Новогодние похождения

Шан Цинхуа подпер подбородок рукой. Снег валил за окном еще с самого утра, но новогоднего настроения практически не наблюдалось. Может быть, все из-за того, что, как Рождество, как и прошедший год, этот он опять же будет встречать один. Цинхуа не привык на такое жаловаться, все-таки его родители не очень свободные люди и так получилось, что их командировка затягивалась на праздники, а теперь еще и с утра пришла смска, что все рейсы задерживают из-за снегопада, так что сын должен хорошенько повеселиться со своими друзьями и не слишком отвести душу на учениках. Шан Цинхуа слышит шелест бумаги и хмыкает. Ловить сейчас кого-то за списыванием не хочется. К тому же, тридцать первое декабря, и этот тест он устроил, не чтобы проверить знания, а скорее чтобы просто не стоять около доски и не нудеть полтора часа подряд. Он тоже человек и тоже устает. У него еще лежат двадцать пять непроверенных эссе, а в закладках на ноутбуке наброски и идеи по поводу написания захудалого романчика. Шан Цинхуа преподает философию вот уже шестой год подряд, а поскольку заработная плата преподавателей оставляет желать лучшего, ему приходится, как и остальным, вертеться. Репетиторы по философии не пользуются большим спросом, поэтому свои периодические всплески мыслей в голове, он выбрасывает в бульварное чтиво, которое приносит лишние копейки. Зато эти копейки позволяют ему покупать хлеб и лапшу в магазине, а не загибаться от голода. Когда звонок звучит в первый раз, все подпрыгивают со своих мест, как заведенные. Ну, еще бы. Это ведь последняя лекция в этом году. Стадо молоденьких ребят толпится рядом с его столом и неаккуратно бросают листки в стопку для будущей проверки. По тому, как последние в очереди засовывают свои телефоны в задние карманы брюк, Цинхуа надеется, что они хотя бы правильно все списали. Был как-то один раз, когда студент нашел ответы на тест прошлогодней давности, и весь поток получил неудовлетворительно. Цинхуа тогда откровенно сидел и ржал над их кислыми минами, прикрывая рот рукой. – Ой, не могу! Пха-ха-ха-ха! Ну, ребя-ята! Вы хотя бы, когда лезете в интернет, смотрите на дату теста! И ведь весь поток! Весь! А… А хотя нет, вру. Цинхуа встает со стола и дотягивается до самой верхней работы, подхватывая ее пальцами. – Мобэй Цзюнь отличился. Попытался справиться сам, – хмыкает учитель и поднимает глаза, пытаясь отыскать своего студента.  Тот, как и всегда, пребывал на задней парте и лишь немного приподнял руку, чтобы его было легче заметить. Шан Цинхуа улыбнулся, кивая головой. – Конечно же, у тебя тоже не самый высокий балл, но мне хотя бы было, что проверять и оценивать. Пятьдесят восемь работ, как под копирку, это самый настоящий сбой в матрице. В тот вечер моя красная ручка работала как по конвейеру, пхах. В этот раз Мобэй Цзюнь тоже, кажется, писал сам, потому что Цинхуа замечает его в числе самых последних, а вместо привычного телефона в руке парня какой-то сверток. Он выжидает, пока остальные студенты покинут аудиторию, и уже когда сам Шан Цинхуа встает из-за стола, решается подойти. Мобэй Цзюнь на самом деле неплохой парень. Это все, что может о нем сказать Цинхуа. Он трудится во время занятий и не пытается спать, он сам своей головой решает эти наверняка занудные тесты, пишет свои мысли в эссе на определенные темы и даже как-то раз спорил с Цинхуа по поводу свободы воли, отстаивая свою точку зрения до конца. Мобэй Цзюнь высокий, он выше собственного учителя на голову. Его телосложение плотное и мощное, кажется, кто-то не только прокачивает голову, но и мышцы. Хотя по поводу мозгов Шан Цинхуа не решится говорить наверняка, потому что в зачетке его предмет ставится самым первым, так что он понятия не имеет, как учится Мобэй по другим предметам. Пока Шан Цинхуа собирает все бумаги