rock-'n'-reality of life

На стенках душевой уже успели скопиться капельки из-за высокой температуры в ванной, которая, возможно, поднялась из-за играющих бровей Мунбёль, пока она надевает презерватив на руку полную ранок из-за игры на гитаре, и Ёнсон быстрее стягивает брюки, чтобы больше этого не наблюдать, утягивая девушку с собой под тёплые струи воды. Мунбёль тихо извиняется, когда прижимает Ёнсон к боковой стенке душа, расставляя одну руку слева от головы старшей, а другую между ног, и сразу принимается за дело. Без церемоний она прильнула к губам её девушки и, будто куда-то торопясь, одновременно проехалась пальцами по клитору и проникла языком в открытый от неожиданности рот Ёнсон. Очерчивая комочек нервов, Мунбёль ловила каждую дрожь и, в конце концов, переместила губы на шею, а другой рукой приобняла Ёнсон, слегка переваливая на себя весь вес и заставляя её обнять в ответ. Ёнсон обняла Мунбёль за плечи, пока та скользила пальцами по половым губам, иногда проникая чуть глубже и раздвигая их. Она отдышалась, наконец-то найдя опору, и увидела на маленькой полочке на стене шампунь, уже думая воспользоваться такой возможностью. Пока она размышляла, Бёль слегка ускорила темп и уже зашла во влагалище по фалангу и от удивления Ёнсон резко вдохнула воздух, аккуратно щипая Мунбёль за бок. — Извини, — сдавленно сказала Мунбёль, чмокнула девушку в плечо и продолжила, но уже медленнее, создавая некую ритмичность действиям. На момент Ёнсон даже показалось, что температура упала на несколько градусов, но потом она привыкла и, подобая ритму Мунбёль, начала двигать бёдрами. Взглянув опять на полку с шампунем, Ёнсон всё-таки потянула к нему руку — благо Мунбёль держит крепко — и выдавила несколько капель на руку, вспенивая и смывая под потоком воды. У неё не было таких же ранок, как у Мунбёль, поэтому в защите не нуждалась, и, сорвавшись на первый громкий стон, опустила правую руку вниз. Мунбёль удивлённо хмыкнула, убирая левую руку, смахнула прилипшие пряди со лба Ёнсон и опёрлась рукой об стенку напротив, продолжая крепко стоять на ногах. Даже в сексе можно было видеть многофункциональность Ёнсон, подумала Мунбёль и усмешливо улыбнулась. Старшая не ограничилась одной стимуляцией и, оставляя большой палец на клиторе, остальной рукой начала проникать в девушку, что было сложно делать не неловко, ведь руки Мунбёль активно двигались и не давали шанса на передышку. Но вскоре и руки Бёль стали сбиваться с ритма из-за участившегося дыхания, и она вжалась губами в плечо Ёнсон, не сильно кусая и посасывая кожу. С губ Ёнсон сорвался очередной стон и она, расслабляясь и готовясь к разрядке, откинула голову назад, к стеклянной стенке душевой, но руки оставила на месте. Мунбёль подняла голову и взглянула на лицо Ён, сразу прислоняясь к её лбу своим, не стесняясь стонать прямо той в губы. Когда бёдра Ёнсон стали активнее и рвано двигаться, а глаза жмуриться, Мунбёль сильнее взялась левой рукой за её талию. Чуть плавнее и медленнее её рука стимулировала клитор, а Ёнсон чуть ли не выскальзывает из её рук, продолжая извиваться от надвигающегося оргазма. Рука Ёнсон уже давно вцепилась в предплечье Мунбёль и старшая обещает наверстать упущенное позже, а пока она окончательно замирает и изливается прозрачной жидкостью на руку своей девушке, иногда подрагивая. — Ну? Ты как? — со смешком в голосе спрашивает Мунбёль и отлипает от лба Ёнсон, всё ещё придерживая её. Звуки воды смешались с голосом Бёль, поэтому Ёнсон не услышала вопроса, продолжая стоять спиной к стеклянной стенке душевой. Мунбёль опять что-то говорит, но на этот раз Ёнсон её не расслышала из-за собственного дыхания и поспешила приблизиться к своей возлюбленной. Поспешно опираясь на прозрачную стенку, дабы не упасть, Ёнсон делает пару маленьких шагов, но тут же замирает, не сводя большие глаза с Мунбёль. У Мунбёль тоже большие глаза и она медленно убирает руку со своей уже намыленной головы, переводя взгляд за спину Ёнсон. Да, им не послышался этот треск, они реально сломали душ. Прямо у потолка душевой виднелась трещина, которая шла от середины верха и вела к левой стене, словно очерчивая угол. Смыв остатки шампуня с головы и отмыв ляжки Ёнсон, Мунбёль выключила воду и медленно перешагнула через маленькую перегородку, думая, что любое неверное движение сломает кабину, и на этот раз они простым выговором не отделаются, как у них было за рыбное хулиганство. Достигнув полотенец, Мунбёль протягивает руку Ёнсон и быстро укутывает её, а потом уже себя, думая, что делать дальше.

