What is the sound of dying stars?

      Акааши сидел за столиком и размеренно допивал горячий чай, обжигающий губы и язык, когда на соседнее место шумно приземлился Бокуто с подносом, на котором стояли тарелка еды и стакан компота, и тут же начал молниеносно уплетать все, что он себе наложил, набивая полные щеки и чуть не утопив в стакане галстук. Кейджи усмехнулся, наблюдая это зрелище краем глаза, но сделал это более заметно, чем обычно, поэтому Котаро тут же скосился на него:       — Чего? — связующий отрицательно мотнул головой. За эту неделю он уже привык к постоянной компании громкого аса, а также понял, что его словарный запас составляют простые и наиболее часто употребляемые людьми слова вроде «привет» или «как дела». Ах да, еще в этот набор прибавилось «Акааши», в котором он то ли специально, то ли неосознанно слишком сильно тянул букву «а».       Похоже, капитан считал Кейджи кем-то вроде друга, хоть он мог бы и найти кого-то его возраста и характера, как в классе, так и в волейбольной команде. Хотя сеттер все еще не был уверен, можно ли назвать дружбой молчаливое «взаимоприсутствие» или совместный путь домой до перекрестка, на котором они все время расходились. У них не было одинаковых интересов или разговоров – последнего вообще почти не бывало. Возможно, отчасти из-за недуга Бокуто, возможно, просто не было подходящих тем – Акааши не знал, но простое существование Котаро рядом скрашивало вечное одиночество. …Нет, они определенно слишком разные для того, чтобы быть друзьями…       — Слушайте, Вы всегда были таким? Ну в смысле, всегда плохо слышали? — спросил связующий, покончив с чаем и по привычке слегка отодвинув стакан в сторону. Бокуто оторвался от еды и поднял на него голову, но ничего не услышал, поэтому достал из сумки те самые блокнот и ручку и протянул их собеседнику. Акааши послушно нашел чистый лист и записал вопрос, на что Котаро, внимательно его прочитав, смерил сеттера каким-то странным взглядом, словно оценивая, может ли он ему доверять, после чего взялся за письмо.       «Можешь обращаться ко мне на «ты»       Родился я обычным здоровым ребёнком, но, когда мне было 11 лет, произошел несчастный случай, результатом которого стала травма головы, которая привела к частичной потере слуха. Со временем я почти перестал говорить, так как получалась несвязная речь, или же мне приходилось буквально кричать. Я помню, как произносить некоторые короткие слова, но длинные фразы – нет, а также немного могу читать по губам или слышать громкие звуки и мелодии.       Если тебе интересно, я могу общаться на языке жестов. Так легче, только мало кто его поймет, да и ты наверняка тоже не знаешь его.       Не задавай вопросы про то, можно ли вернуть слух, скажу сразу – нельзя. Дело не только в физической травме, но и в психологической. Я проходил много терапий и лечений, ничего не помогло.»       На эту запись ушло несколько листов блокнота, и Акааши медленно прочитал их, вникая в каждое слово. Желание попасть на литературный факультет дало ему определенный опыт, чтобы разбирать даже самые непонятные почерки, а также определить по острым углам и слегка неровным линиям, что Бокуто сейчас явно нервничает.       «А что насчет слухового аппарата?» — он передал блокнот обратно. Котаро улыбнулся, и эта улыбка вышла слишком веселой для человека, который потерял слух.       «Это слишком дорого. После смерти отца мы с сестрами живем на одну зарплату мамы и не можем себе позволить такой аппарат" — быстро написал ответ ас.       — У тебя есть сестры? — удивленно выдохнул вслух сеттер, и на этот раз Котаро, видимо, успел разобрать знакомые линии по губам:       — Старшие, — громко ответил он, показывая два пальца, означающие количество. Акааши обратил внимание на то, что это слово вышло как-то невнятно.       «Я не видел тебя раньше в академии» — снова написал Кейджи и протянул ручку старшему.       «Ты второгодка, значит в прошлом году только поступил. Тогда я в самом начале года снова попал в больницу. Дело в том, что мой слух все ещё продолжает падать, но не переживай, это происходит очень медленно, и такими темпами я лет до тридцати смогу слышать хоть что-то» — ответил капитан, и уставился на связующего в ожидании новых вопросов. Немного подумав, Кейджи решил всё-таки спросить то, что его мучало все это время:       «Что за несчастный случай?»       Но, должно быть, это было зря: Котаро тут же помрачнел и, немного постучав по столу ручкой, быстро написал:       «Я не могу тебе сказать»       После этой фразы он сразу же вернулся к своему обеду, что означало, окончание их разговора.       — Извини, — Акааши не думал, что столь жизнерадостного человека мог сбить такой простой вопрос, но настаивать не стал.       Весь оставшийся день Кейджи не видел Котаро, словно тот его избегал. Его одноклассники лишь пожимали плечами, а столик в буфете, как всегда, пустовал. Интересно, мог бы капитан подумать, что кто-то будет его искать и намеренно проходить мимо его кабинета?       