коротко о главном

      Джено глубоко и томно как-то вздыхает, наблюдая за тем, как Джемин медленно садится и натягивает на обнаженные широкие плечи шёлковую рубаху от его формы. Та сначала сползает обратно, но ее тут же поправляют, застегивая спереди на красивые резные пуговицы.       Эту форму ему приказал сшить сам Джено, и ни у одного из прислуг не было такой дорогой одежды, как у его советника. Или кем он там был.       — Куда собрался? — строго спросил принц, проводя ладонью по своим смолянистым волосам, как бы пытаясь уложить их во что-то подобающее, но в итоге портя всё ещё больше. Джемин, видя все это, ухмыляется и помогает его высочеству.       — Мне нужно доделать кое-какие документы, касательно вашего визита в-       — Потом доделаешь, — Джено даже слышать не хочет о работе, о королевстве, о том, что слышит ежедневно. Он нежно перехватывает руку парня и тянет его, укладывая себе на голую грудь. Тот, естественно, не сопротивляется, мягко касаясь прохладными ладонями бархатной кожи.       — Ваше величество, это важно, прошу, — Джемин как-то заигрывающе улыбается, не позволяя себе что-либо предпринимать, а у принца от этого голову кружит так сильно, что в итоге, Джено сам переворачивается, укладывая слугу на спину и начиная целовать того в выпирающие ключицы, уже и так покрытые красными пятнами.       — Нет.       — Это касается вашей помолвки…       Звук поцелуев затихает, но через несколько секунд возобновляется вновь, сопровождаемый шуршанием снимаемой ткани с тела. Джено был непоколебим, и Джемин, вообще-то, не имел права ослушиваться, но он — единственный, на самом деле, кто мог возразить в абсолютно любых вопросах, и ему за это никогда ничего не было. Практически никогда, вернее.       — Это не так важно, — произносит принц, переходя на лицо, осыпая поцелуями мягкие розоватые щеки, острый подбородок и подрагивающие веки.       — Я ваш советник, хочу напомнить. И я советую вам остановиться.       Джено действительно остановился, нависнув над лицом парня, который уже давно не смущался смотреть в ответ.       — Правда? — еле заметный кивок и смешок в ответ. — Тогда из тебя ужасный советник, — произносит принц, крепко впиваясь пальцами в обнаженные бедра своего слуги. — Но прекрасный любовник.       Джемин горько усмехается. Нет, он никогда не делал это против своей воли, он действительно любил принца, наверное, даже до того, как стал служить лично ему. И видел, как любили его в ответ — тайно, скрытно от всех, на самом деле, то взгляды бросая томные, то едва касаясь холодных пальцев своими, проходя мимо. Полностью любовь Джено он ощущал, когда дверь в его покои закрывалась на замок, а все слуги уходили отдыхать. Ощущал и дарил в ответ.       Пока была возможность.       — Помолвка — лишь политический бред, — вдруг произносит Джено, не отвлекаясь от своего занятия, а именно бесконечных ласк. — Мне плевать на все, я хочу всегда быть только с тобой.       У Джемина мурашки бегут от этих слов и срывается лёгкая улыбка — таких слов принц ему ещё не говорил. И лучше бы не говорил.       Помолвка действительно лишь политический бред, поэтому к ней и нужно было готовить документы. Вот только три года назад, когда Джемина только брали на службу принцу, он подписал бумагу, где говорилось, что эта самая служба продлится до момента этой самой помолвки.       А после, его переведут куда-то в другое место, наверное. Или вообще заставят уйти.       Он не знал, что будет. Джено, к слову, тоже.       Это было тайной между королем и На.       — Я так люблю тебя, — шепчет словно в бреду принц, продолжая избавлять Джемина от одежды, а у того ком в горле и слезы почти срываются. Знал бы он обо всем этом три года назад — в жизни не согласился бы становится личным советником.       Он тоже любит. Больше жизни любит.       Но он — всего лишь слуга, а его Джено — наследный принц. И судьба на их стороне никогда не будет.