rock-'n'-reality of life

— Хотите беззаботное и незабываемое лето, когда вы давно не дети и уволились с работы мечты? Без проблем! Мисс Мун всё устроит, — пропела в руки, словно в микрофон, Мунбёль. Ёнсон, которая всё утро пролежала в кровати, закопалась в одеяло поглубже, надеялась, что жизнерадостность Мунбёль её не настигнет. Она уволилась с работы её мечты, которую она постигала всю свою сознательную жизнь, а Мунбёль только и продолжает говорить, что всё пройдёт. Возможно, что она права, но сейчас Ёнсон хочется бить и рыдать в подушку, ведь чувство разочарования в себе и в фирме, которую она боготворила, не давало покоя. В такие моменты ей тоже хотелось быть в группе с Мунбёль, как Чон и Элис — согруппники и по совместительству её друзья, вот только она не хотела. Парадокс? Возможно. Ей просто хотелось во многом участвовать с ней, желательно, во всей жизни. Ближе к обеду её поднимает с постели отнюдь не чувство необходимости, не чувство того, что не всё потеряно, которое вселила не Мунбёль, а простая жажда. Медленно плетётся до кухни, наливает воды в стакан и пьёт до тех пор, пока Мунбёль опять не появляется вблизи. — У меня идея, — села рядом с ней Мунбёль и, будто поддевая на носу невидимые очки, складывает руки в замок на столешнице и серьёзно говорит. — То есть, предложение. — Я не женюсь на тебе только из-за того, что ты хочешь меня подбодрить, — быстро проговорила Ёнсон и допила быстрее воду, от греха подальше, садясь рядом с девушкой, которая закатила глаза и сделала недовольную гримасу. — Нет, — поспешила ответить Мунбёль, но тут же исправилась: — то есть, да, но речь о другом. Короче, — она постучала пальцами по поверхности стола, сдерживая всеми силами улыбку предвкушения, — мы едем в тур! Ёнсон ничего не ответила, ведь она знала про это ещё год назад, когда только младшей участнице их группы оставалось до её совершеннолетия месяц. Она, собственно, со всем и помогала, ведь образование позволяло… ну вот, она опять вспомнила о работе. В итоге Ёнсон только кивнула и уже готовилась уйти с кухни, попутно путаясь рукой в волосах младшей на прощание, но Мунбёль её удержала. — И ты, Ёнсон, едешь с нами, — радостно пропела Мунбёль и даже недовольное лицо Ёнсон не убавило этой радости. Ёнсон часто представляет, как сидит на интервью какого-нибудь журнала и отвечает на вопросы, по типу «А тяжело ли встречаться с вокалисткой рок-группы?» и, конечно, мысленно перекидывала ногу на ногу, складывала руки в замок, немного корчила досаду на лице, тяжело вздыхала и со злобой отвечала: «Следующий, блять, вопрос.» Но, всё-таки, да, иногда тяжело, но весело. Весело, но тяжело — точнее ответа и не найдёшь. Но пылкая своим артистизмом Мунбёль иногда веселила, а иногда побеждала Ёесон в своём энтузиазме и энергии. Побеждала нокаутом, сваливая младшую прямо на землю. Сейчас же, когда Мунбёль держит её за ногу в попытках умолить, Ёнсон не понимает — весело это или тяжело. — Мунбёль, — медленно сказала Ёнсон, не глядя вниз. — Что? — тихо ответила , смотря, Ёнсон чувствует, своим жалобным взглядом наверх, прямо в её лицо. — Отдай ногу, — она быстро стрельнула глазами вниз, но тут же отвела, боясь, что этот её взгляд опять побудит её сказать «да», и тяжело вздыхает. — Нет, — коротко отвечает Мунбёль. — Отдай, — сдавшись, Ёнсон всё-таки смотрит вниз на свою девушку, которая вжалась в её ногу как какая-то коала, и старается не выдавать умиления из-за её сплюснутой щеки. — Нет, — ответив, она только сильнее обнимает её ногу. — Отдай мою чёртову ногу, Мунбёль, — уже закрыв глаза, с наигранной злостью сказала Ёнсон, но через секунду она тихо рассмеялась и младшая победно улыбается. — Поехали с нами, хотя бы сейчас, на репетицию, — выпучив губы, Мунбёль