Пижама с динозаврами

Я в пижаме с динозаврами бегу куда-то пьяная, А бойфренд на тусовке, и мне даже не звонит. Я такая странная в пижаме с динозаврами И мне такой криповой улыбается весь мир. Мукка — «Пижама с динозаврами»

      Лили наблюдала за тем, как волшебные светлячки беспомощно трепыхались в банке. Секунда, две, три… упал первый. За ним погасли и рухнули на дно банки все остальные. Магия, поддерживающая их, находилась в прямой зависимости от ее морального состояния. Чем ярче было испытываемое ею счастье, тем ярче горели фиолетовые огоньки, соответственно, если ей было грустно и плохо — свет становился тусклее. То, как они сейчас усеяли дно тонким слоем, погрузив комнату в полумрак, Лили наблюдала впервые.       Дверь открылась, впуская тонкую полоску света из коридора в комнату. — Ты чего тут сидишь одна в темноте? — Мэри хмуро глянула на подругу.       МакДональд щелкнула пальцами и комнату залил холодный желтый свет, который заставил Эванс сморщиться и спрятать красное опухшее лицо на предплечьях, потому что взгляд неизбежно упирался в отражение в небольшом зеркале на серебряной подставке, что стояло перед ней на столе. Меньше всего сейчас хотелось видеть еще одно прямое доказательство того, что боль взяла верх и сожрала ее всю. Ей было так больно морально, что она на физическом уровне ощущала весь свой негатив: во рту горько, мышцы ломит, подташнивает, в голове пульсирует.       Подруга продолжала хмуриться и смотреть на нее то ли с жалостью, то ли с осуждением. Конечно, Мэри было легко просто вот так стоять там у двери с таким непонятным выражением лица в ожидании, пока Лили что-нибудь наконец ей ответит, а у Эванс от головной боли все мысли разбежались, оставив только гулкую пустоту, наровившую взорваться в любой момент. — Лилс, ты ведь понимаешь, из-за кого ты так убиваешься? — Мэри подошла к столу. Девушка положила рука на крышку банки. — Не ты первая, не ты последняя, с кем Поттер так обошелся.       Волшебные букашки на дне зашевелились, слабо засветившись, чувствуя чужую магию, пытающуюся вдохнуть в них жизнь, но тут же снова замерли и погасли. МакДональд тряхнула волосами в недоумении и снова посмотрела внимательно на банку, крепче вцепившись в крышку, словно сила ее воздействия зависела именно от этого, но теперь ни одно насекомое вовсе даже не шевельнуло хотя бы одной лапкой. Блондинка перевела взгляд на подругу, что наблюдала равнодушно за ее действиями. — Он до меня так в любви никому не клялся, — вяло сказала рыжая. — Ну и что? Много стоят все эти клятвы, Лили? Это же просто слова! Тем более чьи. Пойдем со мной в Выручай-комнату? Вечеринка в самом разгаре. Тебе надо развеяться и отдохнуть. Мародеров там нет, если что, — Мэри тряхнула подругу за плечи.       Эванс отрицательно покачала головой. Если Мародеров там нет сейчас, то они завалятся немного позже, и ей все равно придется с ними столкнуться, а это сейчас будет более, чем не кстати. Она уже имела удовольствие сегодня видеть бегающие глазки Люпина, руки, нервно теребящие край школьной мантии и слушать его заикания, что свидетельствовало об одном — он был в курсе всего случившегося, а значит, остальные то же знают. Но, конечно, Римус не мог сдать друга и встать на сторону Лили. Да, она ведь ему по сути никто, как оказалось, иначе он, наверное, занял бы ее позицию, ведь это ее растоптали и смешали с грязью.       Может быть, скажи ей Джеймс просто: «Прости, Лили, мои чувства к тебе остыли, нам нужно расстаться.» и она бы не убивалась так сильно, но ведь он… предал ее. Предал доверие, предал дружбу и любовь, а потом заглядывал ей в глаза как ни в чем не бывало, как будто он не развлекался с шестикурсницей с Когтеврана в кладовке, как будто не знал, что Лили была там, но ведь не могли же от него утаить то, как сильно он проштрафился. Он от чего-то был уверен, что ему все, как всегда, сойдет с рук, что она стерпит, стиснув зубки, между которыми еще несколько дней назад скользил его член, и это, на самом деле, было обиднее всего.       Не то, чтобы ее девственность была чем-то ценным, с чем нужно было носиться, как со святым Граалем, но все же для нее это было важно. Лили не выпрыгивала из юбки и не хотела торопиться несмотря на то, что собственное желание было действительно сильным. Поттер был настойчив, иногда слишком, и в какой-то момент она даже побаивалась: не сорвется ли он и не попытается ли взять силой желаемое? Эванс доверилась ему, потому что речи его звучали очень уж складно и сладко, и до этого момента была уверена, что ни о чем не жалеет… м-да, тут даже здравый смысл и очень скептическое отношение к «вечной» любви ее не спасало.       Эгоист в постели, эгоист в жизни, да почему она вообще решила, что он изменился? Кто поселил в ее голову мысль, что Джеймс Поттер вдруг стал другим? Да что б его… хотел и с ней быть вместе, и еще на стороне девчонок потрахивать. Странно, вроде псина у них Сириус, а кобель почему-то Джим. — Мы в Выручай-комнате, — Мэри чуть сжала ее плечи и потерла. — Приходи. И… у меня в сундуке ром есть. С Рождества остался, — Макдональд направилась к выходу. — Пароль ты знаешь. — Я ж все вылакаю, если доберусь. — Вылакай. Мне все равно не нравится, — пожала плечами блондинка. — Слишком высокий градус, а тебе будет самое то.       Девушка бросила на рыжую еще один встревоженно-жалостливый взгляд и, тяжело вздохнув, вышла из комнаты. Она, конечно, права, и Лили бы не следовало так сильно переживать, но так сложно было что-то с собою сделать в этот момент. Было так тяжело, хотелось упиваться своей болью, раствориться в ней полностью. Жгучая ненависть к Поттеру и к самой себе, обида, ощущение, что об нее просто вытерли ноги поглощали ее всю.       Рыжая поднялась на ноги и медленно дошла до сундука подруги. Осторожно приподняв сложенные ровной стопкой вещи, Лили вытащила из-под них полупустую бутылку с плещущейся внутри темной жидкостью. После нескольких минут пристальных разглядываний, она открыла крышку и отхлебнула, вся съежилась. Алкоголь обжег горло и едва не пошел назад вместе со скудным ужином, но Эванс усилием воли заставила себя снова сделать глотательное движение и подавить спазм. Едва ли ей станет от этого намного легче, но все всегда так делали, когда им было плохо, может и ей стоит попробовать.       Она стерла слезу, потекшую по щеке и всхлипнула. Похоже, сегодня предстоит выплакать все до последней слезинки, потому что успокоиться она никак не могла. Так одиноко, так холодно, страшно, больно… и все из-за какого-то тупого парня. Это ведь не значит, что с ней что-то не так, правда? Это ведь просто он — поганая сволочь без чести и с раздутым самомнением? Лили снова сделала глоток алкоголя, который во второй раз пошел куда легче, и вся вздрогнула, надеясь прогнать навязчивую мысль, что она сама виновата в произошедшем и что-то сделала не так.       