Войдя после занятий в спортзал, Акааши облегченно выдохнул: среди разминавшихся товарищей он заметил и Бокуто. Сначала ас держался поодаль, но эта напряжённая обстановка быстро развеялась, и на тренировке ребята довольно слаженно работали: должно быть Котаро просто нужно было время, чтобы прийти в себя, а любимый вид спорта всегда развеивал его грусть.       Кейджи все ломал голову, как их ас так хорошо понимал знаки и пасы во время игры, хоть и не мог слышать то, что говорили друг другу игроки. Он даже пробовал в качестве эксперимента отдавать пасы в самые непредсказуемые места или делать вид, что направит мяч в одну сторону, и делать все с точностью наоборот, но капитан пробивал с каждого его паса, пока это не заметил тренер и не отчитал связующего.       Через пару недель намечался тренировочный матч с Карасуно, и Такаюки Ямиджи настаивал на повышении нагрузок, на что игроки не упускали возможности поворчать, ведь «Падшие Вороны» – так теперь прозвали команду соперников – не отличалась сильными сторонами с момента выпуска позапрошлых третьегодок.       После тренировки было решено пойти домой снова вместе. Бокуто стоял на улице, устремив свой взгляд в небо, и ждал, пока Акааши переоденется, пока тот не вышел из раздевалки и не тронул его осторожно за плечо: резкие возникновения всегда заставляли капитана вздрагивать, поэтому связующий нашел свой способ для внезапных появлений, чтобы его не пугать.       Взглянув на него, Котаро улыбнулся и протянул блокнот, в котором уже были написаны слова:       «Как думаешь, с каким звуком умирают звезды?»       Этот вопрос поставил Кейджи в ступор, и лишь после него он заметил, насколько болезненной была улыбка аса. Акааши не нашел, что сказать и взглянул на небо: оно действительно сегодня было довольно чистым, и можно было разглядеть множество звезд. Сеттер замялся, не зная, что ответить, на что капитан лишь отмахнулся, словно этот вопрос был риторическим, и пошел вперед, даже не забирая блокнота из рук Акааши, и сеттеру пришлось его догонять.

***

      Время до матча пролетело довольно быстро, как и грозил тренер. Старшей Карасуно предложили место для проживания прямо в общежитии академии, и, так как они приехали в ночь, игра должна была состояться на следующий день.       Игроки сдержано обменялись рукопожатиями – должно быть с этой командой третьегодки не дружили так же близко, как например с Некома. Акааши с удивлением обнаружил отсутствие Иккей Укая, хоть он и был довольно известным тренером в Префектуре Мияги и надолго отложился в памяти даже у нынешних второгодок. Как оказалось позже, он ушел на пенсию, и на замену ему пришел его внук, что, должно быть, означало конец их убийственным тренировкам, то есть команде Фукуродани можно было вдвойне расслабиться, если не брать в счет нового высокого первогодку в очках и нашумевшего Короля площадки, который каким-то образом оказался в Карасуно.       На утро все собрались в спортзале академии: раз уж было суждено пропустить занятия (по уважительной причине), все ребята горели желанием получше подготовиться и размяться. Команды поочередно занимали площадку, а во время тренировки соперников внимательно наблюдали за игроками, запоминая их действия и «коронные номера», чтобы быть готовыми ко всему.       Как и ожидалось, в матче вела академия. Казалось бы, в Карасуно ничего не изменилось за исключением того, что в основной состав поставили сразу почти всех первогодок, посадив второгодок и даже опытного связующего-третьегодку на скамью запасных. Новобранцы их команды были очень шумными, даже слишком: капитан и тренер еле могли их угомонить, что вызывало постоянные улыбки у членов команды Фукуродани и смех с трибун, где собрались болельщики академии, но стоило на площадку выйти дуэту Кагеямы и маленького рыжеволосого игрока, от их улыбок и след простыл. Яркий центральный-блокирующий, который больше походил на младшеклассника, еще вчера привлек внимание игроков, вернее, стал объектом насмешек, но эта невероятная быстрая атака и в голове не укладывалась: как они могли контролировать мяч на такой высокой скорости, да еще и с самых разных позиций? Каждый раз от удара рыжика мяч впечатывался на стороне площадки Фукуродани, буквально перед носом даже у самых быстрых игроков.       Но была еще одна проблема: кроме превосходных умений талантливого сеттера как распасовщика, он вносил свою лепту и в тройные блоки с высоким первогодкой и грозно выглядящим пятым номером Карасуно. Они останавливали большинство атак Бокуто, в глазах которого постепенно угасал тот огонек, который обычно сопровождал его на протяжении всей игры. У либеро Фукуродани не было таких способностей, как у соперника, поэтому он не мог так же ловко подбирать мячи, отраженные блоком, и они все приносили очки команде Карасуно. Акааши сам для себя отметил, что каждое такое очко раздражало его сильнее чем обычно: оборачиваться и видеть отчаяние Бокуто становилось невыносимо.       