Реквием моей любви

      Порой люди задаются вопросом: а есть ли жизнь после смерти? Этот вопрос многогранен, ведь на него есть множество теорий, версий, мифов, легенд и прочего. Люди сочиняют красивые сказки, которые они рассказывают своим детям, дабы те поверили в это, и чтобы вера в эту сказку оставалась с ними до конца их дней, передаваясь из поколения в поколение. Кажется, это называется «Глухой телефон»?       И всё же на этот, казалось бы, простой вопрос нет чёткого, и главное правдивого ответа. Я встречал достаточно теорий и суждений, чтобы сделать собственные выводы, и благодаря чему смог выяснить, что людям гораздо легче и приятней обнадёживать себя выдумками какого-то бездельника, который считает — что души бессмертны, и что там, где-то очень глубоко внутри, куда эти люди указывают своими пальцами, есть что-то справедливое, что-то чистое и бесценное, что так нужно дьяволу.       Эти самые люди знают, как болит душа, но не знают, где она, да и как выглядит. Люди считают, что если ты не способен на искренние чувства, то ты попросту бездушен. Но причём здесь душа? Как такое чувство, как любовь может быть связано с душой? Ища бесконечные оправдания своим действиям, люди совершенно запутались в своих же сказках.       Меня всегда одновременно завораживало, восхищало, смешило, удивляло, злило, как эти самые люди могли так быстро менять свои былые суждения, и вместо той веры, где они возвышали свои чувства и душу, становились сторонниками чужого разума, где не было места их мнению, где не было той игры, что разжигала в них огонь, и где сейчас, вместо пылающей души, у них образовалось чёрствое сердце. Спустя годы я потерял всякую веру в искренность человеческой души и полностью осознал, что у меня её нет и в помине.       Но в один обычный, ничем не примечательный день, когда по воле случая мне досталось очень скучное, но такое вероломное задание в моей бессмертной жизни, что перевернуло моё уже давно вросшее в сознание мнение о душах, и навсегда изменило меня самого. Насовсем.       Этот день стал моим смыслом жизни, который я никогда раньше не имел, да и не представлял как это — жить ради кого-то. Я вспоминаю этот день в самые ужасные и тяжёлые дни, мечтая вернуться в тот самый парк, где так неожиданно пошёл дождь, и где я встретил её.       Я редко когда запоминаю свои задания, ведь они все однотипные, да и не играют никакой роли в моей жизни, но я запомнил каждую минуту, запах, каждое произнесённое кем-либо слово, все свои мысли, где в каждой из них фигурировала она.       На этом задании я должен был уговорить какого-то парня по имени Рик уволиться с работы, после чего он должен был проиграть всё своё имущество в карты. Мне даже не пришлось использовать внушение, так как этот парень уже уверен в своём решении, так что, мне нужно было лишь подтолкнуть его на этот шаг.       Сказав клише напутствий и кивнув вовсю улыбающемуся уверенностью парню, я расслабился на твёрдой скамье, прикрыв свои глаза. Я не хотел возвращаться назад, ведь там меня ждёт очередное высказывание отца, о том какой я бездарь, да и в самой этой школе меня не ждёт ничего хорошего. Хоть здесь на земле нет ничего интересного и искреннего, я любил её природу. Конечно, она не сравниться с небесами, но здесь не было того пафоса и той сказочности, от которой сходят с ума все ангелы.       Шум аттракционов и детские крики создавали собственную, никем неповторимую какофонию, способную унести меня в никому неизвестную вселенную, где есть только я и мрак, поглощающий меня без остатка.       