Может вправду лучше сейчас пойти на вечеринку? Даже если туда придет Джеймс или кто-то из его дружков, она ведь всегда может сделать вид, что ничего не замечает. А танцы помогут ей развеяться…       Девушка вытерла рукавом слезы. Она подошла к зеркалу, что висело на стене рядом с кроватью Мэри и посмотрела на себя. Ну, ее лицо в легкой прозрачной темноте танцпола и ярких вспышках волшебных шаров видно будет не так хорошо, да и вряд ли там все еще не в той кондиции, в которой все равно, у кого какое лицо. Да, заплаканное, слегка опухшее, но в целом обычное, такое же у нее бывает, когда она сильно не высыпается. А вот одежда… Лили опустила взгляд на широкую черную кофту пижамы с принтом из зеленых мультяшных динозавров. Эта пижама была такой веселой и неподходящей для ее страдальческого настроения и образа, но вполне скатила бы для вечеринки.       Она была немного похожа в ней на ребенка, собственно, когда-то это было главным аргументом для того, чтобы предотвратить покупку этой самой пижамы, ведь девушке положено одеваться по возрасту даже для сна, но Лили твердо решила, что это то, что ей нужно. Теплая и по домашнему уютная, в холодном замке такая пижама была самым подходящим. К тому же, для волшебников любая ее одежда — непонятная маггловская шмотка, которую неизвестно, как вообще можно носить, за исключением того, что наиболее похоже на стандартные модные сейчас модели. А если кто-то и поймет, что она в пижаме, то что?       Что вообще сейчас может быть хуже, чем прокручиваемые в голове громкие стоны удовольствия, надрывное «Да, Джеймс, еще!» и его собственное отвратительное «Какая ты сладкая шлюшка.»? Черт, неужели этих двоих реально не смутил тот факт, что мимо блядской коморки может кто-то проходить?! Понятно, почему Лили всегда вспоминала про заглушающее первой — Поттер просто не помнил про него вообще! Какой ужас, если бы они трахались где-то пьяные, и она бы забылась из-за алкоголя, то он бы даже не наложил заклятие, и все бы их слышали!       Она резко опрокинула бутылку, вновь делая глоток, в этот раз уже только слегка сморщившись и зашипев сквозь стиснутые зубы. Да пошел он к черту, этот Джеймс Поттер.       Лили обулась и вышла из комнаты. В гостиной было тихо. Младшие курсы уже должны были готовиться ко сну, старшие, очевидно, собрались в Выручай-комнате, либо же своими обособленными стайками коротали пятничный вечер где-нибудь на больших подоконниках рядом с башней Когтеврана или, может быть, даже на озере. Озеро… Интересно, чем сейчас занят Северус? Их перемирие было таким натянутым и условным из-за ее отношений с Джеймсом…       До Выручай-комнаты она, ожидаемо для самой себя, не дошла: свернула на один из обходных путей в подземелья, сама не до конца понимая, куда именно она пойдет, за кем и зачем. Будет ужасно некрасиво заявиться к Снейпу сейчас после того, как они в последний раз повздорили из-за поведения Поттера. Ха, как ни странно, Сев оказался прав, ей следовало снять розовые очки и протереть глаза. Наверное, он изойдется в приступе язвительности, узнав об этом. И, наверное, не станет ее жалеть после всего… но важно было поговорить сейчас именно с ним. Он ведь самый близкий ее друг, и оставался им даже когда она связалась с Поттером и отдалилась от него.       Уже на лестнице повеяло холодом подземелий, и Эванс, чтобы не замерзнуть и вместе с тем поднабраться храбрости перед предстоящим неловким разговором, отхлебнула из бутылки рома. Девушка вздохнула полной грудью пропуская через себя запах сырости и решительно спустилась по ступенькам вниз.       Что теперь? К гостиной Слизерина? А там что? Вдруг Сева вообще нет сейчас? Может он со всеми в Выручай-комнате? Логичнее было бы проверить сперва там… — Эй, рыжик, милая пижамка, — раздался глубокий тяжелый голос у нее над ухом. — Что же ты забыла в нашем подземелье, королева Гриффиндора?       Если слышать только голос, то можно предположить, что он принадлежит взрослому мужчине. Но нет. Лили снова нервно сделала глоток из бутылки, почувствовав непозволительно близко с собой чужое тепло.       Мальсибер выглядел действительно устрашающе. Его рост перевалил за двести сантиметров в прошлом году, а его плечи были такими широкими, что иной раз казалось: он однажды просто не протиснется в какой-нибудь дверной проем. Или может это ей, девушке среднего роста, он казался таким огромным. Все знали, что если вывести Айзека из себя, то могут произойти вещи непоправимые, ему руку сломать — как зубочистку. И хотя Лили знала, что ее Айзек трогать не станет из уважения к Северусу, все равно непроизвольно вздрагивала, оказываясь рядом с ним и чувствовала себя мягко говоря дискомфортно.       Снейп был важен для этой компании как специалист по зельям и темным искусствам, но она часто сомневалась, что он нужен им именно как друг. Что мешало Мальсиберу заступаться за него перед Поттером в последние пару лет в качестве оплаты за услуги зельеварения? Действительно ли он настолько важен ему, чтобы сейчас, когда Сева по близости нет, когда они один на один в темном холодном подземелье, и она, пьяная и беззащитная, с одной лишь только бутылкой рома, не сможет даже убежать от него, Айзек не сделает ничего из того, о чем Лили могла подумать?       Она сделала шаг вперед, разворачиваясь и перехватывая бутылку более удобным образом, так, на всякий случай, чтобы, если вдруг придется, ударить была возможность. — Я к Северусу. — Вы вроде в ссоре, разве нет? — он склонился над ней и по спине рыжей пробежали мурашки. — Я… мириться иду, — она с трудом сглотнула, стараясь смотреть прямо в глаза и не показывать своего страха, но, судя по легкой улыбке блондина и тому, как сверкали холодно голубые глаза, у нее все было на лице написано. — Вот оно как? Ну, пошли, проведу тебя к нему. Что? В гостиной теплее, чем тут, а ты вся дрожишь. Не уверен только, что от холода, — Мальсибер криво ухмыльнулся, глянув на бутылку. — Тоже сегодня пьешь? В одного? — Какое тебе дело? — буркнула Лили. — Отведи меня к нему и все. — Фу, как не вежливо, — хмыкнул Айзек в ответ.       Они прошли до гостиной. Эванс замешкалась прежде, чем переступить порог. — Мелкие проштрафились и их раньше времени разогнали по койкам. Все остальные разбрелись кто куда, нас просто некому ловить. Пойдем.       Еще несколько мгновений девушка мешкала. Она была в гостиной Когтеврана и в гостиной Пуффендуя, но еще ни разу не ходила в гостиную слизеринцев, и, наверное, никогда не должна была этого делать. Это как-то противоестественно: грифы на территории слизов, слизы на территории грифов. В конце концов, Айзек, закатив недовольно глаза, схватил ее за плечо и потащил за собой. Естественно, даже пикнуть Эванс не смогла и не успела. Казалось, он всерьез настроен затащить ее в комнату, и если сейчас она начнет сопротивляться, то он просто сгребет ее в охапку и унесет туда на руках.       В комнате царил мрак. Только слабый зеленый свет исходил от банки, что стояла на одной из прикроватных тумбочек. Рядом кто-то лежал на кровати, листая книгу, и Лили тут же идентифицировала странную личность, читающую практически в полной темноте. Только Снейп мог додуматься читать, используя в качестве освещения чертовых зачарованных светлячков, которые у него никогда особо ярко то и не светили. Лили вообще подумать не могла о том, что он их держит на тумбочке, как она сама, а не прячет где-нибудь, как все ценное, важное для него, связанное с воспоминаниями о чем-то хорошем. Ее светлячки нравились соседкам, а вот то, что подобное не мешало бы соседям Северуса, звучало странно и сомнительно.       