rock-'n'-reality of life

— Мы живы, — выдохнула Мунбёль и упала в кровать лицом, как-то умудряясь при этом ещё и молниеносно скинуть жакет с плеч. Вытащив из кармана ту самую салфетку, она аккуратно положила её на соседнюю подушку, а потом радостно провизжала в матрас: — Канада! А! Они реально живы и, хоть раньше никто особо не придавал этому большое значение, сейчас Ёнсон готова отправиться в любой ближайший храм, чтобы сказать благодарность за такую удачу и неожиданно умного бас-гитариста My number. Пару секунд эта идея плескается в её голове, пока она разбирает вещи из своего чемодана, но слышит сопение со стороны кровати. Ёнсон встаёт, ругая свои хрустящие колени, переворачивает Мунбёль, чтобы ей было чем дышать, укрывает возлюбленную одеялом и выпрыгивает из их номера, надеясь, что мелкая разделит с ней прогулку. Элис, которая смотрит без звука телевизор в соседнем номере и иногда клюёт носом, разделила с ней только парочку пивных банок. А на вопрос про то, куда Ёнсон сходить и не хочет ли она с ней, младшая делает ещё один глоток и шипит: — Я это всё к чему, — поставив тяжелый стакан на стол, сказала сонная Элис и откинулась на спинку кресла. Ёнсон непонимающе смотрит на неё и хлопает ресницами, ведь до этого Элис буквально ни к чему не вела. Морща нос от выпивки, младшая продолжила: — если dreamcatcher не будут играть на уроках музыки в школе и слова Карди Би с её трансляций не будут цитировать в учебниках истории, то зачем это всё? Зачем нам такое будущее? — она рывком повернула голову в сторону Ёнсон, которая минут пятнадцать пялиться в одну точку и молчит. Элис тыкнула ей в плечо и та чуть не упала со стула, вереща. — Прошу тебя, сестра, не говори Мунбёль про Карди Би, она же мне это будет припоминать. — Я тебя спросила про… про что я тебя спросила вообще? Причём здесь Карди би? — Ёнсон откинула руку Элис и поставила свою нетронутую банку на столик рядом. — Она — создательница мира, — последнее слово она протянула и запрокинула в себя ещё пару глотков пива, под осуждающий взгляд Ёнсон, — она имеет право быть в любой теме разговора. В конце концов Элис уснула прямо там, на кресле, и Ёнсон тихо выскочила из её номера с банкой в руке, попутно кидая на младшую плед. Этот разговор её ни к чему не привёл, остаётся только найти всё самой. Усаживаясь на корточки спиной к двери номера Элис, Ёнсон сначала осмотрела холл, где помимо их трёх номеров было ещё два, и, не заметив ничего, что помешает ей распитию, открыла пальцем железную банку и сделала пару глотков. Продолжая трясти в руках банку и слушая плеск пива, в её голову приходит мысль забить на храм и пойти в ближайший бар, но Ёнсон тут же останавливает руку в воздухе. Возле номера Чона она видит шевеление. Не чоново шевеление в уж точно не в чоновых брюках. Так она и сидит, выжидая, пока сам владелец номера не появляется в её поле зрения, напевая под нос песенку, и останавливается рядом с Ёнсон. — Привет, — на ходу обронил он, пытаясь держать невозмутимое лицо. — Я только что видила чей-то зад в джинсах, выглядывающий из твоего номера, — смотря на него снизу вверх, сказала она, но не вставала с корточек. — Мужской зад. — Это был мой зад, — сразу же ответил он, замедляя шаг. — Я твой зад узнаю из тысячи. — Звучит так себе, — он задержал руку над ручкой и посмотрел на Ёнсон. — Прошу, не говори Мунбёль, она же меня сожрёт. — Подумаю, — она вновь переместила свой взор на банку, пока Чон ждал лифт, постукивая ногой. Мысль про бар не была такой уж плохой, ведь Мунбёль выпросила в Канаде целую неделю и до концерта оставалось два дня. Ёнсон встала и сделала пару шагов в сторону открытого лифта, обращаясь к Чону: — хочешь выпить?

***

Не чонов зад в чоновом номере, очевидно, требовал внимания, поэтому, когда Ёнсон перешагнула через порог бара, она сразу достала телефон и включила переводчик, направляясь прямиком к стойке. Она реально надеялась, что разговоры у неё будут только с этим зевающим барменом, у которого из-за полупустого бара не было заказов и он постоянно натирал один и тот же стакан. Но, видимо, её удачи хватило только на то, чтобы выжить, но не на то, чтобы отгородиться от ненужных разговоров. Мужчина лет сорока, а может и старше, пересел на соседний стул слева от Ёнсон. В руках у него уже опустевший стакан, который он не переставал теребить, но налить ещё не просил. Вот её путешествие в одиночестве и закончилось, Ёнсон так и знала, что надо было идти в храм. — Чего грустная? — в итоге спросил он и Ёнсон уже готова была уйти, попутно пиная всех и всё на своём пути своими сандалиями. — Меня зовут Пол, — сказал он и протянул руку над стойкой. Ёнсон стиснула между зубов губы, дабы не ответить: «блять, ну, а я потолок», ведь вовремя не вспоминает нужные ругательства на английском. В конце концов она просто подняла левую руку, где виднелось кольцо на безымянном пальце, и заулыбалась, когда мужчина шлёпнул рукой по столу и со вздохом слез со стула. Да, кольцо было от Мунбёль. Нет, оно не было знаком их помолвки, ведь Мунбёль просто купила его на каком-то рынке в США за доллар. Отпив пару глотков от самого дешёвого коктейля голубого цвета, что был в меню, Ёнсон посмотрела на это самое кольцо, а потом взглянула на телефон, где так и не было ни одного сообщения от Бёль. В это время Мунбёль, которая сначала зашла к Элис, потом постучалась к Чону, всё-таки додумалась, что Ёнсон можно позвонить и не наводить шума. Договорившись о встрече, Мунбёль мчится в ближайшую кофейню.