Я не заметил, как по моей щеке пробежала капля, а за ней ещё одна… Открыв глаза, я уставился на серое холодное небо, что за считанные минуты вовлекло себя в густые тяжёлые тучи. Проведя тыльной стороной ладони по лицу, я стал смотреть, как на сухом асфальте начали появляться мокрые пятна, и с каждым мгновением их становилось всё больше и больше. Люди стали бегать по парку, держа над своими головами сумки, ища, где можно скрыться от холодных слёз небес; продавцы стали в спешке закрывать занавесками свои ларьки, пытаясь спасти своих плюшевых мишек, которых так никто и не может выиграть. За пару минут какой-то дождь превратил спокойную счастливую суету жизни в настоящий муравейник, где каждый его житель пытался найти себе укрытие. Не ведая того, на моих губах расцвела ироничная улыбка. Как же всё это было похоже на Ад…       Дождь стал набирать силу, из-за чего он поменял своё имя на более сильное — ливень. Город накрыла непробиваемая стена, где можно было разглядеть лишь силуэты людей.       Промокшая рубашка обтянула мои руки, из-за чего я почувствовал то самое неприятное ощущение сдавленности и холода, от чего мне хотелось как можно скорее сменить её на сухую футболку. Но я всё так же продолжал сидеть на сырой скамье, и сам не знал, почему не хотел вставать с неё. Меня словно что-то держало, не давая мне вызвать прямо посреди парка водоворот, чтобы вернуться к себе и напитаться до полного забвения.       Крылья стали тянуть меня вниз, и если бы я сейчас стоял, то непременно наклонился бы назад. Но, сидя на промокшей лавочке, от которой стало нести старой краской и сырым деревом, я мог расслабить спину, и не думать, как потом, я буду высушивать эти два огромных крыла.       За эти минуты парк совсем опустел. Возможно, я остался здесь один, и от этой мысли мне становилось легче, а от того факта, что я не слышал ни чьих-то шагов, ни голосов, ни машин, и лишь терпкий стук тяжёлых капель об асфальт оглушил меня, позволяя слиться с этим ливнем, стать одним целым, стать чем-то столь же прекрасным и обычным, но всё же таким… мощным.       Тишина, а затем сквозь всю эту какофонию я услышал хлюпкие удары, словно кто-то бегал по лужам. Выдохнув, я подумал, что это дети решили воспользоваться моментом, и, надев что-то потеплее, выбежали на улицу, дабы намокнуть до нитки. Дети. Это единственные люди, у которых есть ещё та самая девственная душа, что ещё не была подвергнута её исчезновению. Но их души подвластны времени. И спустя годы, эти дети уже ничем не будут отличаться от взрослых, у которых осталась всего лишь плёнка от былой детской души. Я невольно посмотрел в сторону, откуда был слышен чей-то быстрый шаг. И в этот момент, я смог увидеть виновника этих звуков.       Сквозь дождливую пелену я смог разглядеть бегущую мне на встречу девушку, что держала в одной руке пару роликов, а другой рукой придерживала подол юбки, что так и норовил показать её стройные загорелые ноги. Обратив внимание на обувь в её руке, я увидел, что она была босая, отчего и был такой странно-детский плеск. Признаться, я немного растерялся, ведь я совсем не мог ожидать, что это окажется девушка, а не какой-нибудь ребёнок.       Только добежав до меня, девушка села рядом со мной на скамью. Задыхаясь, она поставила на лавку пару роликов, и с облегчением, чуть ли не легла на неё. Что-то в ней казалось мне таким странным и чужим, но это только сильней притягивало мой взгляд и внимание. Я стал рассматривать эту девушку, пытаясь понять, что в ней такого, отчего я хочу её рассматривать. И нет, это не сам факт того, что во время дождя она босая бегает по асфальту, это не её промокшее жёлтое платье, что так сильно облегало её тоненькую фигурку, просвечивая чёрную небольшую татуировку на ключице. Слыша у себя под ухом быстрое дыхание девушки, и даже ощущая его жар, я понял, что меня так влекло к ней. Несмотря на всю эту сырость и серость, на её лице сияла глупо-счастливая улыбка, от которой так и исходил свет. Возможно, прохожий посчитал бы её за сумасшедшую, особенно если бы он увидел пластыри на грязных коленях и босые ноги, где красным горели мозоли, однако, если этот прохожий поднимет свою голову и посмотрит ей в глаза, то он увидит задумчивый и ясный голубой взгляд, доказывающий её понимание и нормальность.       