просто не оставляет выбора Ёнсон, которая тут же кивает и открывает глаза, дабы с безопасностью выудить ногу из рук младшей и обнять её за плечи. Группа, ранее названная в честь встречи всех её участников — «№3», так как именно в таком по номеру кабинете, который был скорее как кладовка, они всегда репетировали. Но название пришлось сменить, ведь Мунбёль с Чоном, как двое старших в группе, всегда ржали, когда занимали призовые места на конкурсах, вроде: «Группа «№3» занимает место номер два», и вот они вдвоём уже в слезах на полу, а Элис, как единственная адекватная, идёт неловко улыбаясь на сцену за наградой, пока за кулисами слышен писк и гогот. Сейчас группа имеет название «My number», простенько, слегка лирично и отсылает к прошлому названию, а самое главное, что эти двое не смеются — всё, как и должно быть у настоящей рок-группы. Всё, как и должно быть у настоящей рок-группы — эти слова всегда вертелись в их головах. Они не планировали стать популярными — они надеялись на это. И их надежды оправдали ожидания, ведь спустя три года существования их втроём, как одно целое, My number отправляется в свой первый тур. Они, будем честны, могли отправиться в тур и раньше, но, как говорилось ранее, Элис — самая младшая, аж на четыре года младше Мунбёль с Чоном. В этом не было проблемы никогда, но пересечь границу, так ещё и не одну с, можно сказать, ребёнком, требовалось много затрат и нервов, поэтому они ждали наступления апреля — день рождения Элис, как никогда в жизни. И дождались, что не могло не радовать Ёнсон, ведь их мечта тоже осуществилась, как и её, но, она надеется, что с другим итогом. Саму группу это тоже неописуемо радовало, ведь, как только Ёнсон с Мунбёль пришли в их репетиционную, на вокалистку накинулись два человека, а один из них ещё и с дорожками высохших слёз на щеках. Она быстро отсмеялась, потрепала их младшую по волосам, а Чону всучила салфетки из сумки Чонён. — Как дела в школе, малявка? — прямо с порога спросила Ёнсон с ухмылкой на лице, пока Мунбёль с Чоном прыгали в обнимку. — Ха-ха очень смешно… — Элис сложила руки на груди и продолжила, отводя взгляд: — в школе всё хорошо. Ёнсон тихо рассмеялась и чуть не вскочила, когда с барабанной установки донеслась неумелая игра её девушки, созывая всю группу на свои места. Всё-таки петь и играть на гитаре у неё получалось в несчислимое количество раз лучше, Ёнсон в этом убедилась ещё при второй их встрече в старой репетиционной. Судьба их свела в одном из кинотеатров Кореи, когда Ёнсон, почти убитая к концу смены, стояла за кассой в фирменной кепочке, окружённая попкорном, и слушала всевозможные подкаты от Мунбёль, которая совсем забыла про сеанс. Она ещё тогда не знала ровным счётом ничего о ней, в отличие от того, что подкатами пользовалась та редко, а краской для волос — часто. Она о самом существовании Мунбёль знала от силы двадцать минут, именно поэтому так непредусмотрительно подтанцовывала в который раз за этот день вновь заигравшей Рианне из динамиков торгового центра. — Ну нет… — скатившись за прилавок по ту сторону от Ёнсон, простонала Мунбёль. Ёнсон в непонятках посмотрела на неё и попросила отойти на время от кассы, так как Мунбёль уж точно не за билетом пришла, а парочка ребят с недовольными лицами позади неё хотели успеть на последний сегодня сеанс. Когда покупатели ушли, Мунбёль всё также на стояла за прилавком и смотрела на Ёнсон снизу вверх и, чтобы со своим не шибко хорошим зрением рассмотреть эмоции на лице девушки, кассирша наклонилась и облокотилась об стойку, в любой момент готовая снять кепку и помчаться домой. Мунбёль пару раз проморгалась, откинула волосы за спину, встала, отряхнувшись, и, сжав губы, низким голосом, можно сказать, пропела, облокачиваясь