***

— То есть, — закрывая рот руками, прошептал Чон, — вы реально сломали душ? В комнате со всё ещё с мокрыми волосами стояла Мунбёль, дожидаясь пока Ёнсон выйдет из ванной Чона, тогда как сам Чон сидел на диване в немом шоке напротив своей подруги. Он уже собирался спать, ведь концерт был достаточно выматывающим, но стук в дверь, которую он не сразу решился открывать, разбудил его, и вот он полусонный сидит на кровати под покровом ночи. — Да, — с маленькой долей гордости сказала Мунбёль и цокнула, вскинув брови. — Ахуеть, — всё, на что его хватило. — Ахуеть, — подтвердила Мунбёль, кивая головой. — Ахуеть, — послышалось со стороны ванной комнаты, откуда уже выходила одетая Ёнсон, вытирая волосы полотенцем, с которым она пришла из их с Мунбёль номера. Да, сериалы здесь снимают что надо, подумала Мунбёль, но души отвратительные, и этого ей хватает, чтобы подпитать свой странный патриотизм, ведь в отелях Кореи у них никогда не было таких проблем. Ну и, конечно же, выходя из номера Чона, Мунбёль быстренько отбивает ему кулачком, пока Ёнсон выходит в коридор, и желает сладких снов, ну, а парень желает им ничего не ломать и не бить, по крайней мере, до приезда в Канаду.

***

Увы, но микроавтобус думает иначе. Водитель, который не соизволил явиться и сообщить новость о мёртвом транспорте, написал, что не может ничем помочь, и вообще уехал по делам, а на вопросы, типа «какие могут быть дела, когда ты нанят работать?» он ответил блокировкой контакта. — А я знала, — неустанно повторяла Мунбёль каждые пять минут. — А я говорила. My number в их неполном составе плюс неофициальная участница Ёнсон были брошены на произвол судьбы с их менеджером, который в английском был так же плох, как Мунбёль в игре на барабанах. Элис, которая единственная могла сказать больше двух предложений и, самое главное, понимать английский на слух, сейчас помогает в офисе разобраться с ситуацией, хотя пару минут назад Чон получил сообщение, что скорее они до аэропорта будут добираться своим ходом, поэтому все уже сидели на чемоданах у дверей отеля. — Excuse me, — сбоку послышалась английская речь. За рукав Мунбёль неожиданно потянули вниз и она, слегка подскакивая и переставая мотать ногой в воздухе, встала с чемодана и повернулась в оборонной стойке. Напротив стоял мужчина с одной рукой в кармане чёрной куртки, а второй он всё ещё держался за рукав, и поэтому Бёль продолжала стоять готовая ударить до тех пор, пока не подошла Ёнсон, закатывая глаза. Менеджер Чхве, который с самого утра будто на пороховой бочке сидел, вяло подошёл к ним, откладывая телефон. — What's the problem? — спросил Чон, резко вспоминая уроки английского в третьем классе средней школе, пока менеджер отгораживал собой группу. — Taxi? — парень указал свободной рукой себе за спину и все четверо устремили свой взгляд туда. На стоянке — на платной стоянке — стоит синий автомобиль, у которого над колёсами виднелась ржавчина, а капот, кажется, не до конца закрывался из-за вмятины, что сильно контрастирует с другими машинами у отеля. Несколько секунд они переглядывались между собой, намереваясь отказаться, ведь мама всегда говорила с незнакомцами в машину не садиться, а его бритая голова почему-то пугала Чона. Таксист был крайне безэмоциональным и просто стоял, покачиваясь вперёд-назад на ногах. В конце концов, ведь не каждое такси будет вести несколько часов до ближайшего аэропорта людей, которые, скорее всего, будут всю дорогу молчать. Но их беззвучную дискуссию прервало оповещение телефона Мунбёль. По нахмуренным бровям можно понять, что новости не очень хорошие. Она убирает телефон в карман и, не меняя недовольного выражения лица, спрашивает у парня в куртке с явным акцентом: — How much?

