Во тьме моих снов

— Авад… — Авада Кедавра! Гарри пребывал в лёгком удивлении, смотря на протянутую руку директора, направляющую палочку в его грудь. Вот и пришла смерть, подумал он. Как странно, я всегда думал, что погибну от руки Волдеморта. Но в итоге я познал любовь в объятиях того, кого боялся, а сейчас приму смерть от руки наставника, которого любил. В тот момент он не чувствовал страха, только удивление, а потом и агонию от того, что он больше никогда не увидит Тома. Но в следующий момент он понял, что голос, произнёсший смертельное проклятие, принадлежал не Дамблдору; оно ударило откуда-то из-за спины. С изумлением Гарри смотрел, как директор безжизненно падает на пол. Кто-то убил Дамблдора? Гарри резко развернулся. В дверях стоял Северус Снейп, одетый в тёмную мантию и как обычно мертвенно-бледный, а в его руке была палочка. На краткий безумный миг Гарри подумалось, что Дамблдор всё-таки ошибался насчёт Снейпа; зельевар в итоге предал его. Но потом он вспомнил, что живёт в новой, странной реальности, где тьма и свет были не тем, что раньше — Волдеморт любит его, Снейп защищает его, а Дамблдор желал ему смерти. Снейп кивнул Гарри, показывая, что заметил его, а затем вошёл в кабинет и опустил взгляд на безвольное тело директора Хогвартса, оглядывая его с большим интересом. — Знаешь, Гарри, — сказал он мягко. — Когда директор пришёл ко мне и попросил его убить, ибо это являлось частью его тщательно продуманного плана, я умолял его передумать. Я сказал ему, что он просил у меня невозможного. Он просил меня стать его убийцей! Я молил его найти другой выход. Мне казалось, что то, что он просит, будет слишком сложно сделать, что это больше, чем человек способен вынести. Взгляд тёмных глаз Снейпа встретился со взглядом Гарри, и его шёлковый голос понизился до шёпота. — Но знаешь что, Гарри? Это было совсем не сложно. Я увидел, как он направляет на тебя палочку, и произнес заклинание прежде, чем он бы успел это сделать. Вот просто так. Сделать это было легче всего, что я когда-либо делал в своей жизни. Гарри посмотрел на слабое безжизненное тело на полу. Рука Дамблдора всё ещё сжимала палочку. Слеза сверкала в его белоснежной бороде, но в его голубых глазах, застывших навсегда, было что-то странно холодное, отчего Гарри задрожал. — Гарри! — в дверях появился Том, явно паникуя. — Гарри, с тобой всё хорошо? Я вдруг почувствовал, что ты в опасности, и я… — он замолчал и посмотрел на Снейпа, стоящего рядом со слабым, безжизненным телом Дамблдора. — Вот оно что… — С мистером Поттером всё в порядке, — спокойно сказал Снейп и быстро спрятал палочку в карман. — Но с директором, кажется, произошёл несчастный случай. Скорее всего, он потерял контроль над палочкой. Такие трагические ошибки весьма нередки среди магов его возраста. Профессор Дамблдор всё-таки был достаточно почтенным мужчиной, и его ум, однажды светлый и острый, уже перестал быть таковым. Возможно, он стал слишком стар для колдовства. — Возможно, — рассмеялся Том. — Это твоих рук дело, Северус? — Мы знакомы? — Снейп посмотрел на Тома и нахмурился. — Вы ведь не ученик этой школы, верно? Могу я поинтересоваться, кто вы такой и что вы здесь делаете? — Ты не узнаёшь меня, Северус? — тихо спросил Том. Снейп выглядел удивлённым, пристально изучая красивое юношеское лицо. Но вдруг Гарри увидел искру узнавания в глазах зельевара, и Снейп побелел ещё сильнее. — Мой… Мой Лорд? — Гарри показалось, что в голосе зельевара проскользнула паника. — Всё в порядке, Северус, — Том улыбнулся. — Я несколько изменился. Одним слитным, внезапным движением Снейп бросился наперерез Тому, закрывая Гарри собой. Гарри почувствовал, что у него начинает кружиться голова. Что происходит? Снейп что, защищает его от Тома? — Так-так-так, — сказал Том, чуть усмехаясь. — Вот кому ты, оказывается, верен, Северус. И вот, через столько лет я узнаю правду. Теперь страх Снейпа был почти ощутим, и Гарри видел, что