Новогодние похождения

– Какой же сегодня пиздец. Я так вымотался. Шэнь Юань официально выжат, как лимон. Это чертов канун Нового года. Какого хрена его напарник вдруг резко решил так сильно его подставить? Его смены были четко распределены, а этот график был составлен еще два месяца назад. А теперь здрасте, приехали. Выясняется, что этот дылда не просто не пришел на работу, но еще и забухал где-то и явно валяется без сознания в первой же окрестной канаве. А Шэнь Юань, подающий надежды Шэнь Юань, был поднят сегодня из-за этого придурка ни свет ни заря и выставлен в смену до одиннадцати часов. Он ничего не имеет против своей работы и бара, который он очень даже любит, но работать тридцать первого декабря? Да вы издеваетесь над ним. Он целый месяц мечтал о том, что сможет, наконец, выспаться в праздник, а теперь такая запара. И ведь, как назло, еще и клиентов куча, что не продохнуть весь вечер. Только сейчас, уже ближе к закрытию, все начинают рассасываться и остаются либо одиночки, которым некуда пойти, либо парочки, которые состоят в клубе извращенцев и предпочитают проводить праздник в подобных заведениях, а не дома, как оно того полагается для атмосферы и настроения. Нет, Шэнь Юань не против их веры, но честное слово! Он не должен был сегодня работать! Его сменщик убил все его настроение, поэтому он имеет право ненавидеть всех и вся. У него ломит руки и спину, у него глаза слипаются, и хочется уже плюнуть и сделать себе бесплатный коктейль в ущерб выручке бара, что угодно лишь бы больше не стоять за этой стойкой в качестве исполняющего обязанности бармена. Официантка проходит мимо него и опускает свои чаевые под большую стопку с меню. – Вот бы и мне так… Шэнь Юань дуется, начиная фантазировать о том, как было бы круто, чтобы и барменам давали деньги лишь за красивые глаза. Не чтобы Шэнь Юань считает себя таким уж красавчиком, но все же его глаза действительно не так уж и плохи. Особенно, когда под ними не скапливается больших кругов, как будто он две ночи подряд спал не на подушке, а на стаканах. Он скучающим взглядом окидывает стойку и замечает уснувшего парня, поэтому вздыхает и двигается к нему. Дело в том, что если бы это был обычный день, то он бы пустил это на самотек, но сегодня праздник, и они закрываются раньше, потому что все работники тоже живые люди и тоже хотят отдыхать. Ему надо растолкать этого бедолагу и отправить того восвояси, чтобы закрыть день.  Их слоган – работаем до последнего клиента, а Шэнь Юань, как надо бы еще раз напомнить, вообще сегодня не планировал работать! – Эй! Парень, вставай. Мы скоро закрываемся. Тот не реагирует. Ну, еще бы. Шэнь Юань прослеживает взглядом в его стакан и видит там остатки от какого-то фиолетового коктейля.  – Мд-а. Дело дрянь, эй! Официантка, которая продолжает собирать свои чаевые от пьяных мужиков, оборачивается на крик. – Ты не знаешь, сколько он выпил? Она пожимает плечами. – Без понятия, но думаю пол бара, если он добрался до твоей «огненной мухи». Шэнь Юань хочет свернуться в углу калачиком и тихо заплакать, поджав ножки к груди. – Это плохо… Парень! Ну же, парень! Вставай! Кто у нас хороший мальчик, и кто не хочет оставлять бедных работников на сверхурочных часах, мм-м? Этот самый безымянный парень икает и, наконец, подает признаки жизни. Его руки медленно приходят в движение и, кое-как опираясь локтями о стойку, он приподнимает свое лицо, пытаясь сфокусироваться на бармене. – Би… – Би?  Шэнь Юань хмыкает и постукивает себя пальцем по подбородку. – Ты хочешь сказать «бип-бип»? Да? Хочешь, чтобы мы заказали для тебя такси? – Би… – Ох, как же сложно. Эй! Ну, кто-нибудь! Я совершенно не умею разговаривать с пьяными людьми! – Шэнь! Не ори ты так! И без тебя тошно. Официантка притворно ворчит, в то время как в ее руках пачка из купюр растет в геометрической прогрессии.  – Шэнь Юань не ори, Шэнь Юань не делай то, Шэнь Юань не делай се. Бу-бу-бу-бу… Тоже мне, госпожа королева нашлась. Хочу и буду орать! Сегодня должен был быть мой выходной! – Ну, не я же твой напарник, вот вызвони его и кричи на него всласть, а пугать обычных людей своими воплями не стоит. Шэнь Юань хмурится, но действительно сбавляет тон голоса. Его глаза снова возвращаются к пареньку. Неожиданно для себя Шэнь Юань вдруг замечает, что у того льются слезы. – Так-так-так… Тихо-тихо. Что случилось? Господи… Это я виноват? Скажи, что я ничего не делал, умоляю. Мне же штраф влепят, а я в этом месяце и так уже порядком накосячил! Прошу, умоляю, не надо плакать! Давай поговорим, ладно? Поговорим и все печали уйдут, как тебе такая идея? – Бин-хэ… – Чего? – Бинхэ… – Бин-хэ? – повторяет парень по слогам, сбиваясь с толку еще сильнее. – Бинхэ? Ты плачешь из-за Бинхэ? Кто такой этот Бинхэ? Это он тебя обидел? Хочешь, мы найдем его и отпинаем? Паренек перед ним качает головой, а потом шмыгает носом, начиная плакать только сильнее. – Бинхэ… это я! Я Бинхэ! Я! Понимаешь?! Шэнь Юань ничего не понимает, окей? Ты перед ним спал полчаса подряд, потом еле проснулся, а потом внезапно зарыдал, как тут вообще можно что-то понимать? Но Шэнь Юань держится и только кусает губу. Честно слово, ладно, еще когда начинают плакать маленькие дети, но когда перед тобой внезапно начинает лить слезы здоровый парень, который лишь слегка младше тебя самого, это действительно вводит в ступор. Это ж как надо довести человека до такого состояния. Шэнь Юань, конечно, никогда не был чересчур сердобольным, но ему отчего-то действительно становится жаль этого парня. Он похож на большого щенка, которого бросил хозяин да так и не вернулся. Рука от этого сама по себе тянется к чужой макушке и плавно опускается на кудрявые волосы, начиная гладить их. – Ну-ну. Не плачь, милый. Ты Бинхэ, так? Парень шмыгает носом и кивает несколько раз. – Очень хорошо. А я Шэнь Юань. Вот и познакомились. Новые знакомства это всегда очень весело, правда ведь? Зачем же ты продолжаешь плакать? Девчонка с пачкой денег только садится на высокий стул рядом и фыркает. – Разговариваешь с ним, как с маленьким ребенком. – Можно подумать, что с пьяными и расстроенными людьми можно как-то по-другому разговаривать. Девчонка замолкает, а Бинхэ, наконец, начинает хоть немного успокаиваться, хотя слезы все еще капают и стекают вниз по его щекам. – Тихо-тихо, Бинхэ. Давай, ты расскажешь мне, кто же тебя так расстроил? Случилось что-то плохое? Тебя девчонка бросила? Это была твоя первая любовь? Бинхэ отрицательно качает головой и начинает плакать только сильнее. – Я не… Я… У меня даже девушки нет! Я никому не нужен! Совершенно! Родители даже забыли, что я должен был к ним приехать на праздники и поменяли замки в доме, а сами уехали за город! А когда я начинаю с кем-то общаться, никто не смотрит на меня, как на человека! Все видят лишь робота, которого можно гонять и припахивать! Я же тоже хочу, чтобы со мной дружили просто так, а не из-за чистой выгоды!  Шэнь Юань раздосадовано качает головой, но одно хорошо. Как только Бинхэ начал кричать, он больше не плакал, и его слезы перешли в гнев. Что там следует после двух первых стадий, и как скоро они дойдут до принятия ситуации? Официантка рядом соскакивает со стульчика, заканчивая считать свою сегодняшнюю выручку и уходит переодеваться в подсобку. В баре больше никого не остается, и охранник впереди переворачивает табличку с «открыто» на «закрыто», после чего так же благополучно покидает зал. Шэнь Юань скрипит зубами от злости. Прекрасно! Всю работу только что очень недвусмысленно спихнули на него! Надо было заставить эту девчонку разговаривать с последним клиентом, а теперь он даже не сможет уйти пораньше.  