на стойку прямо перед лицом Ён: — Детка, — Ёнсон передёрнуло от такого начала, но старалась быть невозмутимой, — забудь про Рианну, Джастина и Бэкстрит Бойс. Я покажу тебе настоящую музыку. В торговом центре уже допела новая песня Рианны и, какое совпадение, начала играть песня Бибера. Ёнсон сжала челюсть и закатила глаза, перенимая её игру: — girl in red мне тоже забыть? — договорив, та дёрнула бровями, замечая некую сконфуженность у девушки напротив. И она победила эту схватку. Но, тем не менее, в следующую среду уже была на одной из репетиций её группы, состоящей, на тот момент, из двух человек — самой Мунбёль и Хосока, которого почему-то всегда звали только по фамилии — Чон. Старая барабанная установка, нетронутые, казалось, десятилетиями акустические гитары, подвешенные на стенах, и школьник со школьницей на последнем году обучения, которые своей энергией могли разрушить это помещение в любую минуту. В тот момент, когда Мунбёль привела её в это место, Чон не был доволен, а, когда та попросила гостью их убежища спеть,— и подавно, не смотря на то, что завывания Ёнсон Мунбёль называла пением ангела. Но время шло, Ёнсон приходила на каждое их выступление, будь оно в кафе, куда их трио больше ни ногой, будь то подпольные вечеринки или школьные балы. Она, можно сказать, слепо верила в их успех и уже через год была приглашена на их первое выступление на фестивале города, но теперь — в роли девушки Мунбёль, и, нет, это не из-за её отвратительных подкатов. Их рок-дуэт так и планировался продолжать быть им, но спустя месяц после их невероятного выступления на фестивале, где им успели подсунуть пару визиток несколько компаний, к ним на порог в репетиционную пришло маленькое гениальное чудо с пирсингом в брови — Сон Чеён, ныне известная под псевдонимом Элис, которая намеревалась играть на их старых барабанах, гитаре и, если понадобится, даже на скрипке, и у них больше не оставалось выбора, кроме как взять её к себе. Но позже Ёнсон поняла, что это всё-таки Элис взяла их, а не наоборот. До выпуска из школы, тогда ещё Чеён, оставалось три года, но это не мешало ей ходить на репетиции, где-то выступать, и при этом хорошо учиться в школе. Мунбёль с Чоном завидовали её способностям какое-то время, а Мунбёль даже сильнее, ведь парень, в отличии от неё, учился уже на втором курсе университета, тогда как она могла похвастаться только отчислением после первого семестра. В конце концов они смирились и договорились между собой называть её маленьким чудом, но, если прям приспичит, маленьким чудовищем. Ёнсон же не следовала их пути музыки, оставаясь на своей тропе цифр и экономики, намереваясь работать в лучшей, по её мнению, фирме. Но, как вы уже понимаете, за четыре года работы там, она разочаровалась и подкинула очередную идею Мунбёль для новой песни. На репетициях раньше Ёнсон часто засматривалась на весь интерьер помещения, который таким красивым словом как интерьер не назовёшь, ведь стены были бледно-голубого цвета и все пошарпанные, так как их старая школа не грезила о музыкантах, как во всех сериалах, которые Мунбёль с Чоном смотрели подростками и вздыхали, обещая на мизинчиках, что так у них и будет. Сейчас же Ёнсон смотрит на русую голову своей девушки и смуглые руки, когда она перебирает струны, на Чона, который стоял впереди синтезатора с бас-гитарой в руках, и мог смотреть куда-то кроме струн, не стесняясь как раньше, и на повзрослевшую Элис с ещё одним проколом в той же брови и желтой рубашкой, хоть раньше она не отступала от своего абсолютно чёрного цвета в одежде. Она как их мама, которая просто поддерживает и смотрит за тем, как те взрослеют. Она как их мама, и поэтому в конечном итоге Ёнсон согласилась на предложение Мунбёль.