Парень на секунду взглянул на вошедших и снова уткнулся в книжку. Через несколько продолжительных мгновений он все же посмотрел на них, внимательно, прищурившись. — Это как понимать? — Северус захлопнул книгу. — Что в нашей спальне делает гриффиндорка, да еще и магглорожденная? — Ну ты уж прямо скажи «поганая грязнокровка», — прошипела недовольно Лили, уже усомнившаяся в том, что это было хорошей идеей. Вероятно, он все еще не остыл до конца и ее действительно ждут только язвительные комментарии к попыткам извиниться. — Лили, — в голосе Снейпа проскользнул укор и он нахмурился. — Не надо. — Да она пьяная, — пояснил Мальсибер, подняв ее руку за предплечье, ту, в которой Эванс сжимала крепко бутылку рома за длинное горлышко. — Шаталась по подземельям, говорит, мириться пришла. — Не так все было, — буркнула рыжая. — Я… просто поговорить хотела с тобой, Сев. — Ну пошли разговаривать, — он похлопал по постели рядом с собой. — Хотя, думаю, пока мы оба трезвые от слова «нихуя», разговора у нас не получится.       Лили покосилась на Айзека. Обсуждать их личное при нем? — Не смущайся, я не буду вас слушать. Просто прилягу вот сюда, — Мальсибер лег на соседнюю со снейповской кровать. — И отвернусь. Возможно буду немного храпеть, но это не точно. — Твои светлячки… они никому не мешают? — спросила рыжая, присаживаясь рядом со Снейпом на покрывало. — Нет. Только мне самому. Остальным нравится, — Северус хмыкнул. — Ты их пришла обсудить? Или алкоголь? У тебя в бутылке уже на донышке, — он достал из-под кровати полупустую бутылку джина, крутанул крышку. — Я поделюсь, если что, — парень протянул бутылку ей.       Лили открыла свою, стукнула ее тихонько о бутылку Снейпа, и они одновременно сделали по глотку. Для нее он был последний, и она опустила бутылку на пол рядом с кроватью, заглядывая в темные глаза друга. — Все ведь в порядке? — спросила Эванс скорее у самой себя, пододвигаясь ближе к парню. — Я имею ввиду тот наш разговор… я знаю, он был тебе неприятен, и я хочу извиниться… — Ну валяй, — пожал плечами Сев. — Слушаю ваше покаяние.       Эванс сморщилась. Он такой… такой Северус. Такой противный, вредный, язвительный, но такой дорогой ей человек, что она готова закрыть глаза на все и переступить через собственную гордость. — Я была неправа тогда. — И? — А ты был прав. — И? — И я прошу прощения за то, что я опять тебя не послушала и нагрубила, — Лили нахмурилась и опустила взгляд в пол. — Это было очень некрасиво с моей стороны, и мне очень стыдно. Прости, что обидела тебя, — Эванс положила свою руку поверх ладони Снейпа. — И ты меня прости. Я постоянно лезу в твои отношения с Джеймсом, хотя они меня не касаются, но я… просто не хочу, чтобы тебе было больно из-за него.       Внутри вдруг снова неприятно сжалось, стоило лишь чуть-чуть задеть свежую рану. Он не хотел, чтобы ей было больно… и, черт возьми, как было бы хорошо, позволь она ему уберечь себя от этого. — Эй, ну что за слезы? Лилс, — Северус взял ее лицо в свои ладони. — Ты чего? Все же в порядке. — Просто… просто… — рыжая всхлипнула.       Девушка замерла, почувствовав, как ее губы вдруг накрыли губы Снейпа, сухие и чуть шершавые, в коротком, но крепком и чувственном поцелуе. Северус отстранился лишь на пару сантиметров, смущенно опустив глаза, а затем взглянув на нее так, как еще никогда раньше. Не сводя глаз с друга, Лили коснулась губ, горевших то ли от алкоголя, то ли от этого внезапного соприкосновения с чужими губами, подушечками пальцев, словно на ощупь рассчитывая оценить собственные ощущения.       Это было так неожиданно и так хорошо, что она забыла о причине накативших слез. Сладкое послевкусие от тепла, родного, но незнакомого так близко, перекликивающееся с горькими нотками жгучего джина, подталкивало к желанию податься вперед и самой прильнуть к нему в поцелуе, чтобы как следует распробовать его, и Лили поддалась, сокращая снова расстояние между ними. Она была немного неуверенна, поэтому Северус вновь взял ведущую роль на себя, прижался крепче, приобняв девушку за талию и положив другую руку ей на бедро.       Когда горячая ладонь, жар от которой хорошо ощущался даже через плотную ткань с бархатным выступом рисунка, сначала лишь едва ощутимо легла на ногу, Лили чуть вздрогнула. Все таки, прикосновения к ногам, особенно так высоко, совсем близко к промежности, стоит только чуть-чуть ему сдвинуть руку на себя, это что-то такое очень интимное, но Эванс от чего-то совсем не хотелось поскорее скинуть его пальцы, а даже наоборот, захотелось вдруг, чтобы не было на ней сейчас пижамы, и ладонь прижалась прямо к коже. Она положила свою руку поверх, чуть надавливая, давая Северусу понять, что ничего против более смелых прикосновений иметь не будет.       А ведь с Джеймсом она долго не позволяла себя так вольно трогать… Как странно, может это все алкоголь, совсем уже одурманивший голову?.. Или, может, ей просто сейчас нужно почувствовать другого человека? Почувствовать, что с ней все в порядке, что дело действительно было не в ней, что все это просто какой-то отвратительный ублюдский загон Поттера, а не ее проблемы с сексуальностью.       Но, господи, как он целуется! Кажется, так ее еще не целовали, так сладко, до того, что бедра приходилось плотнее стискивать в попытке подавить возбуждение еще в зародыше. Ох, а что еще он может этим языком, сейчас так легко скользящим в ее рту по чувствительным местам, сплетаясь с ее, не оставляя и шанса остаться здесь, в слизеринском темном холодном подземелье, а не оказаться где-то высоко в небе? Лили не выдержала, почувствовав спазм внизу живота, и застонала слабо ему в губы.       Вдруг она поняла, что койка около нее прогибается, а в следующую секунду резко отстранилась от Северуса, когда ее ладонь оказалась в здоровой лапище, а к шее прикоснулись холодные губы. Как он подобрался так тихо? — Что ты?.. — Лили судорожно вздрогнула, но отпрянуть не решилась — еще схватит ее сейчас за руку покрепче и раздробит кисть к чертовой матери. — Айзек? — она взглянула на Снейпа вопросительно-умоляюще, но тот только приподнял удивленно брови, все так же обнимая рыжую. — Ох, прошу прощения, не удержался. Вы так невинно сладко целовались, что мне захотелось поучаствовать, — Мальсибер пьяно хихикнул, приобнимая ее за другой бок, но не отдергивая от Северуса, а наоборот плотнее прижимаясь к ней и заставляя всю вжаться в друга. — Мне показалось, что мы все достаточно нажрались для подобного. — Айзек… ты ведешь себя крайне неприлично, — Северус нисколько не смутился, только недовольно нахмурился. — Неужто тебя привлекает грязнокровка? — съязвила Лили. — Ну, между прочим, грязнокровкой я тебя никогда не называл, — недовольно фыркнул Мальсибер. — Но даже если так, то что мне мешает хотеть грязнокровку? Особенно такую сладкую, — зашептал он ей на ухо, и Эванс всю повело от этого шепота. — Мальсибер! — Северус повысил голос. — Да ладно тебе, — засмеялся Айзек. — Ты посмотри, как она раскраснелась и смутилась сразу же. Знаешь, мы могли бы приласкать ее с тобой вдвоем… Да ладно, Снейп, не делай такое лицо, будто тебе самому не хочется потискать подружку.       