blood for blood

За плотными занавесками посветлело, послышалось звенящее пение птиц. Мирное дыхание рядом успокаивало: Чонгук обнимал Тэхёна сзади, прижимаясь горячей обнажённой грудью к чужой спине. Последнее, чего следователь хотел — возвращаться в душный офис, к душным людям, в душную реальность. Но будильник на телефоне неистово кричал и, движимый только нежеланием разбудить Кима, нажал на «выключить». Программа обещалась повторить оперу через десять минут, поэтому Чонгук взял смартфон в руки и отключил все будильники. По окончании операции спать хотелось уже гораздо меньше, а работа и начальство никуда не испарились. Нехотя Чон встал с кровати, всё ещё чувствуя в теле отголоски послеоргазменной неги, и в чём мать родила направился на кухню, где осталась лежать на полу одежда. Помимо того, что целая ночь на полу вряд ли повлияла бы на неё благотворно, пропахшая пóтом за пару недель без стирки, она лишена была нескольких пуговиц, которые следователь обнаружил на полу неподалёку. По-видимому, таких последствий вчерашнего страстного желания гуля Чонгук просто не заметил. Закинув рубашку в стиральную машину и оставив собранные пуговицы на столе, следователь вернулся в спальню, где его, полуприкрытое одеялом, ожидало улыбающееся личико со сверкающими обсидианово-чёрными глазами. Теперь за этот блеск Чонгук готов был положить к ногам Смерти всё. — Доброе утро, — произнёс Ким, сладко потягиваясь с протяжным мычанием. С более трезвым взглядом Чонгук отметил в своей голове тонкость кимовых рук и изящность стана. И такой гуль способен был убивать и сжирать до костей за ночь до десяти человек. Следователя передёрнуло и он откинул прочь эти мысли. — Доброе. Ты вчера мою рубашку испортил. В чём мне на работу идти? — Можешь взять что-нибудь из моего, — полуприкрыв глаза, мягко прохрипел гуль и кивнул на стоящий возле стола стул. На нём висела очевидно недавно постиранная кофта. — Она немного подранная, но чистая. Мои рубашки тебе не подойдут. — Окей, спасибо. Надев вчерашнее бельё и брюки, на тело Чон накинул чужую кофту на пару размеров больше тэхёнового, и Чонгуку она идеально подошла. Гуль, по всей видимости, никуда не торопился и вставать не собирался, продолжая сонно сминать постель. Тихо усмехнувшись, Чонгук прихватил портфель и покинул пределы квартиры.

***

С Юнги он встретился на пороге туалета, откуда выходил следователь. Чонгук захватил рубашку дома и собирался переодеться в уборной, проскользнув незаметно. И это у него почти получилось, однако Мин оборвал его стремление на финишной прямой. Юнги оглядел Чона с ног до головы и встретился с ним взглядом. Обычно весёлый и дружелюбный, сегодня следователь явно был не в лучшем расположении духа. — И ты в таком виде на работу припёрся? — кивнул он на толстовку. Чонгук закатил глаза, раздражённо выдохнув. — Я собирался переодеться здесь, так что дай мне это сделать, — готовый грубо оттолкнуть хёна в сторону, Чонгук сделал шаг вперёд, но был схвачен за толстовку и остановлен. Из его рта почти вырвались недозволительные ругательства, за которые от начальства его точно ждала бы воспитательная беседа, но Мин повёл себя странно, задёрнув чужую толстовку, слегка обнажив крепкое загорелое тело, и с прищуром к ней присматриваясь. Чуть подранная, явно не новая, своим качеством или внешним видом привлекать она не могла совершенно точно. Однако отвлечась от её разглядывания, сотрудник поднял ошеломлённый взгляд широко раскрытых глаз, наскоро произнеся: — Откуда у тебя эта вещь? Чон собирался воодушевлённо начать вешать хёну лапшу на уши про поход в клуб и знакомство с роскошной красоткой, толстовку чьего брата позаимствовал, но не успел: бросив поспешное: «Оставайся здесь!», Юнги рванул дальше по коридору и вернулся уже через десяток секунд с небольшим пакетиком, от вида содержимого которого Чон едва не вздрогнул. Внутри находился кусок чёрной ткани — тот самый, что остался на зубьях чонового куинке после недавнего их столкновения с Чумой. Он служил одной из основополагающих улик в деле по этому гулю, и сейчас, кажется, Юнги находился в опасной близости от знания связи Чонгука и Тэхёна. Неосторожно вынув кусок ткани из пакета, Мин внимательно осмотрел его и приложил к толстовке Чона, меняя местоположение улики, чтобы понять, где именно он должен быть. Наконец, подходящее место нашлось — в самом низу, у кромки, не хватало подобного кусочка ткани, точно такого же по цвету и качеству. — Быстро снимай эту кофту, — неформальным приказным тоном бросил Мин. — Я не знаю, откуда она у тебя, но это вещь Чумы. «Идиот! Блядский идиот!» — мысленно бил себя по щекам Чонгук. Он моментально избрал не самую удачную тактику: прикидываться дурачком. Чон нахмурился, сделав шаг назад, не намереваясь отдавать вещь Мину. — У меня нет другой одежды. И зачем тебе эта кофта? Юнги, подавшись вперёд, толкнул младшего в плечо и прорычал: — Найти нужного человека из сотен, купивших одинаковую вещь, проще, чем из сотен тысяч населения города. Чёрт возьми, не задавай тупых вопросов и помоги делу. На этой толстовке может быть ДНК Чумы! Мелко дрожа не от страха за свою жизнь и здоровье, Чонгук стянул с себя предмет одежды, оставшись обнажённым по пояс. Мин, не дожидаясь, пока следователь вывернет её наизнанку, выхватил из чужих рук толстовку и быстрым шагом направился в отдел анализов. Чонгук чувствовал, что, отдав эту вещь, он отдал ещё кое-что очень важное, дарованное ему в надежде, что он сохранит это в целости. Доверие Тэхёна.

