Маркиз Алвасете

      Похороны Её Величества были пышными, как и полагается при смерти монаршей особы. Король казался потерявшимся ребенком, он рассеянно кивал в ответ на соболезнования и оглядывался по сторонам, словно искал кого-то, кто мог бы защитить от всех бед. Дорак был в церковном облачении, он стоял у гроба и читал молитву, шевеля губами. Вокруг толпилось множество народу. Дамы прижимали платочки к сухим глазам, опираясь на руки кавалеров. И лишь младший брат Катари, Иорам Ариго, рыдал навзрыд. Светлые длинные волосы его растрепались и то и дело падали на лицо.       Иорам был двумя годами младше покойной королевы, и лишь недавно отслужил оруженосцем у своего брата, Ги Ариго. После Лаик его бы никто не назвал, ибо никому не хотелось три года возиться с юношей, совершенно не умеющим фехтовать. По слухам, у графа Энтрага были проблемы с суставами, отчего он не мог держать шпагу. Впрочем, говорят, он был неплохой стрелок и даже носил дамский пистолет. На карнавалы он неизменно наряжался в дамское платье и производил настоящий фурор. Иорам и был похож на девушку – тоненький, хрупкий, с изящными руками. Этакая гайифская статуэтка. Первый маршал был мрачен. Он стоял поодаль, не желая протискиваться сквозь толпу придворных, слушая ахи-охи и чувствуя завистливые или злобные взгляды. На них ему было откровенно наплевать, но… Просто сама атмосфера церкви действовала угнетающе.       Они не были влюблены друг в друга, Рокэ Алва и Катарина Ариго-Оллар. Просто как сказано у Дидериха, встретились два одиночества. Фердинанд обожал свою жену, но в постели не мог доставить ей удовольствия. Лишний вес и перенесенная в юности болезнь не давали почти никакого шанса на то, что у Фердинанда будет наследник. Рокэ был не первый у королевы, да она и не скрывала этого. По слухам, у неё были связи и с Начальником Королевской Охраны, другом Рокэ, Лионелем Савиньяком. Будь ребенок от него, можно было бы его признать законным наследником. Но случилось то, что случилось – Катарина забеременела от Рокэ, и отдала свою жизнь, подарив её их общему ребенку. «Клянусь,- мысленно произнес Алва, - я воспитаю нашего сына, как полагается, и он будет законным наследником соберано Кэналлоа. А это, Разрубленный Змей, намного лучше, чем быть наследником трона». И стал протискиваться сквозь всхлипывающую и бубнящую толпу к гробу. - Ворон, - шепнули в спину. Он не обернулся.       Катари лежала, вся в цветах, похожая на восковую куклу. Слишком много румян, белил – лицо стало совершенно другим. Это была не та нервная девочка, которая сама приняла его у себя под покровом ночи. Двери ему отворила ее немая служанка, единственная свидетельница их встреч. Впрочем, во дворце ничего не скроешь – в каждой стене полно глаз и ушей… - Лекаря! Граф Энтраг умирает! Молодому человеку было очень худо, но про «умирает» - явно лишнее. Рокэ подхватил на руки хрупкого юношу, вынес из храма – как раз появилась возможность покинуть отпевание, уложил на скамью. Спасибо соберано Алваро, что в свое время научил нехитрым медицинским манипуляциям. Вскоре светловолосый красавец вздохнул и открыл глаза. - Полагаю, вы не собираетесь последовать за сестрой, - сказал Алва, массируя мизинцы на обеих руках Иорама. - Ах… я бы хотел пойти следом за ней. Это страшное горе. И молодой человек снова залился слезами. Рокэ не стал его утешать – пускай выплачется, и, оставив на попечение баронессы Капуль-Гизайль и её супруга, отбыл к себе.

***

      Особняк на улице Мимоз был «кусочком Кэналлоа» в Олларии. Но хозяин редко жил там – Ворон не может сидеть в гнезде. Только теперь придется почаще бывать дома, хотя на своих слуг Рокэ Алва мог надеяться смело. Уж они-то позаботятся о маленьком соберанито. Когда пару дней назад ребенка с кормилицей привезла карета, то для малыша и кормилицы Хуан приказал подготовить лучше комнаты и протопить их, как следует. И в особняке закипела работа. Через некоторое время была готова роскошная колыбель с вензелем «Э.А.» под пышным балдахином. Нашлась работа и портнихам – шить приданое для соберанито. А на заднем дворе племянник Хуана, Антонио лично натягивал новые веревки для сушки пеленок. - Не годится кормилица, - заявила Кончита, которая распоряжалась не только кухней, но и всем домом, и ее побаивался порой сам Хуан, - малыш явно голоден, вон, кричал всю ночь. Молода она слишком, грудь слабая. Уж лучше Лючия выкормит нашего кроху. У нее, хвала Абвениям, третий ребенок, молока для двоих хватит и еще останется. Лючия заведовала бельем, и планировала стать горничной эреа Алве, ежели такая вдруг появится. Вся ее многочисленная родня жила в Алвасете, там же на попечении теток жили двое старших детей. Муж Лючии приезжал в особняк, когда доставлял «Кровь» и «Слёзы» из алвасетских погребов. И после его приезда она в положенный срок, три недели назад родила прелестную девочку. - Так что у нашего маленького соберанито будет молочная сестра, - сказала Кончита. Рокэ не возражал. Главное, чтобы малыш рос здоровым. Хуан отвел в специальную комнату, где была купальня для ребенка – с ванночкой и всем, что полагается. А затем герцог на цыпочках вошел в спальню, где под боком Лючии спали оба малыша - Агата и Эжен. И с удивлением заметил, что Эжен даже кажется крупнее молочной сестрички. Алва постоял рядом, вглядываясь в крохотное личико сына. Тот во сне хмурил бровки – и тогда казался еще больше похожим на Алваро. Ворон быстро вышел из комнаты, прошел к себе в кабинет и приказал принести туда вина. И уже там без сил рухнул на низкий кэналлийский диван. - Меня ни для кого нет. Даже для Его Высокопреосвященства, квальдето цера.       Последнее время он казался себе канатоходцем, который ходил не по веревке, натянутой над ярмарочной площадью, а по тонкому острому лезвию. Войны, интриги, балы и дуэли… Переговоры с иноземными послами, ночные беседы с кардиналом, козни Людей Чести и закулисные игры кансилльера. Лайе Анэме, как же он устал от всего этого! «Сначала смерть братьев, матери, затем – соберано Алваро… А затем все завертелось в закатной круговерти. Джастин Придд, единственный, рядом с которым отогревалась душа. И история с этой картиной, супрем, драли б его ызарги… Смерть на охоте, несчастный случай. Теперь Катари, нервная и словно чего-то все время боящаяся королева. Кто следующий? Кого заберет злодейка – судьба, от которой ни спрятаться, ни убежать? И не помогут ни знания ядов, ни мастерское владение шпагой». Рокэ разглядывал огонь в камине через темное вино. Мысли не давали покоя. Там, за стенами особняка – дела Талига, возможная война с Дриксен, непорядки на границах, вечные стычки в Торке. Там дворец с кишащими ызаргами. А тут – сын. Его сын. Эжен Алва, маркиз Алвасете.