Лили замерла, задумавшись. Айзек только что признался, что он хочет ее, и теперь требует, чтобы Снейп тоже признался. Взгляд Лили скользнул по бледному лицу парня в ожидании реакции. Где-то внутри ей очень хотелось, чтобы сейчас Сев признал, что тоже хочет трахнуть ее. Да, ей нужно это сейчас — почувствовать себя желанной. — Ха, ну, только если моя подружка будет согласна на такое, — он ухмыльнулся как-то слишком неоднозначно. — Лили, ты… хочешь попробовать?       Эванс сидела не шевелясь. Она чувствовала, как чуть подрагивают руки Айзека, прижавшегося к ней, и как Северус ласково гладит ее, положив голову на ее плечо в ожидании ответа. Лили попыталась привести в порядок мысли, но, похоже, ром действительно сильно затуманил сознание, а в их объятиях с каждой секундой становилось все комфортнее. Так умиротворенно, легко, и Северус совсем другой, не стесняющийся, не боящийся прикосновений, не смутившийся хоть сколько-нибудь даже после такого предложения, и Мальсибер такой спокойный, совсем не страшный, не имеющий ничего общего с тем грозным грубым громилой из подземелий, которого она всегда знала.       И когда губы Айзека коснулись ее щеки, она не отстранилась. Рыжая повернулась к Мальсиберу, заглянув в голубые глаза. Его губы не были похожи на губы Поттера или Снейпа, они были мягкие, полные и нежные, скорее больше похожие на губы Мэри, которую ей доводилось пару раз крепко чмокнуть во время игры в бутылочку. Поцелуй его был прохладный, и Лили, не задумываясь больше не на мгновение, пустила к себе в рот проворный язык, оставляющий легкий холодок в каждой точке соприкосновения. Она зацепилась пальцами за волосы Северуса и запустила в них руку, когда ощутила на шее невесомые, но уверенные поцелуи, стараясь еще на мгновение удержаться в реальности.       Его рука легла на грудь и, огладив ласковым движением, крепко стиснула, и Лили застонала в поцелуй, тут же неловко отстраняясь от Айзека, чувствуя, как еще сильнее загорается у нее лицо. Мальсибер усмехнулся, и тоже вновь стал целовать ее в шею, и Эванс совсем потерялась, когда он тоже коснулся ее груди. Их пальцы то сжимали набухшие крупные соски сквозь пижаму, то тянули, крутили, и от каждого действия парней рыжая чувствовала, как ниже пояса простреливает сладким спазмом возбуждение, не оставляя ей даже малейшего шанса оказать хоть какое-то сопротивление. Ее ладони опустились на выпуклости на их штанах, и она судорожно сглотнула, потирая, оценивая и прикидывая, что ее ждет. — Можно? — спросил Северус, проведя по краю ее кофты рукой.       Айзек, не дожидаясь от Лили положительного ответа, задрал вверх ткань, и она почувствовала невесомое нажатие на плечи, поддалась ему, и Снейп уложил ее на кровать. Девушка закрыла глаза. Сразу четыре ладони коснулись ее кожи, и это было так странно, волнительно и приятно одновременно… она отчаянно пыталась расслабиться — это все так ужасно пошло, некрасиво, отвратительно: согласиться на то, чтобы тебя отымели сразу двое… страх и стыд сковывали ее и даже алкоголь никак не мог справиться с этими чувствами.       Она уже запуталась, где чьи руки. Вот вроде ее грудь сжимает большая мощная ладонь Айзека. Он явно не совсем полностью контролирует себя, иногда его прикосновения даже немного болезненные. В то же время, она не уверена, что длинные пальцы, вероломно забирающиеся под резинку штанов и трусов — пальцы Северуса, хотя в пользу этого варианта какая-то очень особая нежность в прикосновении к ней, и она не хочет открывать глаз и узнавать, чей большой палец лег на губы, чтобы она взяла его в рот, а определить это по хриплому смешку не удалось.       Но губы Снейпа на соске она распознала точно, в подтверждение зарывшись в нечесаные волосы пальцами, а значит сейчас низ ее живота, отодвинув край пижамных штанов, целует Мальсибер. Она тихо заскулила, стягивая свободной рукой простынь. Невыносимо хорошо и ни с чем несравнимо по ощущениям. Лили почувствовала, как ее попу приподняли, снимая штаны, и приподнялась на локтях, взглянув на парней. Айзек, сидевший на полу, прыснул со смеху. — Очень милая кошка, — он скользнул пальцем по рисунку на белье и повел вниз, касаясь сквозь влажную ткань ее щели. — Так это еще смешнее, — Снейп вдруг резко перевернул ее на живот, демонстрируя ему рисунок кошачье попы с хвостом. — У нее таких целая коллекция. Она жаловалась, что ее первый раз накрылся из-за этих самых трусов. — Ну эй! — возмутилась Лили. Он так легко вертел ее, как куклу, игрушку, или маленького ребенка, и она поджав под грудью предплечья, заерзала, виляя задницей и извиваясь, пытаясь сбросить с талии его руки. — Ничего смешного… обычные трусы. — Да ладно тебе, — Сев подтянул ее к себе, когда она вновь перевернулась на спину. — Я же шучу. Они миленькие. — Как мокро… — задумчиво отметил Айзек, снимая с нее и трусики. — Я думал, ты будешь пахнуть немного иначе, — он поднес ее белье к носу, принюхиваясь.       Эванс почувствовала одновременно и новую волну возбуждения от будоражащей мысли о фетише Мальсибера и том, что он задумывался, как пахнет ее киска, и легким отвращением. Что-то новое и немного странное для нее, хотя она знала прекрасно о существовании подобных пристрастий. От этих мыслей ее отвлек Северус, пальцы которого оказались у нее между ног. — Как много смазки, — он проник в нее, и Лили опустилась обратно на спину, чуть выгнувшись. Она вздрогнула, и расстроенно хмыкнула, вновь ощутив себя пустой. — Ты говорил, что поделишься выпивкой, — прохрипела рыжая.       Северус отодвинулся от нее, садясь на кровати и беря с пола бутылку. Пока он открывал ее, Лили подверглась вероломной атаке со стороны Айзека, откинувшего в кучу с ее вещами свою рубашку. Она села, отхлебывая из протянутой ей бутылки и жмурясь, погладив по волосам Мальсибера, что поцеловал ее в колено. Пока Эванс завинчивала обратно крышку, то обратила внимание, что взгляды парней прикованы к горлышку. — Ты тоже об этом подумал, да? — Снейп впервые за время происходящего как-то смутился… или краснел уже просто от напряжения — было не понятно.       Лили потянула Сева за ремень на себя, чтобы расстегнуть пряжку. Они ведь делают ей приятно и будет нечестно, если она будет только получать. Неважно, о чем парни там уже успели подумать, сейчас ей хотелось доставить им обоим удовольствие. Ее стопа нашла выпуклость на брюках Мальсибера, осторожно надавливая и потирая. — Видимо да, — едва заметно кивнул головой Айзек, отслеживая взглядом то, как девушка расстегивает штаны Снейпа и освобождает его член.       Эванс сделала глубокий вдох. Она, конечно, не единожды слышала со стороны подруг в его адрес шутки, основанные на бабкиных байках про мужчин с большими носами, но смешным ей это не казалось, да и не верилось, что можно определить размер мужского достоинства по носу, но сейчас как никогда радовалась тому, что у нее отсутствовал рвотный рефлекс. Лили спустилась с кровати, устраиваясь у Снейпа между ног, наблюдая параллельно за Айзеком, что вновь взял в руки ее ужасные трусы с котом, которые она после неудачного, накрывшегося из-за них первого раза с Поттером зарекалась не носить, и расстегнул свою ширинку.       Она хихикнула в кулачок, а затем посмотрела снизу вверх на Северуса, ожидавшего с довольной ухмылкой. Парень мягким движением коснулся ее виска, убрал за ухо кудри, провел самыми кончиками пальцев по щеке, заставляя девушку податься вперед за еще одним прикосновением, но Сев положил руку на ее затылок, мягко наклоняя ближе к своему члену.       