Маркиз Алвасете

      Копыта выбивали дробь по мерзлой дороге. Всадник, несмотря на принизывающий ветер и колкие снежинки, не кутался в плащ, лишь придерживал шляпу да пришпоривал коня. Весна в этом году запаздывала. То ли зиме не хотелось покидать уютное местечко, то ли Создатель решил покарать жителей Талига за всеобщие прегрешения и лишил их тепла и солнечного света. Но даже в начале Весенних Молний было неуютно и холодно, как порой бывает в конце Зимних Волн. Грязь летела из-под копыт. Вороной красавец конь порой всхрапывал - снег, колючий и напоминающий мелкие льдинки, падающие с небес, не радовал и его. И куда лучше было бы хрустеть овсом в теплой конюшне, чем лететь вот так, да еще получать шпоры в бока. Но хозяину не сиделось в тепле, ему срочно надо было попасть в столицу.

***

      Молодая женщина билась в схватках, кричала, не слыша собственного голоса. Роды длились уже очень долго. Сил у роженицы оставалось все меньше и меньше. Лекари – а их было несколько, боялись, что она не выдержит. Ребенок никак не мог выйти, повитуха сказала, что малыш неправильно лежит, и движется ножками вперед. В соборе горели все свечи, а особенно много их было перед иконой святой Октавии - покровительницы всех женщин и святой Женевьев, помогающей в беременности, выносить ребенка и благополучно разродиться. Пепельные волосы, заплетенные в косу, сбились и растрепались, ко лбу прилипли несколько прядок. - Расплетите ее, - приказала повитуха перепуганным служанкам, - нельзя, чтобы узлы были на теле или одежде. И косы распустить надо. Две всполошились, словно пойманные птицы, но одна, молча, кивнула и подошла к рожающей. Погладив ее по голове, как маленькую, она что-то промычала и стала ловко расплетать косу. К сожалению, это не помогло. И все усилия лекарей и повитухи оказались бессильны.

***

- Ваше Высокопреосвященство. Кардинал обернулся. - Герцог, признаться, я ждал вас позднее. - К кошкам церемонии! Как она? Первый маршал вошел в церковь, едва сбросив плащ и шляпу на руки слуге. На сапогах была пыль и грязь дорог, даже на лице – небольшое пятнышко, след от чиркнувшего глиняного комка. Квентин Дорак еле слышно вздохнул: - Вы уже и сами все знаете. - Вы смеетесь? Я не знаю ни кошки, я больше суток в седле. - Её Величество умерла два часа назад. - Умерла родами? Или… Алва понизил голос до шепота. Любому стало бы не по себе от такого тона. Но кардинал слышал и не такое. Поэтому он лишь кивнул и тихо ответил: - На все воля Создателя. - А ребенок? Теперь настала очередь Сильвестра глядеть испытующе: - Вы это точно хотите знать, герцог? - Разрубленный Змей! Если бы я не хотел, я бы не задавал вопросов. Где ребенок? - Идите за мной.       Малыша принесла кормилица, совсем еще молоденькая, в белом передничке. Рокэ показалось, что она чем-то похожа на Катари – возможно, цветом волос и бледностью лица. - Возьмите его, господин. Алва молча принял сверток из ее рук. Кардинал отошел в сторону, перебирая четки. Хочется Рокэ признать отпрыска своим – пускай. Тем более, это первые роды королевы, и младенец явно южный кровей. Такой черноглазый и смуглый малыш не мог быть у белокожей Катари и пухлого невыразительного Фердинанда. Хотя у короля волосы были темные, но они не могли так виться, как завивались кучеряшки над лобиком новорожденного. Кроха был смуглым, словно кэналлиец. Сомнений не было – это его сын. Сам Рокэ был белокожим и синеглазым, а малыш пошел в Алваро Алву. И был очень похож на Рубена. Конечно, сам Росио видел старшего брата уже взрослым, но в замке Алвасете был портрет, где Алваро и Долорес сидели рядом, и на руках у матери был малыш – копия того, которого держал сейчас Рокэ. - Что вы думаете? Сильвестр подошел мягко и неслышно. - Что думаю? Я воспитаю этого ребенка. И неважно, кто его мать. Для всех Её Величество умерла вместе с нерожденным малышом. Ну, а я привез бастарда из Кэналлоа. - В таком случае, дети, рожденные в браке, будут иметь все преимущества перед ним. - В браке? В законном браке? Вы смеетесь, Ваше Высокопреосвященство? - Отнюдь, герцог. Для блага Талига… - Я и так делаю достаточно для блага Талига, - раздраженно ответил Ворон, - и теперь род Алва не прервется, так как наследником я уже обзавелся. Я сумею воспитать этого ребенка, как полагается. Младенец открыл глаза и посмотрел на отца. Рокэ подумал, что для новорожденного он очень внимательно смотрит и даже осмысленно. «Я назову его… нет, не Рубеном. Пускай будет Эжен. Это имя не кэналлийское, его чаще дают жители Южной Эпинэ. И означает оно – человек благородных кровей». - Ваше Высокопреосвященство, я уверен, для блага Талига вы сохраните все в тайне. Служанка покойной королевы, которая знала обо всем, нема от рождения. Видимо, поэтому она и получила такую должность. В ближайший месяц я окрещу младенца по олларианскому обычаю, и полагаю, вы проведете таинство крещения. Все же вы – служитель Церкви в той же степени, что и служитель государства.