***

Спустя несколько дней Чонгуку на почту пришло письмо в виде официального обращения, очевидно, от кого-то, кто стоял ниже него по званию в Управлении. Дожидаясь своего кофе из автомата, когда с утра офис был ещё пуст, Чон прочёл сообщение:

«Уважаемый господин Чон! В ХХ часов ХХ ноября 20ХХ года путём анализа ДНК, найденной на предполагаемом предмете одежды гуля под кодовым именем «Чума», было установлено, что ДНК гуля на 99,9% идентична ДНК главного подозреваемого в деле «Чумы», Ким Тэхёна, проживающего по адресу <…>. Таким образом, вышеназванный Ким Тэхён становится главным подозреваемым в деле о серийных убийствах «Чумы». Его квартира подлежит немедленному обыску, и в случае обнаружения компрометирующего материала, Ким Тэхён должен будет быть убит. Уведомляем Вас и надеемся на Ваше сотрудничество.»

Ухмыльнувшись, Чонгук выделил письмо и нажал «Удалить». Он не будет принимать в этом участие. И пусть когда-то Чума лишил его семьи, любви, смысла жизни, зато Тэхён хоть ненадолго, но вернул забранное. Чон готов исчезнуть из его жизни, забыть и вчерашнее, и произошедшее много лет назад. Всё это — прошлое, а прошлое должно оставаться в прошлом. Следователь не сможет убить Чуму, потому что с ним умрёт и Тэхён. Вечером с номера, с которого не так давно писал Тэхён, Чонгуку пришёл исходящий вызов. Остановив машину на краю проезжей части и встав на аварийку, Чон принял звонок. — Алё? Гуль на другом конце провода тяжело дышал, будто бы на бегу или только после бега. В трубку прозвучал непривычно обозлённый, хрипловатый голос: — Угадай, кого только что выперли с работы и из съёмной квартиры? Чонгук удивлённо приоткрыл рот, не зная, что ответить. Он ожидал услышать многое, но не это. Тэхён продолжал: — Попробуй догадаться, по какой причине это случилось. — Тэ… — мягко начал Чон, надеясь всё объяснить, но был перебит чужим криком в трубку: — Потому что один ебучий следователь трахнул гуля и решил отомстить за смерть своих мамаши с папашей!!! Чонгук отвёл телефон от уха и некоторое время молчал, пока не отошёл от удара по барабанным перепонкам. Когда голос из динамика стих, следователь произнёс: — Тэ, я не хотел. Я не сдавал тебя специально. Так получилось. Один из моих коллег… — А чего ты хотел? — холодно спросил Ким. — Того же для меня, что когда-то пережил сам? Поздравляю, у тебя получилось. Теперь у меня на лбу написано, что я гуль. Все мои друзья-люди об этом узнали, и, как думаешь, кто-нибудь из них мне поможет? Кто-нибудь даст денег в долг? Кто-нибудь поселит у себя ненадолго? Чонгук не отвечал. Совесть сжала ему горло, не позволяя ответить. Он как никто знал, что происходит с гулями, когда их истинные имена становятся известны общественности. Тэхён говорил всё в самую точку. — Нет, — сам себе ответил гуль. — Потому что для них я теперь — Монстр. А для меня Монстр — ты. Чонгук сжал челюсти, выдохнув через нос. Подобая профессиональной этике, его голос стал спокойным и холодным, как металл. Следователь твёрдо произнёс: — Кровь за кровь. После недолгого молчания на другом конце провода мужчина услышал отнюдь не весёлый смех, пустивший мурашки по телу от затылка до пят. Сквозь натянутую улыбку, сдерживающую слёзы, Тэхён ответил: — Кровь за кровь, Чон Чонгук. Вызов оборвался. Внутри Чонгука что-то тоже гулко оборвалось. А Ким бросился бежать прочь, слыша в пяти десятках метров от себя бегущих следователей. Дождь жестко бил в лицо, и за водяной стеной едва ли можно было что-то разглядеть. Если бы Тэхён был человеком, его бы давно поймали. Но он бежал. Бежал, зная, куда именно ему нужно.