В Лили боролись остатки здравого смысл с привычным при возбуждении желанием занять чем-нибудь рот. Поттера всегда смешило то, как часто ей нужно было сосать пальцы или хотя бы просто целоваться во время секса, он шутил отвратно при своих друзьях про то, какая она умелая соска, завуалированно, конечно, но ведь парни есть парни, и понятное дело, что все прекрасно знали, о чем речь. Хотя на самом деле, особого везения для Джеймса в том, что ей легко удавались оральные ласки, не было — его член не представлял из себя что-то такое, с чем не справилась бы любая другая девушка, даже если ее рвет от единственного нажатия на корень языка.       Несколько движений ладонью по всей длине, плотных и неторопливых, чтобы ознакомиться с рельефом вен. Лили прикусила губу, сглатывая обильно выделяющуюся слюну, и, наконец, взяла в рот. Не хотелось играть робкую невинность, все равно Сев знает, какая она. Пусть он не слышал все в таких подробностях, как ее подружки, но зато он слышал обилие пошлых шуток и ее тайных фантазий, которыми они обменивались иногда, будучи пьяными. Сладкий спазм поднялся откуда-то из-под груди, свел горло, и от этого ей захотелось заглотнуть еще поглубже. Такой толстый, длинный, твердый… почему она раньше не обращала внимание? «Господи, Лили, ну почему ты такая шлюха?» — спросила сама себя девушка. Получать такое удовольствие от того, как в рот пихают соленую здоровую палку…       Ей вдруг стало понятно, чего она так боялась, избегая до последнего близости с Джеймсом. С ним казалось недопустимым сорваться, признаться самой себе в том, как ей нравится, как хочется, как будет максимально приятно, она знала, что ему это покажется неправильным.       Когда она протрезвеет, она, вне сомнения, снова будет думать о том, как положено, но сейчас так легко и так смешно от собственной развязности и того, как парни на нее смотрят. — Что-то не так? — отстранившись, она взглянула сначала на Северуса, что закусил губу в немом удовольствии, но все же смотрел как-то слишком удивленно, а затем на Мальсибера, и только сейчас заметила, что тот мастурбирует ее трусиками. Лили сама выпучила на него глаза, в ожидании ответа, стараясь не зацикливаться на размерах, просто уповая на то, что если ее порвут, то ее собственных навыков хватит, чтобы остановить кровотечение и не идти в больничное крыло. — Мальчики? — Да нет, просто… Ты так лихо и сразу взялась. Неожиданно, — Снейп оперся ладонью на покрывало позади себя. — Я конечно помню прекрасно, как ты по приколу бананы в рот засовывала, но те бананы… были меньше. — А как же сморщиться, похныкать, подавиться? — усмехнулся Айзек. — Хотя еще не вечер, мы ведь только начали.       Глаза Мальсибера сверкнули похотью, такой не детской и даже не совсем человеческой, непохожей на привычную для нее, и Лили уже не смогла отвести от него взгляда, вновь принимаясь сосать Северусу, наблюдая за тем, как второй слизеринец ублажает себя рукой, смотрит на них, прикусив губу, показушно подаваясь вперед накаченным торсом. Тяжелое, хриплое дыхание Снейпа, перебиваемое тихими краткими стонами, отдавалось теплом у нее в груди, усиливало тягучее напряжение внизу живота, и терпеть становилось трудно. Она встала на четвереньки, чтобы было удобнее, но ее руке не дали даже шанса добраться до промежности. Лили удивленно глянула на друга, не позволившего ей и довести до конца дело, хотя было очевидно — Сев близок к тому, чтобы кончить. Она вопросительно посмотрела на него. — На кровать, — скомандовал Снейп. — Давай-давай, ложись.       В этот момент раздался приглушенный стон со стороны. Эванс обернулась: Мальсибер кончил. Девушка снова замерла, и Сев, видя, что та слишком отвлечена белесыми каплями на своих трусах и довольным Айзеком, обнял ее под грудью, поднимая и заваливая поперек кровати. Лили засмеялась — он задел ребра и стало щекотно. Ее голова свисла с обратной стороны, длинные волосы рыжим водопадом упали на пол, и она застонала, чувствуя, как Северус нежно гладит и целует ее, снова задрав кофту, которую нужно было просто бы снять, но едва она приподнялась, чтобы это сделать, как Мальсибер рывком опустил ее обратно. Перед ее глазами возник его здоровенный болт, а где-то раздался знакомый свист.       В комнате появился кто-то третий, и этот третий, вне сомнений, Ричард Эйвери. Он свистел так, когда видел что-то особенно привлекательное, например то, как подпрыгивала большая, обтянутая формой грудь пуффендуйской вратаря, или когда мимо него дефелировали молодые горячие авроры, прибывшие по делам к Дамблдору. Лили почувствовала, как к щекам снова прилил жар. К двоим она уже привыкла, но появления третьего просто не ожидала. Девушка хотела что-нибудь сделать, подняться, прикрыться, но мощная ладонь не позволила ей, скользнув по горлу и сжав, не сильно, но давая понять, что лучше остаться в таком положении. Пальцы обвели ее губы, и головка члена легла на них, чуть надавливая. Она послушно открыла рот, и он скользнул ей в глотку.       Лили зажмурилась, на глазах выступили слезы. Дыхание сперло, кое-как удавалось ухватить какие-то мелкие глотки воздуха через нос, пока Мальсибер осторожно, короткими ритмичными толчками двигался в ее глотке. Солоноватый привкус смазки, ее слюни, стекающие на яйца по его стволу, который с каждым толчком близился к тому, чтобы войти на всю длину. Эванс с отвращением к самой себе признавалась, что этот ужасный звук собственных хрипов, хлюпанье, и сам факт того, что Айзек трахает ее в рот вот так, не лихача, но и не особо нежничая, доставлял просто невероятное удовольствие и заставлял забыть совершенно о Ричарде. Внезапно она почувствовала, как в нее проскользнули длинные тонкие пальцы, и к ее киске прильнули шершавые губы Сева и его язык. — Воу, ребят, вы что тут устроили? Эванс, тебе нормально? — в голосе Рича слышалась насмешка, но совсем не злая. — О, гляжу, вы так увлечены, что даже не уделите мне минуточку вашего внимания? Так, ладно, Айзек, у этих двоих рты заняты, а ты то чо молчишь?       Лили замычала от удовольствия, стягивая пальцами волосы Снейпа. Северус ласкал ее языком так умело… почему он не говорил ей, что у него с кем-то было? Как еще можно было натренироваться так хорошо лизать, если не практикуясь? Боже, это не шло ни в какое сравнение с тем, что делал Поттер! Тот обычно был так небрежен, иногда с откровенно брезгливым выражением лица, что даже если находил правильную точку, то никакого удовольствия это не доставляло. Сев же так старательно ее ублажал, что не было сомнений — ему самому нравится это делать. Когда пальцы выскользнули из нее, она разочарованно мурлыкнула, сильнее ухватившись за его волосы, но вдруг ощутила в себе что-то холодное, вытянутое. Горлышко бутылки. Он трахает ее бутылкой и лижет ей.       Господи, Лили, почему ты позволяешь этому продолжаться? Это ведь унизительно.       И так хорошо, Господи, как хорошо! Она захлебывалась слюной в желании вскрикнуть и чуть- чуть не давилась мальсиберовским болтом, выгибаясь в оргазме, содрогаясь. Испытывала ли Лили что-то более мощное и яркое? Наверное, только когда впервые сама мастурбировала руками, и то, это было сравнимо лишь по силе впечатления. — Прости, я тоже немного занят. Не хочу, чтобы ее горло пострадало, — фыркнул Айзек, отстраняясь, и Лили наконец могла вдохнуть полной грудью. — Присоединяйся. — А у дамы ты спросить не хочешь? — недовольно буркнул Северус, вставая с колен. — Не ты тут у нас сегодня главная Богема, Айзек, не забывайся, — он снял рубашку через голову, и взгляд Лили зацепился за поджарый торс.       