Акааши вышел из раздевалки, с наслаждением вдыхая ночной воздух: многие из ребят решили так же остаться сегодня на ночь в общежитии. Они, все же, одержали победу в этом нелегком матче. Несмотря на молниеносные атаки и сильные блоки, приемы мяча у большинства ребят из Старшей Карасуно хромали, что дало довольно сильное преимущество Фукуродани, но одно было ясно точно: Карасуно изменилась, и, возможно, именно сейчас начинался их подъем как команды.       Кейджи размеренными шагами дошел до спортзала, в котором все еще горел свет: Бокуто решил потренироваться с Хинатой Шое – так звали того рыжего мальчишку – и Кагеяма составил им компанию, отдавая пасы. Осмотревшись, сеттер заметил вице-капитана Карасуно, который все это время внимательно приглядывал за ребятами, сидя прямо на полу у стены. Кейджи обошел стороной ребят и склонился перед третьегодкой:       — Здравствуйте, Сугавара-сан.       — О, здравствуй, присаживайся, — радушно пригласил его связующий, слегка отодвигаясь в сторону, — Акааши, верно? Пришел за капитаном?       — И это тоже, — кивнул Кейджи и сел рядом, а потом, немного помолчав, спросил:       — Вы ведь тоже связующий, почему не играете в основном составе?       — Ну, у нас очень талантливые первогодки в этом году, мне не сравниться с талантом Кагеямы, поэтому я решил уступить свое место ему, — пояснил светловолосый, приятно улыбнувшись.       — Добровольно? — удивился Кейджи.       — Да. Тренер долго не мог выбрать между мной и Тобио из-за того, что для меня этот год очень важен, и он последний, но думаю, что так будет куда лучше для команды.       «Благородно» — подумал Акааши, отмечая, что он бы так навряд ли поступил.       — Что думаете о нашем капитане? — вдруг спросил он. Почему-то именно этот вопрос волновал его больше всего, ведь сам он так и не разобрался, а Сугавара-сан довольно опытный и всегда видел людей насквозь.       — Ну-у, — протянул связующий, — Его можно рассматривать как несколько отталкивающего во время игры, а еще он совершенно не изменился за эти три года, все такой же шумный и веселый, как раньше, к тому же он один из пяти лучших асов страны, что достойно уважения, — последние слова были произнесены с улыбкой, словно этот вопрос вызвал у вице-капитана приятные воспоминания первых лет в старшей школе, а Акааши осознал, что этот связующий знает Бокуто гораздо дольше и наверняка уже не удивляется ничему. — Ну, ладно, уже поздно, нам пора, — заявил он, взглянув на настенные часы, которые показывали почти полночь, — Ребята, прибирайтесь, и идем в общежитие.       — Но, Суга-сан… — хотел было возразить Хината, подбегая к огорченному Бокуто, но старший не дал ему договорить:       — Нет-нет-нет, а то Дайчи ругаться будет, вам еще душ принять надо, давайте живее. Отдых – тоже важная часть тренировки. Давайте, пошевеливайтесь, — он хлопнул в ладоши, поднимаясь с пола и начиная сматывать сетку.       — Есть! — в один голос отрапортовали первогодки и принялись помогать. Акааши поднялся и присоединился к сбору мячей, мысленно восхищаясь третьегодкой, который так быстро и спокойно смог усмирить этих двоих (троих) неугомонных детей.       Когда с уборкой было покончено, Акааши и Бокуто проводили членов команды Карасуно до их части общежития.       — Спасибо за помощь и теплый прием, — отблагодарил Сугавара, пожимая им поочередно руки.       — Всегда рады, — как обычно кратко и сдержанно ответил Кейджи, и они с Бокуто отправились в свою комнату.       Акааши резко соскочил с футона, разбуженный чьим-то криком, и включил свет в комнате. Его взгляд устремился на Бокуто, который так же уже сидел на своем футоне и тяжело дышал, держась за грудь.       — Котаро? — Кейджи опустился перед асом, привлекая его внимание. Тот рассеянно глянул на него, переводя взгляд с дрожащих под одеялом коленей на друга, — Кошмар приснился? — Бокуто кивнул, виновато отворачиваясь в сторону. Акааши медленно взял его за так же дрожащую руку, от чего капитан вздрогнул и снова посмотрел на связующего. Ладони у Бокуто были гораздо меньше, чем у сеттера, возможно из-за того, что пальцы последнего были длиннее, — Все будет хорошо, — Кейджи не знал, зачем и почему так сказал, просто ему вдруг захотелось успокоить Котаро, на что тот, кажется, облегченно выдохнул, — Что тебе приснилось? — от этого вопроса – связующий почувствовал по руке – ас заметно напрягся, потом дотянулся до рюкзака, из которого достал блокнот и на этот раз карандаш.       «Помнишь тот несчастный случай, о котором я говорил? Тогда на меня недалеко от школы напал неизвестный с битой, а отец, который встречал меня тогда, увидел это издалека и кинулся спасать. В тот день он погиб, а я попал в больницу и потерял слух. Когда я пришел в себя, мне сообщили о его смерти.»