***

Груз в голове и на сердце не позволил и минуты побыть наедине со своими мыслями, так что стоило голове Чона коснуться подушки, он тотчас отключился. Посреди ночи его жестоко вырвал из неглубокого, ещё более изнуряющего, чем бодрствование, сна вопль смартфона. Номер коллеги на дисплее не позволил отклонить вызов — в два часа ночи из Управления никто без крайней надобности не позвонит. — Алё? — полумертвецким голосом произнёс Чон. С другой стороны нарочито спокойным, скрывающим волнение тоном отозвался следователь старшего класса: — Следователь Чон, выезжайте на квартиру следователя Мина, — как обычно бесцеремонно поставил перед фактом сотрудник, поскольку формальности в такой работе были лишними. Услышав знакомую фамилию, Чонгук заметно оживился, сев на кровати. — Что со следователем Мином? — с несвойственным для себя беспокойством спросил Чон. Человек на другом конце провода вздохнул. — Мы ждём тебя на месте. Вызов завершился. Чонгук всеми силами старался не собирать в единую картину события последних нескольких часов, однако те сами собой складывались в единый пазл. Чон искренне желал собственными глазами увидеть опровержение своих предположений и потому, быстро прихватив с собой кейс с куинке, вышел из здания и сел в машину. Через десять минут он был на месте. Ничто, кроме трёх машин следователей, припаркованных далеко друг от друга, не выдавало происходящего. Торопливо поднимаясь по лестнице через ступеньку, Чонгук вошёл в открытую дверь в квартиру Юнги, где на пороге его сразу же встретил следователь особого класса, Ким Намджун. К делу о Чуме ни один следователь особого класса до сегодняшнего дня не притрагивался. Ким как всегда был невозмутим, но Чонгук уже достаточно проработал в Управлении, чтобы понимать, что кроется за этой невозмутимостью. Он бесстрастно спросил: — Что со следователем Мином? Не разрывая зрительного контакта, Намджун повернулся к Чону спиной и направился в гостиную, бросив негромкое: — Вам этого лучше не видеть. Чонгук почувствовал, как задрожали его руки и губы, как во всём теле стало невыносимо холодно. Едва не падая при каждом шаге, он следовал за старшим по званию, пока не оказался в знакомой просторной комнате, которая теперь наполнена была могильной тишиной и мраком. Время здесь замерло, и бродящие рядом, как призраки, следователи казались лишними. — Можешь открыть, если хочешь, но за твоё психическое здоровье я не ручаюсь. Намджун кивнул на раскрытый кейс, в котором лежал чёрный полиэтиленовый пакет, по размеру содержимого которого Чонгук догадывался, что там лежит. Ледяной ртутью к его ногам прилил страх. Будто бы обвешанный огромными камнями, следователь не мог сделать ни шагу. Издевающийся разум подкидывал самые страшные, самые изощрённые картины возможного зрелища. С подобным Чонгук уже сталкивался: если он не заставит себя увидеть правду сейчас, до конца жизни его будут мучить эти ужасные образы, становящиеся всё страшнее и страшнее с прогрессирующим безумием. Ему нужно увидеть. Не помня ни себя, ни кого бы то ни было ещё от страха, Чон сделал шаг ближе, словно неумелый канатоходец по верёвке, натянутой меж двумя обрывами, где под ногами — сотни метров падения в пучины Ада. Ещё один шаг и ещё — твёрдой земли под ногами больше нет, а совсем рядом — ящик Пандоры, чёрный пакет с ужасающим содержимым. Прикосновение к пластику — прыжок в Бездну. На пару мгновений Чона словно окунули головой в Преисподнюю. Намджун отошёл в сторону, когда Чонгук рванул в уборную, чтобы опорожнить желудок. На мертвецки бледном и сером лице Мина не было губ, во рту отсутствовал язык, из обглоданной шеи торчал оборвыш позвоночника, чёрные глазницы были опустошены. Как и выглядели обыкновенно все жертвы Чумы. Чонгук, вышедший из уборной, выглядел не лучше. Намджун, взглянув на него, вздохнул и негромко сказал: — Все органы, которые обычно не ест Чума, были скинуты на обеденный стол. От спальни и вплоть до столовой присутствуют следы борьбы — следователь Мин давал отпор. В коридоре на полу было много крови, чуть меньше — в спальне, больше — в столовой. Именно там, скорее всего, следователь Мин и умер, и там же его сожрала эта тварь. — Спасибо, достаточно, — остановил Чон, потирая красные от недосыпа глаза, но, внезапно кое о чём вспомнив, поднял на Кима взгляд широко распахнутых глаз. — А что с дочкой Юнги? Намджун многозначительно пожал плечами. — Следов её крови не найдено. Вероятнее всего, она была забрана самим Чумой. Чон словно очнулся ото сна, вскочив на ноги и выбежав из квартиры. Намджун опустил взгляд. Зная, что Мин приходился Чону едва ли не отцом, он не мог не сообщить ему об этом в первую очередь. Что Чонгук будет делать дальше, остаётся только на его уме. Намджун надеется, что то же, ради чего пришёл в Управление и всё время приследовал лишь одного гуля — мстить.

