормальной вечеринки создать. Начинают собираться первые гости. Сережа смотрит на них волком, хоть некоторые из них вообще-то по его приглашению. Олег же всех приветствует одинаково тепло, приглашает, показывает, в Серегу кидается диванной подушкой, чтобы не сидел как истукан. Волкову нужно расслабиться, отдохнуть, и эта вечеринка – отличный способ.       – Веди себя хорошо, милый, – шепчет, легко мазнув пальцами по подбородку. – Мы же не хотим показаться гостям невежливыми, – улыбается хмурому выражению лица Сергея. Он что-то задумал: Олег уверен в этом почти наверняка, но пока ничего не случится – фиг что-то из Сережи вытянешь.       Тем временем в однушке собирается слишком много народа. Стульев всем не хватает, и некоторые ребята садятся прямо на пол. Воздух пропитывается запахом дешевых сигарет, алкоголя и веселого студенческого духа. Сергей моментально опрокидывает в себя бокал вина, надеясь вместе с ним обрести способность разговаривать с малознакомыми людьми. Когда-нибудь он перестанет так загоняться, но пока след от издевательств сверстников в интернате остается свежим, он ожидает худшего и не доверяет людям. От случайного прикосновения Олега, проходящего мимо, по телу словно электрический ток пробегает – остаточное явление после разрыва связи. Физически тело еще помнит все касания, все ласки и стремится к рукам, которые раньше были родными, заряжали энергией и дарили спокойствие, а теперь стали чужими. Наверное, это самое сложное в разрыве – убедить себя, что этот человек теперь свободен. Олег может встречаться с другими и может – Сергея передергивает – водить домой кого пожелает. Бокал в руках постепенно пустеет.       Студенты громко разговаривают, шутят и весело проводят время. Конечно же, речь заходит о сексе, а вместе с ним – о связи. Все единодушно считают, что слишком молоды, чтобы связываться с кем-то, что это слишком большая ответственность, что нужно найти своего особенного. Сергей прячет запястья между коленей, надеясь, что никто ничего не заметит. Отчего-то не хочется, чтобы новые знакомые знали, что они с Олегом уже подпортили себя. И дело не в глупом мифе, что образовать истинную пару можно всего раз в жизни, а дальше это будут лишь попытки ее повторить, обреченные на провал. Только одна девочка что-то замечает. Смотрит слишком внимательно на Олега, а потом и открыто спрашивает. «Как пошел процесс? Было больно?». И забивает еще один гвоздь: «Почему разорвали?». Тут уже всем становится интересно. Культура слишком романтизирует процесс заключения духовной пары. Делает из этого суперважное событие, а на деле нет ничего особенного. Совсем нет. И ничуть не задевают разговоры об этом.       От алкоголя уже слегка мутится голова, и Сергей берет пустую бутылку, чтобы положить ее боком на свободное место в центре стола.       – Давайте лучше поиграем, – объявляет для всех, перебивая разговоры. Вино хмелит и добавляет самоуверенности. Молодежь охотно поддерживает идею. Сначала играют на желания: кто-то кричит из окна гадости, кто-то бегает голый вокруг дома, кто-то пьет залпом стакан водки. Идей для желаний становится все меньше, а градус – все выше. Кто-то предлагает играть на поцелуи. Первый кон – всего лишь поцелуи в щеку. Мимолетные, детские поцелуи: они тоже быстро надоедают. Зато после студенты готовы целоваться по-взрослому. Мальчик – девочка – мальчик – девочка – девочка – мальчик. Воздуха в квартире как будто перестает хватать. Стеснительный мальчик, который не отрывает взгляда от Сергея в универе, крутит и горлышко бутылки указывает на Разумовского. Какое совпадение, не жульничал ли он? Хотя если даже да, то какая разница? Сергей закрывает глаза и подается вперед, подставляя лицо. Чувствует мягкие губы на своих и слышит, как толпа считает отведенные правилами игры секунды. А мальчик оказывается не так скромен – зарывается руками в длинные рыжие волосы, углубляет поцелуй, толкается языком в рот. Неумело, но очень старательно. Да, пожалуй, Сергей поставит ему за поцелуй крепкую четверку.       Расстаться было просто. Отпустить – нет. Волков не уверен, что вообще смог это сделать, потому что теперь, видя это безобразие, все начинает возвращаться. Жадность, ревность, жгучая боль. Первая реакция – дать в бубен. Сначала пареньку, потом Сереге. Но с ней Олег худо-бедно справляется. Вторая реакция – кинуть обиженный взгляд. Ее Волков тоже кое-как подавляет, старательно делая вид, что ему все равно. Третья… Третьей не бывать, потому что забавная винная карусель продолжает крутиться, останавливаясь на нем самом.       