2 — маркмины
24 апреля 2021 г., 20:01
Близки они не были. Ну, то есть, они были в одной компании, общались, даже зачастую один на один, но грань этого всего сильно чувствовалась. Они могли поболтать за общим столом, обсудить домашку или новый альбом их общего любимого исполнителя, но при этом о чем-то более сокровенном, тайном — никогда.
Джемин пытался. Сблизиться, стать вместо знакомых — друзьями, вместо просто — лучшими, но было тщетно — Минхен уверенно держал дистанцию. Во всех смыслах.
Отходил, когда На вставал ближе, чем надо, переводил темы, когда затрагивалось что-то ненужное, уходил совсем, когда Джемин вдруг перебарщивал. Не слушал извинения, отмахивался, оправдывался. Раздражал.
Но он просто был таким. Изо дня в день, Марк просто учился, готовился к экзаменам, занимался футболом, гулял с друзьями (теми, которые ближе, чем Джемин, увы). Просто жил своей подростковой жизнью.
А На влюблялся, влюблялся, влюблялся. До трепета, до бабочек, до слез. Едва заметных, когда Минхен улыбался ему с утра; тонкими дорожками, когда уделял все свое внимание другим людям; сбитыми рыданиями, когда старший проходил мимо и игнорировал любые попытки Джемина привлечь внимание того.
Близки они не были. Но все равно умудрились отдалиться ещё больше.
Джемину сказали найти свою гордость, в конце концов. Джемин решил сдаться и наблюдать издалека. За красивым профилем, темными волосами, идеально выглаженной рубашкой. За тонкими морщинками из-за различных эмоций, бледной бархатной кожей, почти такого же цвета губами.
Удивительно, но влюбляться можно бесконечно, причем достаточно просто наблюдать. Находясь словно в каком-то вакууме размышлений и грез, похожий на тот, который испытываешь при посещении выставок картин. Смотришь и думаешь, представляешь, пытаешься ощутить как можно реальнее.
Осознание этой самой реальности приходит, когда смотреть стало не на кого. «Приболел» — говорят его друзья. «Отвали ты уже от меня» — говорит сам Минхен в сообщении. Джемин обижается.
Забывает про обиду, только когда Ли при нем начинает кашлять и достает маленький платок, незаметно для всех, кроме На, окрашивая его красными каплями.
Джемину будто под дых бьют. И непонятно из-за чего воздух вдохнуть не получается — потому что Марк болеет страшной болезнью или же потому что он влюблен.
Не в него.
Сначала На помочь пытается, поговорить, обсудить, достучаться. Но в итоге снова слышит тоже самое, что в том сообщении.
И снова сдается. Плачет, бьётся в истерике внутри себя, но кроме грустного взгляда ничего не посылает.
А крови все больше, кашель громче, через несколько недель Джемин замечает в туалете лепестки подсолнухов.
Любимых цветов Минхена. Надеясь, что это реально просто цветы, а не разорванная в клочья любовь к кому-то.
Но помогать не лезет. Лишь с ужасом наблюдая этот кошмар, медленную смерть и, главное, полнейшую растерянность в глазах старшего. Почему он так смотрит на всех? Что он пытается отыскать? К о г о?
— Ему страшно, — говорит однажды Донхек, которого Джемин уже достал кучей вопросов, лишь бы хоть немножечко знать о состоянии Марка. — Потому что он никого не любит.
Никого. Не любит. И умирает от раздирающих его лёгкие цветов.
Минхен пытается отыскать того, в кого влюбился, но не понял этого. Увидеть, из-за кого он страдает. Правда, тщетно.
Джемин помогать не лезет. Он не знает, что делать. Просто смотрит, как Марк вроде также, как и раньше: изо дня в день просто учится, готовится к экзаменам, закрываясь на часы в туалете, отхаркивая лепестки, занимается футболом, носит с собой сразу три пачки одноразовых салфеток, гуляет с друзьями, постоянно пытаясь отыскать кого-то в толпе. Просто живет…или же доживает свою подростковую жизнь.
А Джемин — константа, даже в такого он продолжает влюбляться, влюбляться и влюбляться, глотая обиду и слезы, скорбя раньше времени, впадая в огромную пропасть депрессии.
Джемин не знал, что Минхен погибал из-за него.