***

Восемь раз получив сброс вызова, Чонгук почти отчаялся связаться с Тэхёном по телефону, однако на девятый раз гуль взял трубку. От неожиданности у Чонгука едва не выпал из рук смартфон. — Т-тэхён? — дрожащим голосом произнёс Чон. — Где ты? И где Юми? Что с ней? — Я на крыше здания вашего Управления по борьбе с гулями, — леденящим душу тоном сказал Ким. — Приезжай. — П-подожди! — почти вскрикнул Чон, заставив палец Тэхёна замереть рад красным значком сброса вызова. — Дочь Юнги, Юми, девочка лет десяти. Она жива? Она с тобой. Десятисекундное молчание показалось следователю часом адских конвульсий его мыслей. Так же холодно и спокойно Ким кратко ответил: — Пока что. Жду. Чонгук никогда ещё не жал на педаль газа с такой силой, что та едва не трещала под ногой. Вся дорога до офиса напоминала путь смертника на эшафот: едва стоящий на ногах от голода, в кандалах, под возгласы жадной до крови толпы, он вновь плёлся к своей Смерти. В этот раз Она не находила его. Страх и вина, как грозные стражники с алебардами в руках, привели его к Ней. И в этот раз Чонгук не боялся. Он готов был упасть в удушающие объятья, по собственной воле шагнуть в петлю, упасть вниз с обрыва в бездонную глотку океана. Везде, куда бы он ни шагнул, его ждала Она. Чонгук боялся только не успеть. Числа на таблоиде лифта остановились на цифре пятьдесят два. Крыша здания. За стеклянной дверью помещения царил полумрак, укрытый стеной дождя. Чон не думал над тем, чтобы взять зонт, ступая на мокрый бетонный пол крыши. За спиной гуля костром пылали огни ночного города, понемногу просыпающегося. На руках Тэхёна лежала девочка, и о её жизни говорило лишь отсутствие видимых ран на хрупком теле. С лица Кима и с его рук стекала, смешиваясь в водой, кровь. Гуль тяжело дышал, будучи в бешенстве от одного взгляда на человека, втоптавшего в грязь годы его жизни, его человеческую честь и теперь уже невозможную мирную жизнь. Тэхён уже отомстил близкому Чона за это, но удовлетворения так и не чувствовал. — Тэхён, — щурясь от капель дождя, бьющих в лицо, произнёс следователь. — Пожалуйста, дай мне всё объяснить. И, прошу, не трогай девочку. — Я тебя слушаю, — фыркнул гуль и выпустил ребёнка из рук. Юми упала на спину, ударившись затылком и разодрав локоть, однако это в любом случае было лучше, чем быть съеденной гулем. Чонгук был удивлён, что Ким вообще согласился увидеться с ним и не тронул дочь Юнги. Сделав несколько шагов вперёд, следователь замер, когда Тэхён попятился назад. Чон опустил глаза и, поняв, что устрашало гуля, опустил кейс с куинке на землю, отпихнув в сторону ногой. Если бы так можно было сделать с кагунэ Кима, Тэхён всё равно бы так не сделал. Он переступил через тело девочки, мокнущее под дождём, и