***

— Тебя бояться твои сокомандники, ты в курсе? — спросила Ёнсон, отпивая тот самый дешманский коктейль из кофейного бумажного стаканчика. Подвыпившее тело Ёнсон не хотело идти куда-то дальше двух кварталов, поэтому Мунбёль, обладая смекалкой и деньгами, договорилась, чтобы их впустили на пару часов на крышу отеля. Эти часы скоро истекут, это понятно по севшему за горизонт солнцу. Мунбёль, не прекращая смотреть на ночной город, усмехнулась на эти слова и прижалась к плечу Ёнсон сильнее. — Да не, не думаю. Даже звёзды можно увидеть, так что им и правда скоро надо будет спускаться, поэтому Мунбёль отлипает от возлюбленной и потягивается, слыша, как салфетка из Токио шелестит в кармане, и тогда она спрашивает: — Куда ты хочешь сходить? У Ёнсон есть всего две проблемы с путешествиями, которые сейчас складывались воедино: слишком активная Мунбёль, которая без остановки таскает её по всем достопримечательностям, и планы. Планировать она не любит и любить не собирается. В Канаду она хотела не меньше, чем Мунбёль, но единственное место, куда она бы точно хотела ходить каждый день — это столовая при отеле. — Не знаю, выбирай сама, — в конечном итоге пробурчала Ёнсон, съеживаясь от холода. — Нет, — отрезала Мунбёль. — Должна выбрать ты, именно ты, Ёнсон, — она встала, предлагая старшей руку. — Ты приехала сюда из-за группы, но я хочу, чтобы это не ощущалась, как поездка в тур, а как полноценная, возможно, семейная поездка. — Это буквально поездка в тур, она не будет ощущаться по другому, хотя бы потому, что ты постоянно таскаешь с собой гитару, — Ёнсон уставилась на небо и продолжила, улыбаясь, — не беспокойся, мы же сможем и потом съездить в любые другие страны. — Но… — тихо возразила Мунбёль. — Это стоит пятнадцать тысяч, — поднимая смартфон, перебила Ёнсон и медленно поворачивает голову к Мунбёль, — но я не побоюсь и кину это в твою физиономию, если ты не перестанешь. — Значит, поедем завтра к старой мэрии, — улыбаясь, Мунбёль побыстрее вывела Ёнсон с крыши, пока та окончательно не замёрзла.

***

До концерта осталось полчаса, а навигатор показывает, что до нужного места им ехать ещё пятьдесят минут. Менеджерка у руля принимает этот вызов и, под крики Чона на заднем сиденье, давит педаль газа в пол, улыбаясь всем прохожим. Мунбёль, которая сидит между орущим Чоном и уснувшей Элис, хочет сделать то же, что и последняя, но мешают возгласы парня. Ёнсон же сидит на переднем сиденье, разглядывая редких прохожих у пустынной дороги. Она дёргает бровями и открывает окно шире, когда замечает впереди парня с рюкзаком, который вытянул вперёд руку и показывает большой палец. Ёнсон вытягивает насколько возможно свою руку из окна и орёт ему: — Классная рубашка, чел! — и оттопыривает большой палец, надеясь, что даже из-за такой быстрой скорости, он смог заметить всю дружелюбность Ёнсон. Уже забив на сон, Мунбёль тихо посмеивается на заднем сиденье вместе с Чоном. Впереди концерт, ещё три страны, и их первый тур будет окончен, но Мунбёль уже замечталась о втором и он обязан быть масштабнее, чтобы рыдать вместе с Чоном в каждой стране, пересматривая Ханну Монтану, чтобы иметь возможность потискать Элис и, она надеется, что к следующему разу она не станет сильнее, чтобы на этот раз у них было ещё больше историй и нелепых фотографий. И, в конце концов, чтобы взять таблетки от укачивания для Чона, а не наблюдать повторения истории в Токио, как сейчас в машине. Ну и, конечно же, она хочет посетить больше стран с упрямой Ёнсон, (на этом моменте она бы закрыла уши Элис) проверить каждую душевую кабину на прочность и, даже если Ёнсон не захочет гулять, то полежать в обнимку в отеле каждой страны тура это же тоже цель? Именно это она и пишет трясущейся рукой на развороте дырявой салфетки из отеля в Токио.