Это секрет для всех (последние главы)

В эту ночь Питер спал на удивление легко. Он действительно хотел, что бы сон укутал его и заставил грусть уйти. Но когда он проснулся, вернулось и сокрушительное чувство необходимости уйти из того единственного места, к которому, по ощущениям, он действительно принадлежит. На следующий день он изо всех сил избегал Мстителей. Он рано позавтракал, когда никого ещё не было на кухне, а затем ушёл как Человек-паук. Может, так даже лучше — У него осталось всего пару дней вдоволь полетать по городу, прежде чем переехать в маленький долбанный городок в Италии. Его костюм Железного Паука был на ремонте в лаборатории, поэтому вместо это он переоделся в классический сине-красный костюм из спандекса. Он мчался по улицам и просто тонул в своих мыслях. Он не переставал думать о том, чего хотел он сам. Лучшим решением было бы для него остаться и дальше жить с Тони, но он знал, что это невозможно. Конечно, Тони согласился взять его на лето, но между тем, что бы оставить у себя кого-нибудь на лето и оставить кого-то у себя навсегда, была большая разница. И Тони наверняка не хотел бы, что бы Питер жил с ним постоянно. Это было бы для него слишком большим бременем. Питер был в этом уверен. Кроме того, он даже не был уверен, законно ли будет остаться с Тони, поскольку Тони не был его законным опекуном или кем-то в этом роде. После нескольких часов полёта по городу Карен своим нежным материнским голосом уведомила Питера, что Тони звонит ему. Она поместила контактную информацию Тони на его экран. Питер сказал Карен отклонить звонок. Он не хотел разговаривать с Тони. Он собирался оттолкнуть его от себя как можно дальше. Таким образом, когда он, наконец, уедет в Италию, никому не будет от этого больно. — Питер, — сказала Карен, — мистер Старк настаивает, что бы вы подняли трубку. — Я не хочу с ним разговаривать. — Доступ к моим системам осуществляется вручную. Я… — голос Карен прервался, и его заменил другой, но такой же знакомый. — Хорошо, карапуз, — лицо Тони появилось на экране Питера, — ты должен сказать мне, что случилось. — Всё в порядке, м-мистер Старк, я в порядке… — Воу, воу, эй, что это? Мистер Старк? Приятель, я думал, мы давно это прошли. — Т-Тони, я в порядке. Правда. Я просто… просто хочу попатрулировать сейчас, вот и всё. — Питер… — О боже, Тони сказал Питер — не карапуз, не пацан, Пит, не какое-то забавное прозвище — Питер. Он называл его так только тогда, когда был серьёзен. — Я знаю, что что-то не так. Ты раньше всегда сидел со всеми нами за завтраком. Я тебя даже не видел сегодня утром. А теперь ты расскажешь мне, что происходит. Питер не ответил. Он просто продолжил носиться мимо домов на 2-й Авеню. — Питер, давай… — Почему тебя это волнует? — рявкнул Питер. — Почему тебя вообще волнует то, что я делаю? Ты мне не настоящий отец! Тони замолчал. Питер отказался смотреть на обиженное лицо Тони на своём интерфейсе, но глаза его выдали, и он взглянул на него. Боже, Питер ненавидел себя. Он не должен был этого говорить. Но это было необходимо. Чем больше он не любил Тони, тем легче должно было Питеру уйти. Но, Господи, Питер не хотел это делать. — Карен, заверши звонок. — сказал Питер безэмоциональным голосом. Лицо Тони исчезло с его дисплея. Питер пытался сдержать слёзы, что уже предательски текли по его щекам. — Питер, похоже, в переулке в двух кварталах от нас происходит ограбление. — сказала Карен, таким же спокойным и успокаивающим голосом, какой у неё всегда. — Хорошо. — голос Питер говорил об обратном. — Я имею в виду, это не очень хорошо, но. я просто, я имел в виду… — он вздохнул. — Мне просто нужно отвлечься. Он пролетел два квартала и, естественно, увидел человека, которого грабил в переулке парень с ножом. Питер спикировал и приземлился рядом с ними. — Эй, парень, это не очень круто с твоей стороны. — попробовал свои обычные остроты Питер, но его тон упал. Убрав нож, грабитель