в сумку, Мобэй опускает листок с тестом перед ним, но не решается уходить. – Закончил? – Цинхуа берет в руки работу, бегло пробегая ее взглядом. – Хорошо постарался, Цзюнь-шан. Счастливых тебе новогодних каникул. Мобэй Цзюнь сглатывает, а потом тот самый сверток оказывается протянут точно по направлению к преподавателю. Шан Цинхуа замирает, но быстро берет себя в руки. Не то, чтобы его ученики не имеют права ему что-то дарить. Это никогда не запрещалось, просто Цинхуа тот самый учитель, который и не любимый, но и не тот, кого принято ненавидеть от всей души. Проще говоря – он невидимка и никто никогда из учеников за весь его преподавательский стаж не преподносил ему подарки. Даже в день рождения, в основном все ограничиваются просто словами. Шан Цинхуа опускает проверочную работу обратно на стол, а сам поднимает удивленные глаза вверх, сталкиваясь с решительным взглядом Мобэя. На лице мужчины тут же возникает непроизвольная улыбка, и он тянется к свертку, принимая его в руки. – Ох ты… Это мне? – Мгм… Я просто болел, когда было Рождество и не успел ничего купить. – Да что ты, Мобэй, право слово, мне даже как-то неловко, – Шан Цинхуа старается взять волю в кулак и усиленно напрягается мыщцы в руках, чтобы они так сильно не дрожали, пока он развязывает подарочную упаковку. – Вы же у меня второй год только, и уже решаетесь подарить подарок? В честь чего такое настроение? Мобэй Цзюнь пожимает плечами и чешет себя по макушке, наблюдая за реакцией своего шицзуна. Он очень старался и боялся, ведь не знал, сделал ли он правильный выбор или лучше стоило подарить что-то другое.  – Просто… Первый год я только привыкал к учителям, а сейчас… – Что ты подарил остальным? Или сделал для всех одинаковые заготовки? – Шан Цинхуа действительно рад, потому что когда тебе что-то дарят, не важно что, это всегда так приятно и волнительно. – Я купил подарок только для Вас. – А? Шан Цинхуа замирает. – Как это только для меня?  – Нельзя? – М-можно, конечно, просто неожиданно… – мужчина быстрее принимается возиться с упаковкой, потому что вот эта информация действительно привела его в шок. – Я не особо у кого ассоциируюсь с любимым учителем, вот и… очень удивлен, да. Ой, что это? Какая красивая коробка. Неужели ты потратил столько денег только на нее? Мобэ-эй, не стоило так стараться ради ме… Его речь затихает, потому что то, что находится внутри этой упаковки, оказывается последней моделью часов rolex, и стоит это больше, чем Шан Цинхуа тратил на себя за всю свою жизнь. У него буквально язык отваливается вместе с челюстью.  – Ты…  – Вам нравится? – Спятил, что ли?! – … Шан Цинхуа вытягивает руку вверх и встает на носочки, давая подзатыльник офигевшему парню. – Ты сколько денег выкинул?! И для кого?! Для меня?! Мобэй Цзюнь, раньше я считал тебя более осмотрительным и умным человеком, но после этого поступка беру свои слова и мысли назад! Что ты за ребенок такой, а?! Лучше бы подарил что-нибудь дорогое своей маме! – Я остался с дядей на эти праздники. – Ну, тогда ему! Или своей девушке! Но зачем на меня-то выкидывать такие деньги?! – У меня… нет девушки. Шан Цинхуа, честное слово, пытается прийти в себя, но с каждым разом любая реплика, которая вылетает из уст этого студента становится фатальной и выводит его только больше. – Так пойди и заведи ее себе! И на нее выкидывай все свои сбережения! Наглец… Паршивец… У тебя чек сохранился, я надеюсь? Мобэй Цзюнь хмурит брови и отрицательно качает головой. Неожиданно он скрещивает руки на груди и недовольно бубнит: – Если бы сохранился, все равно бы не вернул в магазин. Я слышал… Ваши часы сломались. – Да где ты это… А…  Шан Цинхуа припоминает, как несколько недель назад, еще на старте месяца, его наручные часы действительно поломались. Он по своей же неосмотрительности, вставая с