Лили умилилась от такой заботы. Конечно, это же Сев, не дай Мерлин что-то будет сделано против ее воли сейчас, она была уверена, он устроит такое, что они на коленях будут вымаливать у нее прощение. Главное, не проболтаться про проеб Поттера, иначе Снейп до него доберется… интересно, что бы он сделал, какой изощренный сглаз бы наслал?       Ах да, Рич… — Я… не против, — рыжей показалось, что говорила она сейчас не сама, губы и язык не слушали разум, а только тело, ее похотливое пьяное тело, желавшее, чтобы им обладали, чтобы его хотели, тискали, гладили, чтобы алчную, зудящую пустоту внутри наконец заполнило нечто существеннее пальцев и горлышка бутылки. — Ха, с большим удовольствием, — Эйвери чуть ли не вприпрыжку оказался у кровати.       Лили перевернулась на живот, глянув на еще одного слизеринца, бывшего некогда причиной ее бесконечных ссор и споров с Северусом, а ныне просто неприятной личностью, что крутилась все время около ее друга с тремя остальными. Проколотые мочки ушей, там же, где и у Сева, длинные рыже-русые волосы, в отличии от лохматой снейповской гривы, всегда аккуратно уложенные, струящиеся прямым водопадом по идеально ровной спине. Он был среднего роста, широкоплеч, и действительно красив, как-то по сказочному, точно принц из диснеевского мультика, в орлиных чертах читалось что-то демоническое, но ласковое, забавно лукавое.       Да и про неприятную личность в его случае — громко сказано. Из всех друзей Сева Эйвери был ей наиболее симпатичен, как человек. Он никогда не выказывал к ней открытого пренебрежения, как и к другим магглорожденным, и с ним было так же интересно говорить, как с Северусом. Начитанный, умный, умеющий рассуждать парень с очень философским и каким-то ленивым отношением к жизни мог бы стать и ей другом, если бы не все эти предрассудки чистокровных волшебников…       Она потянулась к пряжке его ремня, задрав вязаный темный свитер с лучезарной улыбкой, хихикая, и Ричард охотно подставился, подходя ближе, позволяя пальчикам девушки хозяйничать. Тем временем Северус навалился на нее сверху. Тяжесть его тела было так приятно почувствовать, ей хотелось, чтобы именно он сейчас сделал это первым, хоть она все так же немного боялась его размеров. Снейп целовал ее шею, оттягивал ворот кофты, оставляя засосы, и Лили непроизвольно чуть двигала бедрами, промежностью терлась о его твердый ствол в нетерпении. Одной рукой она ласкала Айзека, другой мяла твердеющий постепенно член Эйвери, про себя отмечая, что у него, наверное, к счастью, довольно стандартный размер, вполне близкий к размеру Поттера, но будет ли это иметь значение, когда Сев…       Лили заскулила, чувствуя, как сильно ее растягивает, и как отчаянно сокращаются ее мышцы в попытке сопротивления, желая вытолкнуть его. Как много, как глубоко, как страшно… и как же клево, черт его дери! — Тебе не больно? — толкнувшись несмело пару раз, спросил Северус. — Нет, нет, все в порядке, — задрожала девушка под ним, чувствуя и его ласковое прикосновение, и прикосновения Айзека и Ричарда к лицу, таких успокаивающих, нежных. — Продолжай, смелее. — Точно? Ты такая тугая… боюсь тебя порвать. — Сев, все в порядке, правда-правда, — Лили заулыбалась. Так приятно, что он спрашивает, не больно ли ей, и от этого еще больше хочется получить удовольствие именно от него и ублажить именно его. — Если будет больно — не молчи, — Айзек убрал от ее лица волосы. — И если не захочешь продолжать — тоже. У нас вся содомия исключительно добровольная и с удовольствием для всех участников. Это обязательное условие.       Лили кивнула ему все с той же улыбкой, поцеловав пальцы, оглаживавшие ее подбородок. Тяжелые, медленные толчки Северуса становились с каждым разом легче. Его стоны над ухом усиливали все ощущения в десятки раз. Эванс казалось, что она может умереть сейчас от этого блаженства. Да, ей нравится его длинная толстая палка, ей нравится эта легкая боль от каждой фрикции, его хриплые тихие стоны, рычание, и ее сводит с ума его запах, ее любимый запах, потому что ей никогда нельзя было курить, а Севу никто не мог запретить этого делать, и он пропах дешевыми сигаретами, и она так обожала стоять рядом с ним, когда он дымил…       Она взяла в рот член Эйвери. В отличии от Мальсибера, он не стал просто трахать ее, а позволил ей самой делать то, что она посчитает нужным. И Лили делала, облизывая его как леденец, глядя то в серо-голубые глаза Рича, то в холодные глаза Айзека, что все так же поглаживал ее по голове с какой-то странной мягкой улыбкой, словно смотрел на что-то действительно милое его сердцу. Какой он в этот вечер… Наверное, это все алкоголь. Интересно, а Ричард тоже пьян?       Она отпрянула от обоих, закусив ладонь и забив второй по полу, визгливо приглушенно замычав, когда ощутила, как Северус кончает в нее с низким рыком, и выходит, оставляя в ней пустоту, похоже, ставшую теперь гораздо больше. Дверь в комнату открылась, да с такой силой, что ударилась о стенку, и все четверо обернулись на вошедших. Розье хлопнул недоуменно глазами, в единственное мгновение густо покраснев, а лицо Уилкиса исказилось отвращением. — Что за пиздец вы тут устроили? — выплюнул Малькольм так, словно выпрыскивал яд. — Вообще что ли? Прямо в нашей комнате! Да еще и грязнокровку!       В следующее мгновение он получил знатную оплеуху от Снейпа. Уилкис оскалился и уж было кинулся на Северуса, но его дернул за шиворот Айзек. Лили подумала о том, что Малькольма, который был с ней одного роста, да и габаритов почти таких же, Мальсиберу ничего не стоит просто поднять за ворот мантии и швырнуть, как щенка, об стенку. — Я много раз говорил, что мы должны быть вежливы и обходительны с Мисс Эванс, Малькольм, — глядя на него холодно, чуть со злобой, пробасил Мальсибер неожиданно угрожающе. — Что ты вообще возмущаешься, мы ее не на твоей кровати раскладываем. — Мисс Эванс, должен сказать, я крайне удивлен, — подал голос Эван, посмотрев на девушку, что села на кровати, спрятав свой оголенный низ от еще двух пар глаз. — Ха-ха, никогда не думал, что увижу подобное! Черт, а вы давно начали? Можно к вам? — Ну…       Четыре. Их будет четверо. Еще один парень смотрел на нее, как на что-то прекрасное, внеземное. И, черт, ведь Розье… ведь это его девушку трахал тогда Джеймс в каморке. Она понятия не имела, как Эван отреагировал на такую новость, но зная его, ранимого тонкого мальчика-поэта, стихи которого как-то читал ей Северус, могла предположить, что ему сейчас могло быть так же плохо из-за этих двоих, как было ей до того, как она ужралась в хламину и посчитала классной идеей переспать одновременно больше, чем с одним парнем. — Уилкис, а ты хочешь? Или твой традиционализм тебя остановит? — ее губы кривятся в усмешке, а взгляды парней устремляются к ней.       