попытался взять себя в руки. Питер выстрелил ещё одной паутиной в грабителя, заломил руку и приклеил к земле. Питер проверил потерпевшего, который поблагодарил его и быстро убежал в безопасное место. Питер снова повернулся к грабителю, готовясь заткнуть его паутиной. Его паучье чутье почувствовало выстрел прежде, чем он услышал его. Грабитель свободной рукой поднял с земли пистолет и выстрелил. Почему он раньше использовал нож, если у него всё это время был пистолет? Громкий звук выстрела напомнил Питеру фейерверк на четвёртое июля, когда он сидел на диване в ночь фильмов со своей семьёй, рядом со своим отцом. Паучье чутьё сигналило красным цветом в его сознании, но он не мог пошевелиться. Он слишком задумался. Пуля пробила ему руку, но мучительная боль ощущалась во всём теле. Питер выругался и попятился, а затем выстрелил в грабителя как можно больше паутины, прежде чем он снова успеет выстрелить. Питер был удовлетворён только тогда, когда вокруг человека образовался полупрозрачный белый кокон. И только тогда он позволил себе оценить свою рану. Он присел у кирпичной стены здания напротив. — Карен, насколько всё плохо? — Пуля полностью прошла через твой бицепс, Питер. Он не повредил ни одну из основных артерий, но ты всё равно теряешь кровь. Я связываюсь с мистером Старком. — Н-нет! Ничего страшного, я просто… просто вернусь в Башню. У меня ускоренная регенерация. Я уверен, что часа через два всё будет уже хорошо. — Тебе нужна срочная медицинская помощь. По протоколу ты не можешь запретить мне звонить мистеру Старку. Набираю номер… Питер вздохнул и прислонился головой к стене, зажав рану другой рукой. Он ответил почти мгновенно. — Питер?! Что не так?! Пятница говорит, что ты ранен. Сейчас я проверяю твои жизненно важные органы и… Боже, тебя что, подстрелили?! — Я…Да, есть такое. — Пятница, скажи Брюсу подготовить медотсек и позвонить доктору Чо. Питер, посиди ещё немного, приятель, я сейчас приеду за тобой. — Тебе не нужно… — Я сказал, я еду за тобой сейчас. Звонок завершился, и Питеру оставалось только ждать. Он чувствовал себя таким уставшим, и маленькие огоньки плясали в его глазах. Бессознательное состояние охватило его так же, как и ночью *** Когда Питер пришёл в себя, он всё ещё чувствовал усталость и не хотел открывать глаза, но все остальные усиленные чувства уже сказал ему, где он — медотсек. Он чувствовал под собой хлопковые простыни больничной койки, на которые он ложился после многих различный травм. Он услышал звуковой сигнал кардиомонитора справа от себя, вентилятор на собой и тихий звук включённого телевизора, по которому шли новости. Он так же услышал слабый звук дыхания слева от себя. Яркий свет комнаты светил неприятно красно-оранжевым сквозь его веки. Он застонал и заёрзал в постели. — Питер? Этот голос… Это был голос его отца. Его отец был здесь. Он будет в безопасности, раз уж отец был здесь. Питер попытался найти в себе силы ответить или хотя бы открыть глаза, но не смог. Всё, что сорвалось с его губ, было бессвязным бормотанием. — Шшш, всё хорошо, приятель. Я здесь. Питер почувствовал знакомую тёплую руку отца, которой он взял его за руку, и мозолистый большой палец мягко начал гладить его. — Ты себя хорошо чувствуешь? Питер смог только что-то промычать в ответ, но от боли он не не мог ничего сказать. — Хорошо. Доктор Чо дала тебе хорошие обезболивающие Кэпа — сильные вещества, чтобы твой метаболизм не переварил их слишком быстро. Она сказала, что с твоей регенерацией тебе станет лучше через шесть часов или около того. Ха, шесть часов. Это было дольше, чем он думал. Наверно, это было довольно серьёзно. Однако его буквально только что подстрелили, так что, возможно, он должен был это понимать. — Просто поспи, окей? Тебе это нужно. Ты проснёшься, когда станет лучше. Питер снова что-то пробормотал, но настоящих слов не вышло. Он так устал. Но он снова попробовал. Он хотел сказать. Ему нужно было сказать