оказался вблизи следователя. — Тэхён, — на выдохе начал Чон, — я не хотел мстить тебе за родителей. Вернее, изначально хотел, но, увидев тебя, узнав лучше, я понял, что никогда не смогу убить тебя своими руками. И даже видя тебя сейчас, я не хочу мстить тебе за Юнги. Я тебя понимаю. Ты не монстр. Монстром я считал Чуму, но теперь я понимаю, что Чумы никогда не существовало. А ненавидеть Тэхёна я не могу. Потому что я… — Чонгук на мгновение замер, подняв глаза на Тэхёна, по щекам которого, неразличимые от капель дождя, текли слёзы. — Я тебя люблю. Прости меня. — И ты… — гуль шмыгнул носом, пряча глаза за ширмой тёмной чёлки. Он испытывал невероятный стыд и, кажется, ненавидел себя так же, как должен был бы ненавидеть его Чонгук. Но Чон был полностью искренен в своих словах. — Прости меня. Я тоже… тоже тебя лю… В дрожащих губах застыли оборванные слова. Тэхён медленно поднял взгляд, видя торчащее из его рёбер, омытое кровью лезвие куинке. Звон в ушах Чонгука и синий экран смерти перед глазами исчезли только тогда, когда Тэхён, из груди которого исчезло лезвие, бездвижно упал на землю. За его спиной, держа смертоносное окровавленное оружие в руках, стреляя полными слёз юнгиевыми лисьими глазками, стояла Юми. Стоило гулю упасть, девочка, из чьих слабых ручек выпало чонгуково куинке, не веря в то, что сделала, как маленький ребёнок разразилась громким плачем. — Папа! — звала она сквозь слёзы, пока Чонгук, мотая головой в отрицании, подходил к гулю. Тэхён не дышал. В его заледеневших глазах не было жизни. Чон упал на колени перед ним и коснулся холодной от дождя щеки, стирая с неё слёзы и кровь. Из пронзённой груди на серый бетон, мешаясь с водой, вытекала кровь. Чонгук хотел что-нибудь сказать, но из его горла вылетали только жалкие хрипы. Из-за туч на горизонте показалось рассветное солнце, коснувшись ласковыми лучами прекрасного замершего лица, отражаясь в каплях дождя на медовой коже. Улыбка расползлась по лицу Чонгука, как трещина на скульптуре. — Ты, — произнёс Чон тихо, так что только он сам и утешающее его солнце могли слышать падающие с уст слова, — Ты — последнее... п-последнее, чего у меня не осталось, Тэ. Прости меня... Как в тумане Чонгук сумел набрать номер Намджуна. Чужой голос звучал взволнованно. — Следователь Чон? У вас что-то важное? — Приходите на крышу Управления, следователь Ким. Чонгук сбросил звонок и мягко, по-прежнему сломано улыбнулся девочке, утирающей слёзы. Юми продолжала тщетно звать папу, зная, что он не придёт. Чон протянул к ребёнку руки и девочка доверчиво упала в объятия едва знакомого человека. Чонгук поднял промокшую малышку на руки, оглянувшись в последний раз на лежащего на земле гуля, сморгнул слёзы и скрылся в дверях лифта.