он тянется за палочкой. — Всё в порядке, профессор, — тихо сказал Гарри. Он подошёл к Тому и заключил его в объятия. — Теперь всё не так, как раньше. Тёмный Лорд и я больше не враги. — К счастью для тебя, Северус, — Том поцеловал Гарри в лоб. — Мы с тобой, кажется, всё-таки на одной стороне. Снейп неподвижно смотрел на них какое-то время, не произнося ни слова. Затем его левая бровь изогнулась, выражая, видимо, удивление, но прочитать эмоции Снейпа всегда было сложно. Его взгляд упал на коробку на столе директора. В тишине он запустил в неё руку и вытащил серебряный медальон, сверкающую диадему, изящную небольшую чашу и отрубленную змеиную голову. Он всё так же молча расположил их в ряд на столе и какое-то время смотрел на них. Затем он посмотрел на Тома и Гарри и едва заметно улыбнулся. — Так-так-так. Жизнь полна сюрпризов, не так ли? Затем он пожал плечами и покинул кабинет, насвистывая что-то на ходу. Затем они услышали его голос, уже в отдалении: — Вот вы где, Минерва. Боюсь, что с директором приключился несчастный случай… … Сгущались сумерки, когда Том и Гарри вместе шли по территории древнего замка. Тени, отбрасываемые поздним солнцем, стали полупрозрачно-синими. Приглушённый шум голосов доносился из открытого окна; вечеринка Слизнорта была в самом разгаре. Был слышен смех, фрагменты бессмысленных разговоров и тихая музыка. Внезапно рядом с окном раздался довольно громкий голос: — Рона Уизли ведь здесь нет? Я думала, что он придёт. Я видела его сегодня днём, и он вдруг показался мне таким другим. Было в нём что-то, чего я не замечала раньше, что-то дикое и опасное. Кто-то захихикал: — Ромильда, кажется, ты влюбилась… И первый голос ответил: — Кажется, да. Как странно, раньше он никогда не казался мне привлекательным… Конец разговора утонул в музыке и гомоне голосов. Заиграли струнные, и мелодия, звучащая завораживающе в сумерках, была будто скорбной; казалось, что она вообще не из этого мира. Гарри вздрогнул. Одинокая фигура подошла к ним в закатных лучах, и Гарри узнал в ней Сириуса. Теперь он выглядел менее реальным, будто бы он растворялся вместе с последними лучами солнца, уходя в наступающую темноту. — Гарри! — голос Сириуса стал менее различимым и звучал, будто далёкое эхо. — Я так рад, что нашёл тебя; я хотел попрощаться. Шокированный Гарри протянул к Сириусу руку. Он заключил его в объятия, но даже их прикосновения больше не казались реальными. Сириус стоял перед ним, но почему-то Гарри казалось, что он обнимает крёстного во сне, что продлится всего мгновение. — Ты уходишь, Сириус? Сириус кивнул, и Гарри заметил, что он выглядит менее измождённо, а на лице застыло умиротворение. — Пришло время двигаться дальше. — А Джинни… На красивом, обрамлённом тёмными кудрями лице Сириуса промелькнула то ли скорбь, то ли улыбка. — Джинни… нашла путь обратно в мир живых. Он бросил взгляд на беседку в саду, и Гарри увидел, что внутри сидят двое, прижавшись друг к другу. Джинни и Невилл? — Прощай, Гарри. Будь осторожен, — улыбка Сириуса была всё такой же тёплой, как и раньше. — А ты… новый друг Гарри, кто бы ты ни был… присмотри за ним, ладно? — Даю вам слово, мистер Блэк, — мягко сказал Том, наблюдая, как Сириус медленно исчезает в никуда. Они двинулись дальше, постепенно отдаляясь от вечеринки и музыки. Когда они проходили мимо скопления деревьев, Гарри увидел одинокую фигуру, сидящую на скамейке в отдалении от всех. Кажется, Слизнорт сбежал от веселья своей собственной вечеринки. Казалось, что профессор находился глубоко в своих мыслях, и было в нём что-то потерянное, что заставило сердце Гарри дрогнуть. — Том, — прошептал он. — Прежде чем мы уйдём… Думаю, тебе стоит попрощаться со Слизнортом. Будь добр к нему. — Ты хочешь, чтобы я поговорил со Слизнортом? — Том оглянулся на него, и его серые глаза потемнели в тёмно-синем закатном свете. — Но зачем? Гарри задумчиво посмотрел на него в ответ. — Потому что мне его жаль, — сказал