это. Но он по прежнему ничего не мог сказать связного. — Не переживай, Пит. Просто отдохни… — Мн ж’ль… — рот Питера, наконец, сдвинулся, по крайней мере, немного. — Мн пр’вда ж’ль… Он не мог видеть, как отреагировал Тони, поскольку его глаза были всё ещё закрыты, но он мог услышать ответ. — Не надо, парень. Ничего страшного. Но не думай, что это тебе сойдёт с рук. Как только ты проснёшься, ты расскажешь мне, что тебя так расстроило. — Угу…спк’йной ночи, пап. Он услышал смешок Тони. Питер этого не знал, но было только около часа дня. — Да, спокойной ночи, карапуз. Сердцебиение Питера синхронизировалось с успокаивающим поглаживанием большого пальца Тони его руки, и он снова заснул. *** Глаза Питера открылись. Он огляделся и увидел, что он всё ещё на больничной койке в медотсеке. За большими окнами уже садилось солнце. Рядом с ним всё ещё пищал кардиомонитор, а над ним всё ещё кружился вентилятор. Ум Питера больше не был вялым, и его тело чувствовало себя прекрасно. Он почувствовал зуд внутривенной трубки в руке. Он поднял другую руку и потянулся, что бы почесать ей. — Эй, эй, не делай этого, приятель. Не трогай её. Питер увидел, как из-за угла его зрения вылезла рука, которая взяла его за руку и отвела от капельницы. Он посмотрел в ту сторону, откуда вылезла рука, и увидел Тони, склонившегося над ним, сидящего в кресле для посетителей, которое было перенесено с обычного места у стены, что бы оказаться прямо у кровати Питера. — Оно чешется. — ответил Питер. — Знаю. Ты скоро снимешь это. Не волнуйся.- Тони посмотрел на него, и на его озабоченном лице появилось облегчение. — Ты спал какое-то время. Сейчас почти 19:30. — И ты был здесь всё это время? — Ага. Тебе лучше? — Да, намного лучше. — сказал Питер, хотя и не совсем помнил, с чем сравнивал своё состояние. Почему он снова оказался здесь, в медотсеке? О, точно. Он был подстрелен. А накануне Мэй рассказала ему… про переезд. А потом, незадолго до того, как его подстрелили, Тони позвонил ему, и Питер сказал ему… это. — Мне жаль. — Ты уже извинился, пацан. Я сказал, что всё в порядке. — Когда я… — Ты проснулся, пока был ещё под наркотой. Ты бы не вспомнил. Питер смутно помнил это — что-то в том, что его снова убаюкало чем-то успокаивающим. — Мне всё ещё жаль. — И я сказал, что всё в порядке. — Тони положил руку на плечо Питера. — И ещё я сказал, что когда ты проснёшься, ты скажешь мне, что случилось. — Ничего не случилось. — отвернулся Питер. — Давай, Питер. Расскажи мне. Я хочу помочь. — Я не хочу тебе рассказывать. — сказал Питер. — Если я скажу, Мне станет ещё более грустно, и тебе станет грустно, и ты наверняка расскажешь это Мстителям, и тогда они расстроятся, а я-я не хочу что бы м-мои последние дни здесь были г-грутными… — Воу, воу, малыш, успокойся. Дыши. — Тони сжал его руку. — Теперь ты точно должен мне рассказать, что случилось. Почему мы все должны грустить? Питер фыркнул и изо всех сил старался сдержать слёзы. — Мэй позвонила мне и сказала, что мы должны переехать. Тони моргнул, нахмурив брови. — Что? Что ты имеешь в виду? И Питер всё рассказал — про новую работу Мэй, про то, что ему придётся для этого переехать в Италию, почему он действительно не хочет уезжать, как Мэй сказала, что тоже хотела бы, что бы он остался в Нью-Йорке, но у них не было выбора, и ему надо будет переехать с ней. Питеру удалось всё это рассказать, не расплакавшись, и лишь пару раз его голос надломился. Тони откинулся на спинку стула и пару минут обдумывал то, что сказал Питер. — Я не позволю этому случиться. — голос Тони звучал пугающе спокойно, но он всё равно казался злым. — Я не могу этого допустить. — Я знаю. Я тоже этого не хочу. Но я должен… — Нет, Питер, я не могу тебе позволить пролететь половину проклятой планеты! — Тони повысил голос. — Что, если тебя там ранят, пока ты будешь Человеком-пауком, как сегодня? Что тогда случиться? В каком-то маленьком итальянском городке нет одобренных