Пополам

— Ребята, поздравляю вас с окончанием школы. Желаю вам поступить туда, куда вы хотите, найти работу, которую хотите, устроиться в жизни. А сегодня мы празднуем — поздравляю вас, — закончил свою речь директор приюта и актовый зал ему дружно зааплодировал. Выпускники находились в крайне приподнятом настроении, многие счастливо переговаривались, другие оживлённо обсуждали планы на вечер, кто-то слишком близко к сердцу воспринял поздравления седовласого директора, из-за чего плакал. Но находились и такие, кто просто наблюдал за происходящим с толикой скептицизма, дескать что за детский сад. Сережа сидел в первых рядах среди ребят, которые, как и он отличились в учебе. Сидящие с ним рядом были одеты нарядно, пожалуй, даже излишне вычурно. Сережа же, будучи поклонником минимализма, надел просторную белую рубашку и брюки с выглаженными стрелками. Рыжие волосы по многочисленным просьбам Маргариты Александровны он зачесал назад и собрал в низкий хвост. Ну настоящий прилежный ученик, который спит и видит, как займет свое достойное место в обществе. — Люсь, — раздался рядом неприятный Гогин голос, — ну так какие планы на вечер? В чем обмывать твою золотую медаль будем? — сказал хамоватый парень, откровенно лапая сидящую рядом с Сережей брюнетку. — Ну Гош, давай не сейчас, там директор с учителями сидят. Еще чего подумают. -Ну и пускай подумают, я же не как эти пидоры. Я с девушкой своей побыть хочу. Сережа никак не отреагировал на его слова, как и на все подобные, брошенные в его адрес. А таких слов всегда было не мало, особенно, когда Олега не было рядом. Олег в последнее время перестал бросаться на людей с кулаками, а лишь ненадолго сводил брови, размышляя должно быть, что с ними сделать поужаснее. А Сережа молчал или внимательно смотрел в глаза злопыхателей, которые те через несколько мгновений сразу же отводили. — Побудь со своей девушкой после официальной части. Хотя бы на полчаса оставь ее грудь в покое. — произнес знакомый голос, обладатель которого через несколько минут сидел ровно за спиной Сережи, который готов был поклясться, что спиной чувствует сбившееся дыхание друга. На несколько минут мир показался не таким уж и бесцветным, жестким или пустым. Но это чувство очень быстро прошло, отчего тревога вновь поселилась в сердце рыжеволосого паренька. — На тренировке задержали, — словно прочитав его мысли произнес Олег. — Да мог бы и не спешить- все равно до самой интересной части еще долго. — Думаешь, я настолько интересуюсь алкоголем? Ну в честь праздника — а потом свалю отсюда нафиг куда-нибудь в тихое место. Пойдем? — Пойдем, — Сережа улыбнулся, зная, что Олег сейчас тоже улыбается. Время тянулась мучительно долго. Казалось, что учителя все никак не закончат петь отличникам дифирамбы, дипломы все никак не выдадут, а слезливые песни про школьные годы все никак ни споют. Сережа ощутил, что снова дышит, лишь когда оказался на улице, где уже клубился вечер. — Ты чего такой кислый? Как будто не тебя хвалил директор битый час. Как будто не тебя уже без экзаменов зачислили в МГУ. Как-будто, да ладно, мы же празднуем — пойдем, я празднично спер со стола шампанское. Олег как всегда притащил друга в заброшенную голубятню, стоявшую на отшибе, вдалеке от основного здания. Покосившаяся, деревянная, она того и гляди обещала развалиться в любой момент. Но вот уже шесть лет, такой день не наставал, а Олег все продолжал тащить сюда Сережу, утверждая, что в светлую ночь тут лучше всего видны звезды. — Черт, я забыл захватить твою куртку, а ты опять щеголяешь в своей огромной рубашке. Держи, — Олег протянул свою кожаную куртку Сереже. — Я страшно удивлен, что ты не притащил кофту на выпускной, — Олег улыбнулся, раскладывая на полу кусок мешковины. — Я притащил, — показал ему Сережа лоскуток пестрого материала, который лежал у него в кармане брюк. — Никогда с ней не расстанешься. Ты слишком привязан к вещам, — проговорил Олег, опуская золотые бутылки шампанского на пол. — К