Из всех пятнадцати человек бутылка выбирает именно их двоих. Раньше они целовались много и часто: в то время они оба были невинны и интересно было узнавать, на что еще способны. Доинтересовались до чертовой связи, а с ней чувствовалось все острее, словно испытываешь эмоции и свои, и партнера. Теперь Сергей пытается себя убедить, что раз связи больше нет, то и поцеловаться с Волковым будет просто. Так же, как с тем парнем до него. Вот только ничего подобного. Кажется, это лучшие и худшие десять секунд в его жизни. Сергей хочет легко коснуться губ бывшего, словно и не целуя вовсе, но стоит приблизиться к нему, как он набрасывается, словно притягиваемый магнитом. Вжимается весь, забывая, что на них смотрят. Сталкивается с Волковым, словно машина с фонарным столбом. Всмятку. До взрыва. Поцелуй необходим как воздух. Какие там десять секунд... Чертова разорванная связь отражается зудящей ноющей болью на уровне запястья, а над образовавшейся в душе пропастью, которую они сами вырыли, образуется жалкий хлипкий мостик. Он недостаточно крепок, чтобы удержать их обоих, и падает вниз, стоит разорвать касания. Кое-как поцелуй все же удается прервать и то неохотно, с разочарованным стоном, напоследок потершись носом. Гости начинают шутить, не снять ли им комнату. Когда они оказываются на расстоянии, в голову словно ударяет похмелье. Как и после алкоголя, становится жаль о содеянном. Сергей же сам предложил расстаться. Не хотел больше терпеть этих отношений. Чувствовал, что порознь будет лучше, чем вместе. Тогда почему все еще так тянет к друг другу? Глупая природа. Конечно, дело только в ней. И в их маленькой ошибке.       Когда ребята отвлекаются, чтобы разлить алкоголь, Сережа хватает того стеснительного парня за руку и молча тащит из комнаты в ванную. Плотно закрывает за собой дверь и припадает к его губам, спускается к шее, кусает за мочку. Целует, в общем, куда попадет. Мальчик совсем не против, часто дышит, прижимается пахом, забирается руками под футболку. Пытается что-то говорить, возможно, про чувства, но Сергей кладет ему палец на губы, а после снова целует. И все равно стоит закрыть глаза, как перед глазами возникает лицо Волкова. Вкус его губ чувствуется даже на губах другого парня. Сергей хочется скорее от него отделаться, забыться. Перебить его вкус. Использовать для этого другого.       Боль скручивает тело, накатывает слепое отчаяние, кажется, что эти ужасные муки никогда не прекратятся. Олега рвет, колотит, кидает то в жар, то в холод. Их предупреждали о том, что физиология проявится во всей красе, когда они решат разорвать связь. Накрывает снова. Волков тихо скулит, прижимаясь щекой к холодному полу, но находит в себе силы подняться и подползти к Разумовскому, который уже почти без сознания. Чертовы обряды! Чертова связь! Осторожно придерживает его голову, укладывает на бок, чтобы язык не мешал дышать. Вот, вроде глаза подернулись. Стон боли. Непонятно чей – Олега или Сережи. Прижимается губами ко лбу – горит. Разумовского лихорадит, и Олег ничем не сможет ему помочь. Это просто надо пережить. Им сказали, что не больше пары часов, потом пойдет на убыль. Организм примет разорванную связь, он поймет и успокоится. Но пока… Греет ладонями ледяные пальцы, чувствуя новый приступ рвоты. Убирает волосы с лица, успокаивает. Обещает, что все будет хорошо. Это же он, Волков, сильный. Он за них обоих поборется. Ложится рядом на пол, переплетает пальцы и шепчет, шепчет, шепчет. Просит держаться. Все сжимает эти ледяные руки и держится за них обоих.       Олег не замечает, куда в итоге пропадает Сергей. Пьяное наваждение и воспоминания настигают, и Олег решает умыться, чтобы прогнать видения и охладиться. Открывает дверь в ванную и… Ах ты ж черт! Вот куда ты делся, поганец.       – Вон пошел, – бесцеремонно дергает пацана за руку и выпихивает из ванной. Закрывает за собой дверь, оставаясь в одном тесном помещении с Сергеем. Запирает защелку на двери. Что он собирается делать – вообще непонятно. Непонятно ему самому, потому что в голове ни единой мысли. Пихает в грудь, заставляя упереться задом в раковину. Подходит ближе на шаг, соприкасаясь телом. Вызывающе смотрит в глаза, мол, ну, что ты сделаешь теперь? И делает все сам – подается ближе и целует его в губы. Снова жадно, снова до истерики. Щупает, трогает, сжимает. Лапает под футболкой, оставляя следы на светлой коже, ведет ладонью по штанам, а затем забирается под них. Алкоголь и ноющая порванная связь заставляют делать безумные вещи. Сергей, очевидно, тоже не трезв, поэтому охотно подчиняется, следует, позволяет. Щелкает в голове только в тот момент, когда руки забираются в трусы. Олег отрывается резко, сразу отходя на шаг. Смотрит ошалело на раскрасневшегося Сережу, на его расстегнутую ширинку, на себя в зеркале позади него.       – Это все… Извини, так не должно было быть, – сдавленно шепчет и выбегает из ванной, хлопая дверью. Хватает первую попавшуюся куртку, возможно, вообще не его, и прочь из квартиры. Освежить голову, иначе с ума сойти можно. Пусть Серега там всех выгонит. Поистерит немного, как он умеет, и дело с концом. Сережа все поймет. Всегда понимает. Никто не понимает, как он умеет. Он поймет и завтра Олега просто убьет, но это будет завтра, а пока Олег подышит холодным ночным воздухом и постарается больше не думать о губах Сережи и о совершенной ошибке.