утра, пошел с ними в ванную и намочил под душем. Модель была дешевая и вместо того, чтобы тратить деньги на их починку, легче было бы купить новые. Но сейчас его кошелек трещит по швам от пустоты, поэтому на такие растраты он не выделял своего бюджета. А проговорился он об этом случайно, когда при входе в столовую по привычке одернул рукав кофты, а потом выругался. Часов-то там не было. Кто же знал, что Мобэй Цзюнь окажется в этот момент рядом с ним и услышит слова учителя. Кто же знал, что Мобэй Цзюнь пойдет и купит ему новые часы. Кто же, сука, знал, что Мобэй Цзюнь еще и купит настолько дорогие часы! Шан Цинхуа гневно пыхтит и проводит рукой по лицу. – Блин… Мобэй… Черт… Ну, сломались у меня часы. Зачем же ты купил такие дорогие? Что мне теперь с этим делать? Шан Цинхуа смотрит на подарок, который он положил на стол, как на оружие массового поражения. Мобэй Цзюнь грустно вздыхает. – Если Вам не нравится, я могу… – Что ты можешь? Купить мне еще более дорогую фигню? Нет уж… – Шан Цинхуа выхватывает часы и прижимает подарок к себе. – Я приму их. Но больше подобного не делай. А если вдруг захочешь, то лучше спроси меня, или я это точно выкину, и тебе будет неприятно. Мобэй Цзюнь кивает. Кажется, его настроение улучшается. Они вместе покидают здание университета, и только на середине дороги домой Шан Цинхуа замечает, что они идут вместе. Он крутит головой по сторонам, а потом откашливается и поднимает подбородок вверх, хлопая глазами. – А… э-эм… Ты разве живешь в этой стороне? – Нет. – Тогда скорее беги домой, наверняка твой дядя ждет тебя дома, сегодня же праздник. Его надо отмечать с самыми близкими тебе людьми. – Учитель… – протягивает Мобэй Цзюнь.  – Мм-м? – Я Вас провожаю. Шан Цинхуа чувствует, что ему в лицо запулили мячик для тенниса. Он останавливается, а потом все же продолжает идти, только более медленным шагом. Мобэй Цзюнь копирует его движения, принимаясь в добавок прожигать своим взглядом. Как будто ожидает реакции на свои слова. – Зачем… ты провожаешь меня? Я же взрослый человек, ха-ха. Каждый день хожу домой и на работу. Со мной ничего страшного не случится. Мобэй Цзюнь оглядывает улицу, на которую уже опустились сумерки. Их лекция закончилась в четыре часа, а темнеет в зимний сезон довольно рано.  – Нельзя? – Да что ты заладил с этим нельзя? Я же не говорю, что нельзя, я просто спрашиваю зачем? У тебя ведь должна быть какая-то причина, когда ты что-то делаешь. – Я… хочу проводить, поэтому провожаю. – Хах… – Шан Цинхуа прикрывает глаза и выдыхает теплый воздух, который тут же рассеивается паром в эту минусовую температуру.  Снег продолжает падать, и их шапки вместе с плечами покрываются заснеженными белыми бугорками.  – Тебе точно никуда не надо спешить? Обычно парни твоего возраста проводят время по-другому. – Учитель. – Да? – Могу я перейти к Вам на «ты»? – Отчего же нет? Мы сейчас не в стенах корпуса, и я уже не твой учитель. Будем считать, что сейчас я что-то типа твоего старшего друга? Или приятеля? Что тебе больше нравится? Шан Цинхуа поворачивает голову в сторону Мобэй Цзюня, приостанавливаясь, чтобы лучше услышать ответ, но вот чего он не ожидает, так это того, что его резко схватят за плечи с обеих сторон, а потом и вовсе лишат возможности говорить. Губы Мобэя атакуют настолько мощно и решительно, а его хватка такая стальная, что у Цинхуа просто нет никакой возможности вырваться. В добавок он пребывает в дичайшем шоке от происходящего, поэтому и замирает столбом, позволяя себя поцеловать. Мобэй Цзюнь не использует язык и отстраняется быстрее, чем ожидалось, но Шан Цинхуа все еще находится в прострации, поэтому не сразу соображает, что парень стоит и пялится на него в тишине уже с минуту.  