людям. Я слишком привязан к людям — в этом моя проблема. — Сережа сел на пол. аккуратно снял потертые, но начищенные до блеска ботинки, и потянулся к игристому. — Твоя бабушка была хорошим человеком, думаю, она не должна быть забыта. — Наверное. Иногда, я думаю, что практически забыл ее, но потом снова провожу рукой по ткани, вроде бы я снова маленький. Снова мы сидим на дачной веранде и медленно чистим ягоды, из которых она сделает лучшее в мире варенье. А я вытираю руки о ее кофту, но яркий сок не собирается исчезать, а впитывается в кожу, в ногти, делая их коричневыми. Бабушка смеется, говорит, что это трудовые мозоли, что у меня руки скоро станут жесткими от работы. А вечером сама же мажет их кремом, приговаривая что я обязательно должен заняться какой-нибудь чистенькой работой, чтобы всю жизнь не гнуть спину. Олег отпил из бутылки и лег на локти, уставившись в прорубленное окно голубятни. — Вспоминай так обо мне когда-нибудь, когда будешь жить в высокой башне посреди города, хорошо? Дескать мой добрый друг, который не давал меня в обиду - был отличным парнем. Драться только любил, да так где-то и сгинул. Сережа внимательно смотрел в потемневшие глаза Олега, который продолжал свою пугающую тираду — Ты такой умный, Сереж. Наверное, ты самый умный человек, которого я знаю. У тебя впереди блестящее будущее — красивая жизнь, в которой появятся интересные люди. Так же, как они появились в жизни моего брата. Тогда, когда они появятся, ты начнешь стыдится прошлого, пытаться вырвать из своей памяти странного мальчишку, который мог заснуть только, уткнувшись носом в твои волосы. Знаешь почему? Потому что ты обязательно найдешь людей одного с тобой уровня, которые могут тебя осудить за прошлое. Я этого не хочу, Сереж. Пожалуйста, забудь мои слова про семью. Она у тебя обязательно будет, такая, о которой пишут в книгах. И жена — умница, которая будет частенько ставить тебя в тупик, и дети, с которыми ты будешь запускать летучих змеев. И обязательно белый попугай, которого ты так хотел в детстве. Все будет. А сейчас… Серёже хотелось кричать, рвать все что попадется под руку. Вместе этого он максимально бесцветно спросил: — Почему ты решил, что мне это все важно? — Потому что для тебя слишком важна память о бабушке, которой ты обещал, ради которой ты учился. И я, как бы ни старался, никогда не смогу изменить твои планы. Я просто хочу сделать все, чтобы все было, как задумывалось. Сережа, не раздумывая ,что было сил ,ударил Олега по лицу. Раз. Другой, сначала в челюсть ,потом куда-то в ухо. Друг мог бы уложить его одним ударом — но даже не уклонялся. Третьим ударом Сережа разбил ему нос и наконец закричал. — Зачем? Почему? Потому что я парень, да? Потому что пидор,да? Будь я девчонкой, ты бы не бросил? Не бросил же? Не решал бы за меня, а остался бы, да? Да, ну, говори! — Ты же знаешь, что это не главная причина. Одна из многих. Но не главная. — И даже если я скажу, что мне все равно на чужое мнение? На все это давление общества, на связи, на гендерные стереотипы в конце концов, ты все равно уедешь? Как и собирался? Олег замялся, вытер кровь из носа. И поправил сбившейся воротник Сережиной рубашки. — Тебе может быть и да. Но людям, которые помогут тебе подняться — нет. Не ставь на себе крест. Я долго думал. Долго. Я ухожу в армию, так что не пересекусь с тобой. А потом подпишу контракт и уеду куда-нибудь, где теплее. Я… — Сам говорил, что семью не бросают. — Сережа уже не плакал, а сжав зубы, стоял в нескольких сантиметрах от Олега и ,не отрываясь ,смотрел в его меняющие цвет от напряжения глаза. — Я никогда не бросаю семью. Я делаю все, что могу для своей семьи. В данный момент — это единственное, что могу. Олег провёл пальцами по лицу Сережи, стирая еще не высохшие слезы. — Ты же знаешь, да? — Да. Олег еще на мгновение замер, а затем развернулся и бесшумно, как и всегда, вышел из голубятни. А внутри у Сережи в этот момент что-то лопнуло, и мир на неопределённое время почернел.