***

Если честно, Мунбёль чувствует предательство. Чон безостановочно говорил с парнем у руля на ёбаном английском. Они знакомы вечность, но он ни разу не заикнулся об этом, да и его текста обычно были только на корейском. Но, посмотрим правде в глаза, она чувствует предательство не только из-за этого, ведь её с Ёнсон сейчас отделяет их менеджер, который по комплектации был больше и было решено, в целях сохранения баланса не новой машины, посадить его посередине, пока Чон удобненько сидел рядом с водителем и болтал. Элис с остальными уже были на пути до аэропорта в их личном автомобиле и, очевидно, в комфорте, пока остальным приходилось медленно дышать, чтобы не вдыхать слишком много странных запахов, о которых владелец машины, наверное, даже не догадывается. Но тут Мунбёль учуяла запах рыбы и удивительно, что только она это заметила. Она слегка наклоняется к креслу Чона и смотрит налево, туда, где сидит Ёнсон и часто щурит глаза. По редко поднимающейся груди, Мунбёль понимает, что не только она чувствует этот запах, и шикает Ёнсон, чтобы та что-нибудь сделала. Водитель слегка уменьшил скорость и, поворачиваясь к задним сиденьям, проронил пару слов на английском и повернул руль резко вправо к автозаправке. — Он сказал, что надо подзаправиться, — с какой-то странной улыбкой перевёл наконец Чон и кивнул парню в куртке, когда тот захлопнул дверь. Мунбёль проследила за тем, как тот заходит в здание рядом с колоннами, и тыкнула в плечо Чона, наклоняясь. — Ты чего? — хмуря брови, спросила она, и менеджер Чхве тоже наклонился ближе к переднему сиденью. Чон, поводив несколько раз вдоль ремня, в конце концов расстегнул его и наклонился ближе к панели, где располагался навигатор. Он что-то понажимал, сопровождая все свои действия шипением и прерывистыми вздохами. Наконец отпрянув, он повернулся к остальным и прошептал: — Нас, кажись, убить хотят. Мунбёль только вскинула брови, так же, как и менеджер, а Ёнсон сильнее стиснула сумку в руках. — В смысле? — Во-первых, это скорее не его машина, — Чон потянулся к лобовому стеклу и, прямо в углу, рядом с боковыми зеркалами, располагалось несколько карточек, одну из которых он взял и показал всем троим. — Вот права. Не его лицо, а имя и подавно. Он назвался Стивом, а на правах Урсула. В машине повисла тишина — из дверей здания вышел их водитель. Он заметил, что за ним смотрят и улыбнулся, подходя к нужному пистолету, готовясь заправлять машину. Мунбёль шикнула на всех, чтобы прекратили пялиться, и, сглатывая, спросила: — Во-вторых? Спустя пару тяжёлых вздохов, Чон вцепился за ручку двери и посмотрел на парня в куртке, который пинал маленькие камушки, дожидаясь заправки. — Он нас вообще не в ту сторону везёт, — он опять посмотрел на заднее сиденье, но на этот раз повернулся всем телом. — Я то думал, что навигатор сломан, но он всё продолжал говорить, чтобы машина повернула направо, увеличивая, разве что, расстояние. — Но мы ему зачем? — спросила Ёнсон, очевидно, нервничая, и сильнее схватилась за сумку, пока менеджер молчал. Чон показал большим пальцем на здание рядом и Мунбёль охнула — их плакат с информацией о туре. В городе такие на каждой улице. Но ещё Чон добавил: — А ещё у Мунбёль ветровка фирменная, да и чемоданы у нас не маленькие. Казалось, что от такой тишины возможно умереть, но, когда, закончив с заправкой, парень постучал в окно Чона, этой самой тишины стало сильно не хватать. — Что делать? — шёпотом провопил менеджер, готовясь перепрыгивать на переднее сиденье в любой момент. Парень обошёл машину и почти дотянулся до ручки, но остановился. Сердцебиение Ёнсон ещё никогда так резко не замедлялось. Водитель показал указательный палец и выпрямился, доставая пачку сигарет из внутреннего кармана. — Курить рядом с заправкой? — нахмурила брови Мунбёль. — Это всё, что тебя смущает?! — подавляя выкрик, прошипел Чон. Со стороны Ёнсон послышалось копошение и все поспешили переместить внимание. Она, не взирая на отвратительный запах, открыла сумку, которая была величиной с половины её тела, и достала что-то квадратное. — Ёнсон, — строго сказала Мунбёль, но мешать не стала. Девушка передала сумку в руки менеджеру Чхве и потянулась к ручке, держа в руках уже квадратную термосумку. Открыв дверь, она не вышла, но поставила эту самую сумку на землю и начала аккуратно расстёгивать молнию. Парень пару раз кашлянул, но Ёнсон взгляд не подняла до тех пор, пока не достала из сумки пакет. — Ma'am..? — пряча сигарету за спиной, он медленно начал подходить к открытой двери. Ёнсон подтолкнула менеджера сзади, будто предупреждая, и встала ногами в своих чистых белых кроссовках на асфальт, открывая дверь ещё шире. — Fish? — она встала напротив него, не выходя за пределы двери, и улыбнулась, крепко сжимая рыбу у хвоста. Затянувшись, он наклонил голову в бок и нахмурил брови, но расслабил лицо, как только выдохнул что-то типа asians, начиная поворачиваться обратно к водительскому сиденью, но он не успел. Следующая затяжка у него была со вкусом карася. Жирными от рыбы руками Ёнсон еле удержала своё холодное оружие — слава термосумке. Первый удар достался лицу и достаточно хорошо, ведь парня отшатнуло на пару шагов и он выплюнул недокуренную сигарету. Ёнсон поменяла угол нападения, перехватывая скользкую рыбу, которая уже не выглядела хоть чуть-чуть аппетитно. Второй удар был слегка кровавым из-за чешуи, но это им даже на пользу, так как водитель уже лежал. Третьим заходом она со всей силы кинула этого несчастного карася в мужчину, от чего он громко вскрикнул, привставая на локтях, но Ёнсон быстро среагировала на его замешку и побежала к автомобилю, за рулём которого уже сидел Чон и готовился жать на газ. — Скорей гони, мы вот-вот опоздаем на рейс! — прокричала Ёнсон, запрыгивая на ходу в машину. — А ведь говорила мне мама, что к незнакомцам в машину нельзя залезать! — отчаянно игнорируя педаль тормоза, завопил Чон, ощущая, как запах рыбы с рук Ёнсон начал заполонять салон.