Он откашливается и прикрывает лицо рукой, отворачиваясь в сторону. – Я… Мне казалось… Ты спрашивал про переход на «ты»… Что ты… Зачем ты это сделал? Мобэй Цзюнь пожимает плечами. – Не знаю. – Чего?! Как это ты не знаешь?! Ты что к каждому встречному вот так просто подходишь и начинаешь с ним целоваться?! Мобэй Цзюнь стойко молчит, а Шан Цинхуа просто понятия не имеет, как разговорить этого ребенка. Он не может спустить подобное с рук, да и забыть эту ситуацию вряд ли получится. Он просто чертыхается и срывается с места, начиная быстрее двигаться к своему дому, но даже когда они доходят до нужного подъезда, Мобэй стоит и смотрит, как он поднимается по ступенькам, явно не выказывая того, что собирается отсюда куда-то уходить.  Шан Цинхуа ругает самого себя. Да не может же Мобэй и в самом деле простоять статуей у него под окнами всю ночь? Не может же?  Его голова поворачивается назад, когда он открывает железную дверь и удерживает ее за ручку. Мобэй Цзюнь все еще стоит на месте и смотрит на него. Это какой-то кошмар, в самом деле. И когда все это повернуло в такое русло? Шан Цинхуа вздыхает и бьется головой о каменный выступ несколько раз. И зачем мама воспитала его таким заботливым человеком? – Мобэй. Чего ты там застыл? Иди домой. – Не хочу. – Да меня не волнует, что ты не хочешь! Шан Цинхуа слетает со ступенек и быстро оказывается в нескольких сантиметрах от высокой фигуры, принимаясь в гневе тыкать пальцем парню в грудь. – Я старше! И если ты остался со мной, то я за тебя отвечаю! Откуда мне знать, что с тобой все будет в порядке, если ты останешься бродить по моему району поздно ночью?! Сегодня день, когда полиция пинает хороших людей вместе с вандалами из-под заборов! А если с тобой что-то случится?! Я же буду переживать! Иди домой сейчас же! – А можно… – Чего еще?! – Можно еще раз поцеловать? Шан Цинхуа резко опускается с носочков на полную поверхность своей ноги и посмеивается себе под нос. – А чего это ты тогда в первый раз не спрашивал, когда делал? А? Мобэй Цзюнь ведет плечом и наклоняется вниз, когда его резко останавливают, опуская руки на плечи. Глаза Шан Цинхуа без его ведома широко открываются. – Погоди-погоди… Ты же не серьезно. Мы же… О Господи… Я тебе нравлюсь, что ли? Иначе зачем еще лезть целоваться. – Нравишься. – Ну вот и разобра-а-а-а… чего?! Как это я тебе нравлюсь?! Как давно? – Около года. – Мать твою… Мобэй, я ведь мужчина. И ты… Ты тоже мужчина, если ты не в курсе. Ты же… Ты такой молодой. Найди себе девушку, зачем зацикливаться на таком, как я?  Мобэй Цзюнь хмурится, а потом резко сбрасывает руки Шан Цинхуа со своих плеч, но вместо того, что поцеловать его еще раз, Цинхуа вдруг понимает, что его обнимают. Мобэй прижался к нему и стискивал в своих объятиях, как будто боялся, что тот от него вот-вот ускользнет.  Шан Цинхуа обреченно вздохнул, скрывая лицо от морозного ветра в теплом воротнике молодого парня. Может быть, он сам того не замечая, тоже весь этот год неосознанно выделял Мобэя из толпы? Он же постоянно хвалил его. Постоянно смотрел и думал о нем чуть лучше, чем о других. И то Мобэй Цзюнь, и это. И здесь он хорош, а здесь, хоть и не супер, но все равно пытается. И даже когда его сейчас так нагло поймали и украли поцелуй, разве он уж так сильно разозлился на этого парня? Был бы кто другой на месте Мобэя, Цинхуа бы сразу ему втащил с левой. А потом с правой, и с ноги бы несколько раз добавил, а потом позвонил в полицию и вызвал целую бригаду со словами, что его домогаются. А с Мобэем подобное почему-то делать не хочется. Шан Цинхуа, как смог, приподнял руку и мягко похлопал Мобэй Цзюня по плечу. Тот отстранился, но все еще продолжил удерживать мужчину. – Значит… Ты не хочешь справлять праздник дома? – Не очень, – честно ответил Мобэй. Шан Цинхуа мягко посмеялся себе под нос и отвернулся в сторону, видя, как небо окрасили краски салюта. – Может, зайдем ко мне?