— Здесь теплее, дагэ

      Лёгкий зимний ветерок, что каким-то чудом смог попасть в покои Шэнь Шэня через окно, плотно закрытое козьей шкурой, задул одну-единственную масляную лампу. Мальчик поёжился, носом зарываясь в одеяло. Спать в кромешной темноте он не мог — страшно до чёртиков. Поэтому, зная это, матушка всегда заботливо оставляла посреди комнаты одну-две зажжённые лампы и, погладив сына по голове, уходила. А Шэнь Шэнь практически сразу погружался в спокойный сон. Но то было в школе Горы Дагушань, а сейчас он находится в школе Солнечного Пика. А эти места многим отличаются!       В школе Горы Дагушань у Шэнь Шэня хотя бы было много шисюнов и шиди — даже три добрых шицзе есть! — с которыми и ночью можно побегать между цветущими яблонями и вишнями. Ну а в школе Солнечного Пика у него есть только злой по мнению большинства — и шибко серьёзный — Гао Чун. С ним не поиграть в догонялки или прятки, с ним не своровать сладкие рисовые пирожки с кухни. Он же слишком взрослый для таких детских игр! А тренировать с ним боевые искусства запрещают родители. По той же причине: он слишком взрослый и сильный; всего один раз не расчитает свои силы — и всё. Тем не менее Гао Чун был к нему очень добр, постоянно ходил с ним по территории школы, чтобы тот не заблудился, и угощал сушёной хурмой. Наверное, потому что Шэнь Шэнь — его самый младший побратим, который впервые выехал за пределы своей школы, и он требует максимальной заботы.       Шэнь Шэнь укрылся одеялом с головой, побоявшись, что сейчас его воображение будет рисовать чудищ на стенах, что в безумной агонии будут вытанцовывать дьявольские танцы. Ветер за окном жутко завыл, с новой силой проникая в покои. Мальчик почувствовал, как его пятки обдало обжигающим морозом, и он рефлекторно сжал пальцы на ногах.       — Холодно. — прошипел Шэнь Шэнь, обхватывая себя руками.       Если честно признаться, зиму он не любил. А на улице как раз вовсю царил суровый январь и, возможно, сейчас там, за окном, бушевала метель. Шэнь Шэнь не хотел об этом даже и думать, поэтому прикрыл веки и постарался уснуть.       Безуспешно.       Одеяло из верблюжьей шерсти совсем не помогало. С каждым дуновением ветра, что пробивался-таки сквозь козью шкуру, Шэнь Шэнь чувствовал, что замерзает.       Вдруг в его голову закралась относительно глупая мысль. А почему бы не пойти в покои Гао Чуна? Нет, конечно, можно было пойти к матушке и папе, но их покои в другом здании, а выходить на улицу Шэнь Шэнь намерен не был. В конце концов, Гао Чун же не прогонит его обратно? Повозившись в кровати ещё некоторое время и поняв, что если он продолжит так лежать, то точно окоченеет, Шэнь Шэнь скинул с себя одеяло и вздрогнул от холода. Не беспокоясь о одежде и обуви, мальчик босиком в помятых нижних одеждах выбежал из комнаты, волоча за собой по заледеневшему полу густые тёмные волосы.       Коридор был полностью пуст, его освещали всего три масляные лампы, висящие на стенах. Шэнь Шэнь боковым зрением уловил движение на полу чуть поодаль от него. Повернув голову, он увидел лишь собственную тень, но всё равно ужасно перепугался, испуганно ойкнув. Мальчик, отпрыгнув в сторону, резко рванул с места. Одним лёгким рывком он оказался возле массивной деревянной двери и уже через секунду со всей силой стучал по ней, словно готов был вот-вот снести её с петель. Гао Чун открыл почти сразу, озаряя полутёмный коридор вполне ярким светом от свеч, которые были расставлены по периметру его покоев.       — А-Шэнь? — удивлённо спросил юноша.       Шэнь Шэнь запрыгнул прямо в руки Гао Чуна, обвивая ногами его поясницу, а руками — крепкую шею. Подхватив брата за бёдра, Гао Чун занёс его внутрь покоев.       — Зачем ты пришёл, А-Шэнь? Ты уже давно должен спать.       — Здесь теплее, дагэ. — голос предательски дрогнул.       — Ты что, плачешь? — усаживая Шэнь Шэня на кровать, спросил Гао Чун.       Ответа не последовало. А сам Шэнь Шэнь лишь поджал коленки к груди, утыкаясь в них носом. Юноша поднял его лицо, прижав руки — Небеса, какие у него горячие ладони! — к замёрзшим щекам Шэнь Шэня.       — Ну что ты как девка. — Гао Чун заботливо утерал большими пальцами стекающие по пухлым щекам струйки солёных слёз.       — Сам ты девка! — Шэнь Шэнь несильно ударил старшего брата в грудь, отчего тот заливисто рассмеялся.       Казалось, весь тот страх, что был в Шэнь Шэне совсем недавно, куда-то испарился, словно по щелчку пальцев.       Гао Чун неожиданно прикоснулся ладонью к голени Шэнь Шэня, отчего тот, в свою очередь, слегка качнулся назад.       — Вот ведь! Как ты сумел так замёрзнуть?       — У меня в покоях очень-очень холодно, дагэ.       — Ужас! Как тебя вообще туда поселили! — Гао Чун, всего лишь на одно мгновение вспыхнув яростной злостью, достал из-под кровати объёмное чисто-белое одеяло и укрыл им Шэнь Шэня. — Отогревайся. Сегодня будешь спать со мной.       Мальчик зарылся носом в тёплое одеяло и счастливо улыбнулся. Гао Чун потрепал его по волосам и, сев рядом, приобнял того за плечи. Кратко поцеловав Шэнь Шэня в тёмную макушку, юноша притянул его ближе к себе, прижимая к груди.       Где-то за окном снова подул шумный зимний ветер.