Но парня перед ним действительно жалко. Не в том смысле, что Шэнь Юань чувствует к нему жалость, а скорее сострадание. Поэтому он легко улыбается и подпирает голову руками, опускаясь на них подбородком. – Знаешь… У меня тоже частенько такое бывает, что все отворачиваются от меня, и я остаюсь один-одинешенек. Бинхэ шмыгает носом и поднимает заплаканные глаза. – Правда? – Конечно, приятель. Я думаю такое случается почти с каждым. Разумеется не в один день и сразу, а постепенно. Просто ты кому-то нахамил, или где-то не помог, и люди отворачиваются от тебя. Кому-то не повезло с родителями, и они их ненавидят. А где-то происходит наоборот и родители сами не могут полюбить тех, кого произвели на свет. Знаешь, мне ведь тоже не особо повезло с семьей. Я не очень-то могу оправдывать ожидания других. Вот и получилось, что разругался с ними, и теперь кочую в одиночестве в своей тихой квартирке.  – И… И ты не пробовал поговорить с ними? – Пробовал, конечно, но они довольно упрямые, и таким же получился я. Ни я не могу уступить, ни они не могут понять меня. Мы решили, что лучше все оставить так, как есть, поэтому видеться мы стали крайне редко. По началу можно даже подумать, что у меня и вовсе их нет. – А… А как же друзья? – С моим-то характером? – Шэнь Юань засмеялся. – Бинхэ, знал бы ты меня получше понял бы, что я та еще заноза в заднице. Был тут у меня один друг-самолет и то сейчас сидит за вечными конспектами своих учеников и не находит для меня времени. Так и живем. – А д… девушка? Бинхэ перестает плакать окончательно, а когда Шэнь Юань вот так продолжает с ним разговаривать, постоянно улыбается ему, подмигивает и иногда позволяет себе погладить его по макушке, и вовсе, кажется, трезвеет окончательно.  – Девушка? Ну… Может быть, я и завел бы ее себе. Да вот только для этого нужны деньги. Девушки любят подарки и любят видеть с собой того мужчину, за которым, как за каменной стеной, ага. Я совсем не соответствую этим параметрам. Поэтому в ближайшие лет десять у меня девчонки точно не появится. А что ты? Мне кажется, если перестанешь киснуть и научишься отказывать всем по глупым мелочам, то сразу же обзаведешься подружкой. Ты же у нас парень хоть куда. Особенно, когда не плачешь. Глаза Бинхэ буквально загораются изнутри, а щеки, которые были розоватыми от выпивки, краснеют еще сильнее. Он застенчиво опускает голову вниз и тихо переспрашивает: – Правда? – Конечно, правда, зачем мне тебе врать? Шэнь Юань контролирует остаток их разговора, и когда стрелка часов опасливо близится к двенадцати, он уже очень сильно хочет домой. Бинхэ чувствует себя значительно лучше, но так они оба думали до того момента, пока парень не решает встать. Ноги не держат его абсолютно, поэтому только приподнявшись со стула Бинхэ падает плашмя на пол и остается лежать там дальше. Шэнь Юаню приходится напрячь все свои существующие и несуществующие мышцы, чтобы дотащить парня до выхода. Он одевается и закрывает все двери.  Они оказываются на улице, и все, кто так же находятся рядом с ними, стекаются к большой елке, которая стоит в центре небольшой площади. Это обычная традиция, когда многие выходят встретить уходящие часы и минуты не просто дома, а вот так на улице, под открытым небом и пушистым снегом, который снежинками орошает землю. Шэнь Юань уже не в таком плохом настроении, поэтому ничего не имеет против такой идеи. До двенадцати остаются считанные минуты, и они вместе с Бинхэ пробираются к лавочкам, где он, наконец, опускает парня вниз и позволяет себе глубоко вздохнуть. – Фух… Бинхэ, ты на массе, что ли? Такой тяжелый, а с виду и не скажешь. – Как каменная стена? – Как она самая. Бинхэ все еще пьяный, на его лице сияет глупая улыбка, и сам он ластится к единственному человеку, который подобрал его в такой день, а Шэнь Юань не может просто взять и оттолкнуть вот такого брошенного на произвол щенка, который стремится найти в людях хоть какой-то кусочек тепла. Бинхэ тесно жмется к нему, пока они оба сидят на лавочке и все вокруг начинают кричать обратный отсчет. «...10...» «...9...» «...8...» Шэнь Юань вдыхает морозный воздух. «...7...» «...6...» – Бинхэ… эй, ты не заснул? «...5...» – Хочешь загадать желание? «...4...» Парень сопит и зарывается носом ему в шею. «...3...» Шэнь Юань тихо смеется. «...2...» Он смотрит в небо и сам закрывает глаза. «...1...» – Хорошо… Я загадаю за нас двоих.