И что теперь?

Лаура Риггз была идеальной Данте. Навыки устной речи 800, математика — 750. Свободное владение четырьмя иностранными языками (французским, испанским, немецким и польским). В школе состояла в шахматном кружке (который сама же и основала), пела в хоре и занималась репетиторством по химии. Все, что выходило за рамки привычного мира, приводило ее в неописуемый восторг, и ей потребовалась почти неделя, чтобы освоиться на новой должности. Она послушно читала все, что ей рекомендовал Дарлингтон, делая конспекты и пометки, а затем засыпала его вопросами, желая убедиться, что все поняла правильно. Во время проведения ритуалов девушка беспрекословно выполняла все его поручения и остро воспринимала любую возникшую заминку как собственную ошибку. Ее познания в литературе и истории поражали своей глубиной и точностью, а хорошая память способствовала быстрому усвоению новой информации. Будучи начитанной и образованной, она с легкостью поддерживала разговор с Дарлингтоном, а иногда даже заканчивала за него предложения. Лаура Риггз была идеальной Данте. И она до безумия раздражала Дарлингтона. Сам Дарлингтон, последние три года с нетерпением ожидавший момента, когда сможет наставлять одаренного, достойного студента, не мог отыскать причину своего раздражения. Разве он не искал кого-то вроде Лауры? Умная, сообразительная, отличница, все свободное от учебы и службы в «Лете» время занимающаяся волонтерской работой. Чистая душа, самым страшным грехом которой была ложь о том, что ее домашнее задание съела собака (после чего она потеряла сознание от переизбытка чувств). И все же после встречи с Алекс Стерн работа в «Лете» казалось ему неправильной и монотонной. Одним своим появлением она изменила установленные порядки, став исключением из многих правил и заставила по-новому взглянуть на деятельность Домов. Безбашенная, вульгарная, абсолютно не желающая взять в голову важную информацию. Дарлингтон скучал по ней. Лаура казалась его второй половинкой, двойником, и чем больше он ее узнавал, тем сильнее ему казалось, что несмотря на превосходные качества, ей здесь не место. Возможно, это было не совсем так. Лаура была хорошей Данте и могла стать превосходным Вергилием. Но она не была его Данте. Иногда, лежа на узкой кровати наверху башни, Дарлингтон думал, что было бы, если бы он не сообщил декану Сэндоу об Алекс. Они бы продолжили вместе работать, контролируя ход ритуалов под неприемлемые комментарии Алекс. Он бы давал ей книги, которые она хорошо если прочитает по диагонали, и то только после безуспешного поиска в сети короткого пересказа содержимого. Затем ему пришлось бы самому рассказывать ключевые моменты, которые она бы нашла скучными, но, тем не менее, уловила бы самую суть. А однажды он, воспользуясь каким-нибудь относительно правдоподобным предлогом, свозил бы ее на мыс Лайтхаус. Но не было смысла гадать, как сложилось бы их судьба, если бы он поступил иначе. Это лишь усугубляло чувство вины, от которого у него внутри все сжималось в тугой узел. Он помнил, как рассказал декану о своих подозрениях, едва вернувшись из Розенфелд-холла. Затем в кабинет вызвали Алекс. Дарлингтон не знал, о чем именно они говорили, но спустя чуть больше часа Алекс вышла из кабинета, и по ее лицу ничего нельзя было прочесть. Он хотел поговорить с ней, но она сбежала, исчезла у него прямо перед носом, словно сама была призраком. Лишь позже он узнал, что декан не стал ограничиваться отстранением от службы в «Лете». Алекс больше не были рады в Йельском университете. Ей указали на выход, выплатив сумму, считавшейся достаточной платой за молчание о том, что она делала в университете и что видела. Дарлингтон пришел к ней в комнату в общежитии, желая объясниться, но она уже уехала, не дав ему и шанса попрощаться. Этого ли он хотел? Он знал, что декан посчитает Алекс опасной для сообществ, но ожидал ли он, что ее выгонят из университета? Он читал ее досье и знал, что без диплома об окончании школы Йельский университете был ее единственным шансом начать все сначала. Что ждало ее теперь? Он считал, что Алекс могла вернуться в Лос-Анджелес. Ее соседки знали не больше него, и каждый раз, как он появлялся в поле их зрения, набрасывались на него, требуя объяснений. Алекс не стала вдаваться в подробности причин своего исключения, то явно дала им понять, что в этом виноват Дарлингтон. Несколько раз он пытался ей позвонить, но она не брала трубку. Что он хотел? Сказать, «прости, но я должен был это сделать»? Извиниться, что сделал это, не выслушав ее объяснения? Просто поговорить? Часть него знала, что им двигала не только вина, но и желание узнать, как именно она смогла убить тех парней. Жалкий лицемер. Через две недели он перестал звонить. Отправил ей сообщение: «Мне жаль», собираясь таким образом поставить точку и оставить ее в прошлом, но в итоге пролежал всю ночь без сна, ожидая, что она