Рассматривая её, я почувствовал лёгкое жжение в ладони, и скрытое желание прикоснуться к её мокрым запутанным волосам. Я стал прислушиваться, пытаясь ухватиться за шлейф её энергии, из-за чего мне пришлось слегка наклониться к ней ближе. Но вместо её энергии, я уловил нечто другое, нечто похожее на… цветы. От неё так и исходил аромат цветов, и если мне не изменяет память, то это гиацинт. Я всегда сравнивал запах гиацинта с ароматом весны, и эта девушка неожиданно стала ассоциироваться у меня с весной.       — Прекрасная погода! — девушка развернулась ко мне лицом, всё так же освещая всё вокруг своей улыбкой. Видимо, почувствовав мой взгляд, она решила прервать меня.       — Да, восхитительная, — я не хотел ей отвечать, но мой язык решил сам, а мои губы неожиданно заразились её улыбкой.       — Хотела сегодня покататься, но у погоды другие планы. — она говорила всё это со смехом, и это звучало так легко и безобидно, что её слова казались весьма радостными — Зато как свежо!       — Да… — я не знал, что ей сказать, но что-то трепетало во мне, словно заставляя меня сказать ей хоть что-нибудь. — Но почему Вы не идёте к себе домой?       — А Вы? Вы ведь тоже не уходите к себе домой. — её слова вызвали у меня усмешку. Знала бы она, где мой дом, то даже не осмелилась бы заикнуться об этом.       — Я задал вопрос первый, — сложив руки у себя на груди, девушка надула свои пухлые губки, и с наигранной обидой стала играть глазками, но всё это представление длилось не больше минуты, ведь не выдержав, она залилась соловьиным смехом. Приятный гладкий смех слился с дождём, отчего внутри меня словно что-то перевернулось.       — А я разве обязана на него ответить? — она сложила свои руки в точности как я, и с той же уверенностью посмотрела мне в глаза.       — Нет, — на этот раз не выдержал я. Не знаю, что в этой ситуации было смешного, но меня так и распирал тот лёгкий смех, что несёт в себе только искренность. Её уверенность и эмоциональность притягивали к себе, и я не удивлюсь, если она является всеобщей любимицей.       — А как Вас зовут? — девушка упёрлась руками об скамью и стала осторожно водить своими босыми ногами по образовавшейся под скамьёй лужице.       — А я обязан ответить? — смахнув мокрую прядь волос со своего лба, я понял, что уж слишком пристально и долго смотрю на её ноги.       — Да, — она убрала мокрую прядь волос за ухо, давая мне более внимательнее рассмотреть просвечивающуюся из-под тонкой жёлтой ткани татуировку. — Я воспользовалась этим правом первая.       — Веский аргумент, — я сжал мокрые губы, придумывая себе новое имя, но время шло, а на ум так ничего и не приходило, из-за чего я и ляпнул своё настоящее имя. — Люцифер.       Девушка снова засмеялась. Она не поверила, это и вызвало у неё смех. Конечно, мало кто на земле захочет назвать своего ребёнка в честь дьявола.       — Ну не хочешь, как хочешь, — девушка поставила свои ноги на скамью, обхватив их руками и положив на них свою голову, стала, не стесняясь, рассматривать меня. Я и не заметил, как мы перешли на «ты». — А меня зовут Виктория, но родные и друзья зовут меня Вики или Тори.       — Хорошо, Тор-ри — я растянул букву «р», надеясь вызвать у неё недовольство, но она всё так же спокойно смотрела на меня, собравшись в комочек. Присмотревшись, я увидел, что её руки и колени дрожат. Она замёрзла. — Давай я отведу тебя домой, иначе ты можешь простыть.       Задумавшись, стоит ли довериться мне, она слегка кивнула, отчего её тело задрожало чуть сильнее прежнего. Я встал со скамьи, и поднес ей свою руку. Тори приняла её, обхватив мою ладонь горячими тонкими пальцами. Это было странно. Всё её тело знобило, но её руки были такими обжигающе горячими, что я на секунду опешил. Встав со скамьи, она взяла свои ролики, и всё с той же улыбкой посмотрела на меня.       — Пойдём, только пообещай, что не забудешь дорогу до моего дома, — я забрал у неё ролики и сжал её горячую ладонь.       — Обещаю, — я почувствовал, как мои губы расплылись в той же улыбке, что и у Тори.       То ли увидев, то ли почувствовав мою искренность, что я вложил в это слово, Вики сильнее сжала наши руки и сделала шаг вперёд, показывая мне дорогу до своего дома.