Мстителями врачей, которые знают, как помочь такому человеку, как ты! А в нормальную больницу нельзя пойти! Он не будут знать время твоего исцеляющего фактора или правильную дозировку лекарств! И ты бы не мог сказать им так, чтобы все не узнали твою настоящую личность! Тебе будет больно, и тебе будет некуда идти! И меня там не будет, что бы защитить тебя! — Тони глубоко вздохнул, затем сказал спокойней. — Ты никуда не уедешь, не волнуйся. Я вытащу тебя из этого. — Но что ты можешь сделать? — Я позвоню Мэй прямо сейчас, — Тони встал и достал свой старкфон. — Я позвоню ей и предложу работу в одной из медицинских лабораторий Старка. Я буду платить ей вдвое больше, чем заплатит любой другой человек. Она сможет выполнять свою работу в больнице. — Тони, ты не понимаешь. Это работа её мечты. Всё лето она помогала больным сиротам и людям из неблагополучных районов. И теперь она будет работать там постоянно. — Здесь, в Нью-Йорке, тоже есть больницы, которые помогают больным сиротам! — Но в Нью-Йорке полно квалифицированных людей! — сказал Питер — Мэй хотела стать частью организации, которая бывает в местах, которым не так повезло. Она наконец-то делает то, что хочет, просто… это отстой, что это всё происходит в Европе. Поверьте, она не согласится ни на какую работу, которую ты предложишь. — Мне всё равно. Я всё ещё звоню ей. Пятница, позвони Мэй Паркер. — Да, Босс. Питер покачал головой. — И что ты ей скажешь? — Что-нибудь! Я должен попробовать! — Тони посмотрел Питеру в глаза, приложив телефон к уху. Тони выглядел решительным, но за этим скрывался… страх. — Ты… ты ведь хочешь, что бы я попробовал, верно? Питер устал сдерживать слёзы. Они тихо потекли по его лицу, когда он кивнул. — Пожалуйста… — шмыгнул носом Питер. — Я не хочу уходить… — Не беспокойся, карапуз, — сказал Тони, бросившись утешать Питера. — Ничего страшного. — Пожалуйста, пап, я не хочу уходить, не хочу уезжать! — Я знаю, не волнуйся, — повторил Тони. — Я всё исправлю. Наконец-то Мэй подняла трубку. Благодаря суперслуху Питер отчётливо слышал голос своей тёти на другом конце линии. — Привет, Тони. Чем я могу помочь тебе? — Привет, Мэй! Извини, что звоню так поздно, — сказал Тони, сменив свой тон на более приветливый. Он начал ходить по комнате не сводя глаз с Питера. — Питер сообщил мне о твоём недавнем предложении о работе. Кстати, поздравляю. — Ой, спасибо. — услышал Питер Мэй по телефону. Затем её голос стал грустным. — Я уверена, он так же тебе сказал, что нам придётся переехать. Работа эта в южном городке Италии, и я приступлю к ней очень скоро. Питеру придётся переехать сюда через несколько дней. — Несколько дней. — Тони начал повышать голос, но быстро остановился. Он даже перестал ходить. Он вздохнул, а затем продолжил говорить и ходить по комнате. — Может быть, я могу что-то сделать. Ты уверена, что действительно хочешь эту работу? Я могу предложить тебе работу в Старк Медикал. Я заплачу тебе больше, чем… — Спасибо, Тони. Правда, спасибо. Но это работа моей мечты, — сказала Мэй, как и предполагал Питер. — Меня не волнует зарплата. Я чувствую, что я значима здесь. Было бы глупо не взяться за эту работу. Поверь, я знаю, как будет плохо Питеру при переезде сюда, ко мне. Если бы он мог остаться в Нью-Йорке, а я переехать в Италию, я бы так и поступила. Если Питер переедет, он оставит своих друзей, свою технологическую (STEM) школу, город, который защищает, тебя и Мстителей — но я его последний живой родственник. — Мэй, пожалуйста… — У меня нет другого выхода, Тони. Я его единственный опекун. — Мэй, должно быть что-то… — Тони, ему нужно жить со взрослым. Не то что бы он не мог жить один или что-то в этом роде — он всё ещё считается ребёнком! У меня нет выбора. Он должен переехать сюда со мной. — Я не позволю тебе забрать у меня моего сына! Всё тело Питера застыло. Его глаза не мигали. Он уставился на Тони, который смотрел в окно на ночное небо, спиной к