Дочь Бога Озорства

— Локи! — крикнул Тор, когда вошёл в свою комнату. — Вот ты где, паршивец! — громовержец схватил брата за шкирку. — Тор, ты чего? — как обычно отпирался Локи. — Зачем ты разгромил мою комнату, что ты там искал? — Отпусти! — Тор отпустил брата, Лафейсон развернулся к нему лицом. — Локи, я жду ответа… — Почему сказу я? У нас другой пакостницы нет? — Алексии это не надо! Ну-ка пошли, братик, — Тор толкнул Лафейсона в сторону комнат младшего. Войдя в комнату, старший принц сел на кровать. — Иди сюда, Локи, — Тор похлопал себя по коленям. — Брат, я не ребёнок! — По возрасту — да, но по поступкам… Значит, так или ты ложишься добровольно, или я уложу тебя силой и буду пороть ремнём… — Локи помнил, что порка от брата всегда болезненна, а если ещё и ремнём. Младший медленно двинулся к брату. — Ну же, смелее, Локи, — Лафейсон был готов сгореть со стыда. — Тор, только не сильно… пожалуйста, — он лёг на колени старшего. — Эй, зачем? — Тор стянул с брата штаны и поднял тунику. — Странный вопрос, брат, — громовержец слёгка похлопал братика по заднице, прицеливаясь для удара. — Ай, — Локи не ожидал удара. — Зачем ты это сделал? — громовержец опустил ладонь на попу вновь. -… — Молчать будешь? Хорошо, значит буду пороть, пока не заговоришь, — Тор прибавил силу и скорость нанесения ударов. Локи задыхался от стыда и от боли. Одинсон клал удары рядом друг с другом, задница Лафейсона окрасилась в красный. У младшего принца наворачивались слёзы, но он отчаянно пытался этого не показывать. Тогда Тор перешёл на бёдра брата, тут Локи начал шипеть и вилять задницей уходя от ударов. — Тор, хватит, — Лафейсон не скрывал своих слёз. Но громовержец не останавливался. — Брат, я всё понял, не надо больше. — Что ты понял, Локи? — Я просто хотел пошутить, но переборщил с потоком магии, прости, — Тор закончил пороть младшего, подняв его и усадив к себе на колени. Лафейсон, всхлипывая, обнял брата за шею. — М-мне больно, — пожаловался он. — Ты это заслужил, Локи. — Хоть бы утешил… Брат ещё называется, — ещё сильнее обиделся младший принц. — Ты как ребёнок, честное слово… — но всё -таки Одинсон гладил брата по спинке. — Прости мня. — Прощаю, но убирать погром будешь ты. — М-мне больно… — Ну, ладно тебе, в детстве я тебя сильней порол, и ты никогда не жаловался. — А сейчас мне больно, и я хочу ласки, как тогда…