***

— Ну, как поездка? — с улыбкой спросила Элис, явно без сарказма, но лица напротив менее устрашающими не стали, и она спросила тише: — случилось чего? В аэропорту было мало народу, а до их полёта осталось всего полчаса и, Мунбёль с Чоном всегда казалось, что не существует ничего такого, чего бы они боялись больше, чем опоздать на рейс. Больше испытывать судьбу они не хотели. — Хо — предатель, говорит на английском, — мимоходом сказала Мунбёль, усаживаясь на кресло рядом, раскидывая и руки, и ноги в разные стороны, наконец отдыхая. — А Ёнсон привезла с собой рыбу из Токио, — в ответ сказал Чон и устроился рядом, обнимая свой чемодан, Элис надеется услышать продолжение этой истории. — Она воняет и сильно бьёт, — Чон, обдумывая то, что сказал, поднял голову, почесал затылок, вновь ложась на спинку кресла, и добавил: — а теперь думай, про кого я что сказал. Очевидно, они вымотались, это сложно не заметить. Единственное, на что их хватило, так это аккуратно припарковать за углом синюю машину и добежать на всех парах с чемоданами на руках на стойку регистрации. Элис вскинула брови и осмотрела аэропорт в поисках Ёнсон, ведь прибыли пока только трое, а менеджер как обычно заострял всё внимание на телефоне и, Элис надеется, что они старшую не потеряли. Краем уха она услышала знакомый голос и повернулась, готовая пойти на звук, но не решилась. У мусорного ведра стоит та самая потерянная и как-то по-странному объясняет уборщице, почему она без вопросов должна взять термосумку. Кажется, она видит капельки крови и на Ёнсон, и на сумке. Срываясь с места, младшая несётся ей на помощь, пока агрессивность Ёнсон не перевалила черту и запуганная уборщица не вызвала охрану. Самолёты в Канаду и без того редко летают, так им ещё и запрета не хватало. Кстати, насчёт запретов. Где-то там, рядом с шоссе на заправке, лежит парень в чёрной куртке и с несколькими чешуйками в щеке напротив того самого плаката. Кажется, теперь он ненавидит рок и планирует пересмотреть свои планы на жизнь, надеясь, что те вещи, которые он только что увидел, не было из-за того, что утром он знатно закинулся. За перекусом перед полётом старшие всё рассказали и от удивления Элис чуть ли не давится сэндвичем, а потом этим же сэндвичем поднимает тост с обещанием, что больше они не будут суваться не только в кафе, но и во всю Америку, и все поголовно согласились. Теперь у Мунбёль есть ещё четыре единомышленника.