Лили смотрит только на Северуса. В его глазах непонятная тревога. За нее? Он же сам это начал… хотя, конечно, может, он совсем не ожидал, что она не только Айзеку позволит воспользоваться собой, но Эванс было так все равно, что кто сейчас подумает, и даже Северус. Она подняла с пола бутылку и отхлебнула джина, не желая трезветь и приходить в себя. Нет, не сейчас, сейчас ее разуму лучше вновь заснуть, заткнуться, и, самое главное — не напоминать ей о Джеймсе, который где-то там в Выручай-комнате как ни в чем не бывало веселится, а может еще кого-то трахает, думая, что Лили позлиться и отойдет.       Уилкиса всего повело от такого предложения. — Ну, раз ты предлагаешь… — Малькольм решительно направился к кровати.       Его вдруг остановил Мальсибер и что-то прошептал ему на ухо, судя по выражению лица, довольно грубое. Уилкис мерзко усмехнулся, сказав, что он понял. Лили ощутила легкое волнение и страх, представляя, что может сейчас начаться.       Они ласкали ее все, каждый стремился урвать какой-нибудь кусочек ее тела. Пять пар рук гладили, сжимали, где-то пощипывали, то нежно, то грубо. Ее целовали, ее облизывали и оставляли на ней засосы, и она чувствовала то чьи-то пальцы между ног, то чей-то язык, ядовитый, острый, змеиный, разве что только не раздвоенный, и сводящий ее с ума, и она кончала, в попытке удержаться в реальности хватаясь за чьи-то волосы, за твердые члены, за мощные крепкие запястья, и уже нетерпеливо ерзая, скорее желая вновь ощутить в себе кого-нибудь.       Словно читая ее мысли, всех разогнал Мальсибер, стянув Лили с койки, ставя ее на колени. После Северуса ей уже был не страшен его размер, и Эванс подалась вперед, непроизвольно поджимая пальцы на ногах, скуля от удовольствия. Перед ее лицом оказался Розье, которому она принялась сосать, причмокивая, сходя с ума от собственной пошлости и развратности, ведь ее руки уже ласкали Ричарда и Уилкиса, а Сева она пыталась в параллель с Эваном обласкать ртом, получая совершенно особое удовольствие от того, как он зарывался рукой в ее волосы. Айзек остервенело вколачивался в нее, толкая куда-то в омерзительное, отвратное удовольствие, и Лили окончательно задавила весь стыд, перестала задумываться о том, что они о ней подумают, хоть каждое движение Уилкиса, за некоторые из которых он снова и снова получал то злобное шипящее предупреждение Мальсибера, то крепкую оплеуху от Северуса, которую Малькольм на удивление спокойно выносил, говорила о том, что он относится к ней как просто к какой-то шлюхе.       Он вцепился в ее волосы, заставляя отстраниться от других парней и начать сосать ему. Лили подчинилась: это все равно не составляло вообще никакого труда. В сравнении с остальными, член Уилкиса был откровенно маленьким. Уилкис такой мерзкий, он вообще сам по себе не крупный, похож на чихуахуа, даже трясся в приступах злости так же, как гребаная мелкая псина, и скалил острые зубы. Тем временем, Мальсибера, кончившего ей на задницу, кто-то сменил, и ощутив холодное прикосновение металла на спине, рыжая поняла, что к ней пристроился Розье, носивший на большом пальце печатку. Его толчки были мягче и приятнее, не такими крышесносящими, как движения Северуса или Айзека, и Эванс скользнула пальцами между ног, доводя себя до пика. Уилкис так сильно схватил ее за волосы, что она завизжала и поперхнулась его членом. — Ну ты и шлюха, конечно, Эванс, — вновь дернув ее, кашляющую и захлебывающуюся слюной, сказал Малькольм.       Лили совсем позабыла о Розье, что в свое удовольствие имел ее, наблюдая за тем, как Айзек оттаскивает Уилкиса на свою постель, заваливает его, крепко прижимая к койке за шею одной рукой, другой чуть ли не срывая штаны с парня. — Сколько тебя еще учить, что с дамой нужно быть вежливым, а, Малькольм, и как вообще правильно обращаться с девушками? Тебе самому ведь не особо приятно подобное отношение, да? Да, спрашиваю?! — Айзек взобрался на Уилкиса, натянул его на всю длину.       Лили смотрела за тем, как Мальсибер с особой грубостью драл Малькольма, а тот извивался под ним с такой дикой сладкой улыбкой, смеялся и просил еще.       Он же громче всех кричал о том, какой Эйвери — убогий садомит, потому что тот спал не только с девушками, но и с парнями, а теперь его самого трахали в задницу, похоже, что не в первый раз и, похоже, что он, как и трахающий его Айзек, получал от этого удовольствие. Вот уж действительно содомия… Отвлекшись на этих двоих, Эванс не заметила, как оказалась лежащей на Эйвери, который нежно обнимал ее и так же нежно имел, покрывая поцелуями шею, сжимая ягодицы. Она уткнулась беспомощно носом в низ живота Северуса, что любезно предложил ей свой член. Это было действительно похоже на предложение: так вопросительно посмотрел, поводил пальцами по губам… как будто если бы она замотала головой в отрицании, он бы просто пожал плечами и продолжил дрочить.       Она ощутила еще одну пару рук на заднице. Неприятный холодок обдал вдруг все внутри. Очищающее заклятие. О нет.       Она пробовала с Джеймсом анал, но ей было так больно, неприятно и совсем не понравилось… Хотелось возразить, и в то же время затуманенный разум требовал полного отрыва. Тугое колечко мышц лизнул острый язык Розье, проник в него, настолько, насколько сжавшаяся дырочка это позволяла, и Лили показалось, что это чувство может ее убить в сочетании со ставшими хаотичными движениями Эйвери и сладкими спазмами в горле из-за Северуса. Джеймс побрезговал тогда поласкать ее отверстие языком, и теперь она понимала, что он поступил крайне ублюдски, лишив ее такого удовольствия, зато воспользовавшись ее задницей ради собственного. Вновь ее прострелило электрическим разрядом, и она кончила с просто ужасными дикими визгами, закрывая рот и едва не захлебываясь собственными вскриком.       Ричард кончил, и Лили почувствовала, как после того, как он вышел, по бедру потекла горячая струйка. Как отвратно и сладко одновременно, кажется, ее бедра с внутренней стороны уже все были в сперме, кажется, даже запачкалась ее кофта, и, действительно, удалось в коротком перерыве разглядеть на динозавриках и рядом с ними белые пятна. Рыжая оказалась на спине, лежа на Розье, что задрал кофту, не дав ей оценить как следует нанесенный любимой шмотке урон, принимаясь гладить девушку, мять ее грудь и ласкать промежность. — Ты не бойся только и дыши носиком, — прошептал Эван, зарываясь в ее волосы, что накрыли его лицо.       Лили представила его выражение лица сейчас почему-то именно ласковым и нежным, хотя прекрасно понимала, что ее жопу вновь хотят попользовать, а учитывая, что это слизеринец, девушку которого отодрал ее парень, и он, наверное, хочет отомстить… Она коснулась пальцами его губ, очерченных по контуру темным карандашом и замазанных более светлого тона помадой, и он крепко прижался к ним в поцелуе. Розье такой странный, он любит краситься, и он несколько женоподобен, несмотря на по-мужски крепкое тело, и красота у него тоже женская, и он так привлекателен в этой своей антибрутальности… — Я умею. Сделаю все аккуратно, — заверил Эван. — А Северус тебя поддержит, да, Северус? Если будет сильно больно, ты только скажи, я перестану. — Все хорошо, Лилс, он правда знает, что делает, — Лили почувствовала, как в нее вновь скользнул Снейп. — А ты откуда знаешь? — ее пробило вдруг на смех. Неужто Северуса тоже имел в задницу Розье? — А это совсем другая история, — засмеялся Снейп. — Дыши и расслабься.       