Значит, мы никогда

Лёгкий ветер едва качал листья окружавшей со всех сторон кукурузы, и шпарил по мокрым щекам, словно это был град. Это были молчаливые слёзы. Без всхлипов, без истерик, без паники. Даже без надрыва. Как будто вся вода пыталась покинуть тело. Они катились и катились, застилая всё, что видела Гермиона - зелень, початки, сухую землю и лицо Малфоя. Всё смешалось в одно пятно, главными оттенками которого были платина и мрамор. Его волосы и глаза. Глаза, в которых можно было бы увидеть бесконечное сожаление и заботу. Но если бы она попыталась приглядеться, то точно не выдержала бы. Если бы она в один момент вдруг стала хозяйкой этих горячих неостанавливающихся капель, этого раздирающего горло кома, то она увидела бы всё то, что испытывал он, и тогда внутри остались бы одни клочья. Взорвался бы клубок эмоций, но ощущалось бы, как взрыв каждого органа. Она знала это. Он это тоже понимал. И Драко прикладывал все усилия, чтобы смотреть на неё только с любовью. И никакой тебе жалости и скорби. Как только взорвётся она, он и сам перестанет дышать. Гермиона и Драко сдались, и отвели взгляд друг от друга - каждый в свою сторону. Грейнджер не чувствовала, как саднит плечо и бок. Малфой не ощущал, как кровь греет в районе лодыжки. И вокруг стояла омерзительная тишина. Раздражающая. Завершающая. Даже шелест не нарушал этого настороженного покоя. -Я знаю, - наконец отозвалась девушка. Голос был тихим, колеблющемся. -Через несколько минут плакать будет уже не о чём. Я обещаю. Она начала кивать головой в ответ, убеждая саму себя, что так и будет. Хотя убеждать было не в чем. Действительно, так и будет. Магия - удивительная вещь, с помощью которой можно созидать, а можно разрушать. И разрушать безвозвратно. Гермиона не могла смотреть на волшебника. Просто не могла заставить себя повернуть голову. Её шея одеревенела. А Малфой пытался жадным взглядом охватить каждый волос, каждый зауснец на её пальцах, пытался впитать в себя каждый сантиметр её тела одними только глазами. Чтобы какой-нибудь нескорой ночью увидеть в беспокойном сне картинку, и вернуть всю их жизнь на круги своя. Он знал, что этого не будет. Но перед сложным решением всегда легче игнорировать его последствия. -Гермиона, это надо делать сейчас. Больше нет времени. -Я знаю, - в который раз только и могла ответить она. Поджимала губы, кривилась, обхватывала себя руками. Но не могла повернуться к нему. -Посмотри на меня, - попросил он. - Посмотри на меня, пожалуйста, - его голос звучал нежно, ровно, спокойно. Как будто это просто плохой день, и вот-вот они заснут, и день этот подойдёт к концу. Она развернулось, и истерика разорвала её лёгкие. То ли стон, то ли крик, то ли ор - всё это вырвалось наружу. -Драко, я не хочу! Не хочу! Он в один шаг подскочил к ней, заключая в крепкие объятия. Девушка, прикрывшая лицо руками, тут же вцепилась в его пыльную грязную кофту - они явно оказались здесь не после завтрака в Большом Зале. Драко вдыхал запах её волос, она уткнулась мокрым носом ему в шею. От Гермионы не пахло сладостями, не пахло цветами и фруктами. Никогда не пахло. От него не пахло сигаретами или парфюмом. Оба они были пропитаны потом, чьей-то кровью и грязью после тяжёлой борьбы, после сражений и страха. Но даже сквозь неприятные запахи пробивались нотки их собственных ароматов - ароматов обычных людей. Без примеси синтетики, гелей, жвачки. Просто людей. Любимых друг другом людей. -Я тоже. Но пройдёт всего пара минут, и нечего будет не хотеть, слышишь? Не по кому будет страдать. - он гладил её по голове. И это успокаивала. Гермиона перестала дрожать. Всё, что говорил Драко, отдавалось эхом в её голове. Это был страшный сон, а ведь никто не запоминает ночные кошмары. Когда приходит рассвет, все ужасы растворяются в густом туманном облаке, не тревожат больше. И рассвет уже так близок. Он бы тоже заплакал. Он бы тоже кричал, что не хочет. Нихуя не хочет такого конца. Но он не мог. Сломался бы он - и это было бы её концом. Он буквально был причиной, почему сейчас она страдала, почему сейчас она стояла перед данностью, почему сейчас она скорее хотела умереть, чем забыть его. Он подвёл её к этому краю. И самое время делать правильный выбор. Драко терпеть не мог поступать правильно. -Я люблю тебя, - прошептала девушка. Чем тише был её голос, тем чётче оба осознавали, насколько близок конец этой истории. -И я тебя люблю. Но мы больше не вспомним об этом. Не будет слёз. Сожаления. Не будет воспоминаний, которые причиняют боли. И боли тоже не будет. Разве это не самое гуманное расставание - просто забыть о том, кем были друг для друга. Каждое прикосновение, оставшееся отпечатком, каждую улыбку, каждый острый подкол. Забыть всё хорошее и плохое, забыть то, кем они были и стали друг для друга. Без печали. Без слёз. Без сожалений о том, как всё могло бы быть. Её трясло, но она больше не плакала. Так держала Малфоя, будто старалась впечататься в него. Он поцеловал её в макушку и занёс палочку над виском девушки. -Обливиэйт, - прошептал он, и губы дрогнули то ли в нервной улыбке, то ли в гримасе горя.