Питеру. Глаза Питера были прикованы к затылку Тони, он не мог видеть выражение его лица. Он… он правда сказал это. Тони сказал «сын», и его голос был полон грубых эмоций. Питер не думал, что когда-либо слышал такое от Тони. В комнате было тихо, если не считать равномерных сигналов кардиомонитора и бешеного дыхания Тони. — У меня только что появилась идея. — заговорила наконец Мэй по телефону. — Какая? Какая идея? — сказал Тони. — Почему бы тебе не усыновить Питера? Тони выпрямился, по прежнему не смотря на Питера. Мозг парня был в шоке. Ему было трудно обработать слова, которые он только что услышал. Питеру казалось, что эти слова несут в себе солнечное тепло. Тони усыновит его, став его настоящим отцом. Это звучало слишком хорошо что бы быть правдой. — Ты уверена, Мэй? — Да! Я думаю, это было бы идеально! — ответила Мэй. — Я знаю, что он будет гораздо счастливее там, в Нью-Йорке. Мы всё ещё сможем созваниваться время от времени, как делали этим летом, и я смогу приезжать на каникулы. Питер всё ещё был в шоке. Это было бы идеально. Он останется в Нью-Йорке. Он останется с Тони. Главный вопрос был в том, согласиться ли Тони на это? Постоянное проживание Питера с ним было бы таким бременем… — Ты гений, Мэй. Абсолютный гений. Это было бы просто идеально, — ответил Тони Мэй прежде, чем Питер успел закончить свои самоуничижительные мысли. — Я поговорю об этом с Питером прямо сейчас. Спасибо. Пока. — Пока, Тони. Перезвони мне, когда у тебя появиться более подробный план. — Обязательно. Я обязательно перезвоню тебе. — Тони слегка повернул голову, и Питер увидел, как по его лицу расплывается улыбка. — Пока. — сказал он снова, прежде чем повесить трубку. Когда он полностью повернулся к Питеру, его встретил слезящиеся глаза и сияющее лицо парня. — Питер, — начал осторожно Тони, — это будет нормально? Ты бы хотел, что бы я усыновил тебя… — Да, — прервал его Питер сорванным голосом. — Конечно, пап. Пожалуйста. Глаза Тони закрылись от облегчения. Его рот скривился в самой сентиментальной и уязвимой улыбке, которую Питер когда-либо видел. Когда он снова открыл глаза, он как можно быстрее подошёл к постели Питера. — Иди сюда, шкет. Питер протянул руки, когда Тони присел рядом с ним на больничную койку и заключил его в объятия. Тони одной рукой обнял его спину, а другой поддерживал затылок, проводя пальцами по мягким кудрям Питера. Питер обнял Тони в ответ, крепко сжав его рёбра. — Я б-буду жить з-здесь? — неуверенно спросил Питер, по лицу которого текли слёзы радости. — Конечно, сынок, — сказал Тони, и Питер снова растаял от этого слова. — Ты будешь спать в своей комнате, как и всё лето. Хэппи будет отвозить тебя в школу, когда на начнётся снова, ты будешь проводить время с друзьями, останешься Человеком-пауком — это будет идеально. Ты сможешь звонить Мэй каждую неделю, как и раньше. Ты сможешь звонить ей каждый день, как захочешь. Я позвоню своим адвокатам, как только смогу. Они действительно профи своего дела, и у них будут готовы все бумаги, которые мы должны будем подписать, быстрее, чем у любого другого адвоката. — Тони поцеловал Питера в линию роста волос. — Мой сын. Всё будет хорошо, сынок. Ты никуда не уедешь. Не волнуйся, мой мальчик, всё будет хорошо. Я обещаю. Обещаю. Питер не мог не издать тихое рыдание, вырывающиеся изо рта. Он уткнулся лицом в плечо Тони. Он был невероятно счастлив. Он впитывал каждое слово Тони, как будто они были каплями жизни — «мой сын», «мой мальчик». Тони называл его так и был полностью серьёзен. Это то, о чём он мечтал, — что бы Тони говорил ему это, — и даже больше. — Я так сильно тебя люблю, сынок. — Тони снова провёл пальцами по волосам Питера. Глаза Питера расширились. Это… Это было первый раз, когда Тони сказал ему это, не так ли? Как интересно. Это был первый раз, когда Тони на самом деле сказал ему слова «Я люблю тебя», но Питер знал, что Тони любит его уже очень давно. — Я тоже тебя люблю, пап.