Член Розье толкнулся в нее. Лили закрыла глаза, честно стараясь расслабиться и глубоко дышать. В сочетании с тем, как в ней двигался Северус, это было даже приятно. Легкая боль сталкивалась с диким наслаждением, и она наполнена вся, до предела, и ей так хорошо, легко, свободно. Ее взгляд метнулся к Уилкису, что все еще был прижат к постели грузным телом Мальсибера. Они встретились с ним взглядом, и ее прошибло с удвоенной силой возбуждение, возводя в абсолют ее собственные ощущения. Она ведь впервые видела подобное… Да еще и такое сочетание… Малькольм кончил на покрывало, извиваясь, хрипя. — Ты будешь еще себя плохо вести с дамами?! — подорвал его к себе Айзек. — Да я готов их пиздить, если ты будешь так меня за это драть, сладкий, — Уилкис буквально промурлыкал это. — Не обращай внимания, — Снейп ласковым движением повернул ее голову к себе. — У этих двоих немного особенные отношения. Тебе не больно? — он наклонился к ней ближе. — Нет, мне хорошо, — прошептала Лили и притянула его к себе, трепетно целуя.       Да. Да, ей сейчас хорошо, и она готова это признать. Она получает удовольствие от того, как ее имеют сразу двое, как ее целуют и гладят присоединившиеся вновь к ним Мальсибер, ставший опять мягким обходительным джентельменом, и Уилкис, заметно изменившийся в своем отношении к ней, и от того, как она наблюдает, свесив голову с плеча Розье почти на край кровати, за Ричардом, который смотрит на них, закусывая губу и мастурбируя. Ей хорошо, когда ее ласкают пять пар рук.       Удалось отпить еще немного джина прежде, чем бутылка окончательно опустела.       От одного к другому, или сразу к двум. Она не открывала глаз, ей нравилось выяснять на ощупь и по запаху, кто сейчас в ней. Айзека сложно с кем-то спутать, он такой большой, сильный, и толчки у него сильные, грубые, хоть он и старается быть с ней нежнее, видя, что она на пределе сил. Ричард осторожный, и целует ее за ухом, он спокойный, не рвется скакать на ней как ковбой на гребаном быке, добравший до ее задницы, и пахнет он, в отличии от остальных, не горьким джином, а вином. Эвану, похоже, понравились ее задница и ноги особенно сильно, и его шепот в самое ушко о том, какая она красивая и в каком он диком восторге от ее тела, и какой Поттер — редкий придурок, что променял такое сокровище на Райли, доводили до исступления. Легкая грубость Уилкиса тоже стала казаться приятной, или просто перестала ощущаться, потому что у нее уже, кажется, отбило всю чувствительность в теле, осталась только дикая страсть и алчная пустота внутри, уже не требовавшая, но готовая принимать в себя их снова.       И Сев… «Господи, Сев, почему ты такой сейчас?» — Лили хотелось заплакать от каждого его поцелуя в губы. Она с ума сходила, попадая в его руки, чувствуя его в себе, еще более нежного, чем они все вместе взятые могли быть, трепетного, и шепчущегося что-то не разборчивое о том, что она самая сладкая девочка, самая любимая, самая хорошая. Они же просто друзья, верно? Он же сам предложил это, он же любит ее только как подругу? Но зачем тогда он целует ее так, что ей хочется умереть со стыда, сгореть дотла прямо у него на коленях, пока он заставляет ее снова и снова выгибаться и вскрикивать от наслаждения, кончать, срываясь в мольбы не прекращать.       В какой-то момент Эванс просто сбилась со счета, да и перестала думать вообще, кто, куда и какой раз. Силы покинули ее, и она тряпичной куклой болталась в руках слизеринцев, ее хватало разве что обхватить кого-то за шею руками или ногами за талию.       И ей не было больно, одиноко или грустно.       Ей было охуенно.       В конце концов, от легко саморазрушения еще никто не умирал.       Она лежала на кровати, чувствуя еще теплые последние липкие следы на промежности, внутренней стороне бедер, животе. Пижаму жалко… да черт с ней, с пижамой. Хотелось открыть глаза, но сил не было, и веки никак не удавалось разлепить. Тело не чувствовалось, и это было классное чувство, она как будто пробежала кросс, но при этом от этого кросса получила немеренное количество удовольствия. — Она отключилась что ли? — встревожено спросил Эйвери. — Тебя так затрахают — ты тоже отключишься, — хохотнул Айзек. — Уилкис, мантию свою дашь? — Конечно… По хорошему, ее в ванную надо сейчас отнести бы. И вещи почистить. — Ага. Я ее помою. А вы шмотки в порядок приведите, — заговорил Сев.       Лили вздрогнула. Он бережно заворачивал ее в мягкую ткань. — А кто-нибудь знает, какой херней отличился этот гриффиндорский ублюдок? — поинтересовался Снейп. — Она тебе не рассказала? — Розье усмехнулся. — Нет. Но я понял, что этот пидор что-то натворил, еще на уроке ее увидев. Глупышка мне ничего не говорит, — его пальцы скользнули по волосам так нежно, и он взял ее на руки. — Вещи готовы? — Ага. Пойдем, я тебя заодно просвещу по теме поттеровских проебов. — Пока-пока, королева Гриффиндора, — ее потрепала по волосам большая мальсиберовская рука. — Не гуляй больше по слизеринским подземельям. — Доброй ночи, Лили, — послышался голос Эйвери и почувствовался мягкий поцелуй в лоб. — Уилкис, ну ты хоть попрощайся. — Еще чего… ай! Да она же нас не слышит! — Все она слышит, — Северус усмехнулся. — У нее просто совсем не осталось сил.       Эван и Сев разговаривали, обсуждая произошедшее, но Лили было удивительно все равно слушать про измену бывшего, теперь уже вне сомнения бывшего, парня. Как-то они добрались до ванной умудрившись никому не попасться по дороге. — Лилс, милая, тебе надо встать. Сможешь стоять? — Угу…       Он назвал ее милой? Вау…       Эванс с трудом удержалась на ногах, навалившись на парня, сонно глядя на Розье. — Ладно, полагаю, дальше вы сами. А вообще подожди… — Эван достал что-то из кармана. Лили пригляделась — у него в руках был серебряная цепочка с подвеской с маленьким фиолетовым камешком. — Тебе она пойдет даже больше, чем ей, — он надел на ее шею цепочку и застегнул.       Розье прижался жарко к ее щеке губами, и Эванс улыбнулась ему, крепче прижимаясь к Северусу.       Ванну заполнила вода, а комната наполнилась пузырями и паром. Лили боялась отпустить друга, чувствуя, что может просто уйти под воду — настолько она устала. — Сев, ты теперь… — А? — подал голос парень, губкой оттирая ее бедра. — Что такое? — Ты наверное теперь считаешь меня шлюхой, да? — в голосе засквозили плаксивые ноты. Она не жалела о случившемся, она лишь боялась за то, что теперь будет думать он. — Нет. Не считаю. Во-первых, потому что не считаю и все. Во-вторых, лицемерно было бы с моей стороны так заявлять с учетом того, что я, по факту, приложил руку к тому, чтобы тебя к этому склонить. В-третьих… не важно, Лилс, я просто надеюсь, тебе стало легче теперь. — Сев, — она прильнула к нему. — Спасибо тебе. Ты самый лучший друг. Теперь я знаю, что во всем, — Эванс хихикнула.

***

      Мэри завернулась в плед и, сжавшись в комочек, сопела. Марлин просто храпела, чуть-чуть не падая со своей кровати, смяв под собой покрывало. Лили улыбнулась, глядя на подруг: похоже, они тоже провели этот вечер хорошо. Девушка завалилась в постель прямо в чистенькой теплой пижаме, динозавры на которой, кажется, стали еще чуточку веселее.       Комнату озарял мягкий фиолетовый свет от круживших в банке, что стояла на столе, светлячков.