он мягко. — И потому, что он любит тебя так же сильно, как и я. — Тебе его жаль… Но он всего лишь тщеславный, нелепый старый дурак, — в голосе Тома слышалось удивление. Затем Гарри почувствовал мягкий поцелуй на своих губах, и Том прошептал: — Ты удивительный человек, Гарри. Где ты научился такому состраданию? Гарри раздумывал недолго. Он опустил взгляд вниз, отвечая на вопрос: — У Волдеморта. У тебя. Я увидел, во что превращаются те, кто не чувствует сострадания, и решил, что не хочу себе такую же судьбу. Том помолчал. — Кажется, я совершенно забыл о том, каково это — быть человеком. Прошло столько времени. Тебе придётся меня этому научить, Гарри. Затем Том подошёл к Слизнорту, сидящему в отдалении. Невидимый за листвой и падающими тенями Гарри смотрел на них. Он смотрел, как Слизнорт, дрожа, поднимается на ноги, лишь увидев Тома, приближающегося к нему, и прижимает руку к груди, будто его хватил инфаркт. Затем Слизнорт и Том начали свой недолгий разговор. Гарри не слышал их голоса, и он знал, что никогда не спросит Тома, о чём же они говорили. Слизнорт и Том пожали друг другу руки на прощание, и старый профессор опустился обратно на лавочку. Том начал было уходить, но затем, засомневавшись, обернулся. Он стоял и смотрел на Слизнорта, будто решаясь на что-то, а затем наклонился и быстро поцеловал его в губы. Затем он развернулся и ушел обратно в тень к Гарри, а Слизнорт недвижно сидел, прижав руку к губам, будто хотел поймать поцелуй, подаренный ему мгновение назад. — Пойдём, Гарри, — сказал Том, поравнявшись с ним. — Я хочу показать тебе кое-что, прежде чем мы навсегда покинем этот завораживающий замок. Хогвартс таит в себе много секретов, возможно, больше, чем мы узнаем за всю жизнь, но я бы хотел показать тебе этот. Они шли в тишине сквозь лабиринты садов рядом с древним замком. Том взял Гарри за руку и потянул его через скрипящие ворота и тайные двери, идя по покрытым мхом тропинкам, которые Гарри никогда не видел. Наконец они замерли перед высокой полуразрушенной кирпичной стеной, покрытой плющом. — Смотри, — сказал Том. — Я случайно нашёл это место, будучи ещё учеником, и оно заворожило меня. Однако я не помнил о нём до того момента, когда шёл с тобой на закате. Столько воспоминаний возвращается ко мне… Том протянул руку и коснулся старых кирпичей; в стене перед ними появился проход. Они зашли внутрь, и Гарри изумлённо осмотрелся. Они оказались в маленьком саду, со всех сторон окружённом стенами и скрытом от посторонних глаз. Сад был диким и заросшим, но не казался заброшенным или покинутым; наоборот, Гарри казалось, что именно так должен выглядеть волшебный сад, если ему дать цвести в тайне, скрытому от людских глаз. Он мало что знал о садах, кроме того, что выучил, когда часами полол сорняки у Дурслей, ухаживая за чистыми, идеальными клумбами, но ему казалось, что сотни ароматных цветов в этом саду не цветут в один сезон. Здесь были фиолетовые гиацинты и жёлтые львиные зевы, обвивающиеся друг вокруг друга розовые и жёлтые розы и тёмно-алый, будто краснеющий шиповник, ранимые веточки глицинии, пронизывающие потемневшие от времени решётки, серебристый пыльный мельник и маленькие синие незабудки. Тёмно-фиолетовый виноград мерцал на плюще, забирающемся по рушащимся стенам, а ветки сучковатых старых яблонь погнулись от веса фруктов. Том сжал руку Гарри и мягко повёл его в центр сада. Там были старые солнечные часы, наполовину спрятанные под кустом восточного морозника. Восточный морозник осенью? Казалось, что времена года вообще не существуют в этом волшебном саду. Возможно, само время здесь шло как-то иначе. Гарри осторожно отодвинул в сторону цветы и постарался разобрать почти стёршиеся слова на диске часов в исчезающих лучах садящегося солнца. Он неуверенно обвёл буквы пальцами и прочитал: «Lux et umbra vicissem sed semper amor». И Том мягко перевёл ему написанное: «Свет и тьма сменяют друг друга, но любовь вечна». … fin