сжалиться над ним и что-то ответит. Так прошел декабрь. Однажды в январе ему приснилась Алекс. Они снова были на вечеринке Манускрипта, Дарлингтон стоял на коленях перед Алекс, с клинком в руке и мечом в спине. Ее черные волосы развевались в воздухе, как чернильные пятна под водой, а у ног ползали гремучие змеи. Одна бретелька сползла вниз, и Дарлингтон ощутил жгучее желание подправить ее — или же стянуть и вторую тоже. — Выбери меня, — прошептал он, с болью в сердце смотря на нее снизу вверх. Она казалось такой далекой, и в то же время неимоверно близкой. Богиня, волшебница, внеземное существо. Рядом с ней он чувствовал себя наиболее уязвимо и бесполезно. — Я буду служить тебе до конца дней. — Ты предал меня. Слова Алекс ужалили его. Девушка наклонилась к нему, ее волосы упали ему на лицо и ужалили щеки. Она взяла из его рук кинжал. Лезвие замерцало, и Дарлингтон смог разглядеть мельчайшие звезды, вспыхивающие и гаснущие внутри металла, как новогодняя гирлянда. — Мне жаль. — прошептал он, не отрывая взгляда от клинка в ее руках. — А мне нет. — ответила девушка и вонзила кинжал в его сердце. Дарлингтон вздрогнул, но боли не было. Он смотрел, как из раны тонкой струйкой течет кровь, но вопреки здравому смыслу она была не красной, а серебристой. Утром Дарлингтон позвонил в деканат и сказал, что заболел (Нет, ничего серьезного, легкий насморк и кашель, но он не хочет заражать одногруппников и преподавателей, поэтому лучше посидит пару дней дома. Да, в этом месяце высокий процент заболеваемости в кампусе. Да, он знает, что может не переживать из-за пропущенных занятиях. Спасибо за вашу помощь). Затем, собирая вещи и наспех сооружая завтрак, он связался с Лаурой и сообщил, что в ближайшие несколько дней ей придется со всем разбираться самой. — Но я не уверена, что справлюсь! — запротестовала девушка. Зашуршали бумаги, и Дарлингтон понял, что она изучает расписание на эту неделю и, скорее всего, просматривает конспекты с описанием всего необходимого для проведения ритуалов. Она знала все это наизусть (Дарлингтон не сомневался, что разбуди он ее посреди ночи, она без запинки расскажет ему историю каждого здания в кампусе и перечислит инструкции на случай любой внештатной ситуации), но любила паниковать по каждому поводу и без. Дарлингтон закатил глаза. В голову забралась непрошеная мысль, что Алекс бы ни за что не призналась, что боиться оставаться за главную. Он легко мог представить, как она закатывает глаза и бормочет: «Свалить на самой тяжелой неделе? Очень по-джентельменски». А когда бы он вернулся, то обнаружил ее — отлично справившуюся с заданием — и горсть испуганных аврелианцев, молящих его большие никогда и ни за что не оставлять их один на один с Алекс Стерн. Ему пришлось напомнить себе, что Алекс больше не была его Данте. Он оставил Лауре подробный список того, что она должна сделать и пообещал продублировать инструкции на почту. Спустя десять минут ему наконец удалось свернуть разговор, изобразив сильнейший приступ кашля. Дарлингтон не знал, как будет искать ее в таком большом городе, как Лос-Анджелес, и все пять часов полета строил план своих дальнейших действий. Было бы значительно проще, если бы он знал подробности о ее прошлом, но приехав в Нью-Хейвен, она словно бы поставила все позади. Крайне редко он слышал от нее упоминания каких-либо мест в родном городе, случайно проскользнувшие в разговор. Поняв, что сболтнула лишнее, она тут же переводила тему, не давая ему времени задать вопрос и все испортить. Перекусив в здании аэропорта, Дарлингтон принял решение начать с дома, в котором выросла Алекс. Адрес он достал из ее личного дела. Ведя арендованную машину по загруженным дорогам Лос-Анджелеса, Дарлингтон повторял про себя заготовленную речь. Весь запал уверенности, впрочем, покинул его уже у самой цели, и он замер на пороге, не решаясь позвонить в дверь. Пока он думал, будет ли странным, если он сейчас поедет обратно в аэропорт и полетит в Нью-Хевен первым же рейсом, как дверь распахнулась. — Добрый день, — выпалил Дарлингтон, моментально собравшись с мыслями, благо перед ним была не сама Алекс, а только ее мать, Мира Стерн. — Добрый, — настороженно ответила женщина, внимательно его изучая. — Меня зовут Дэниел Арлингтон. Дарлингтон, — он замешкался, не зная, как много Алекс рассказывала матери о времени, проведенном в Нью-Хейвене. — Я друг Алекс. Из Нью-Хейвена. Мира Стерн нахмурилась, но затем она окинула долгим взглядом его слегка помятое после перелета пальто, часы с перламутровым циферблатом и дорогую обувь, и ее лицо озарилось. — Ты тот парень. Джентльмен из Йеля. По-видимому, Алекс не стала углубляться в подробности учебы в университете, и заменила часть дурацкого прозвища Дарлингтона, но он все равно почувствовал, как по телу растекается приятное тепло. Она все-таки рассказывала матери о нем. Мира Стерн неодобрительно прищурилась и скрестила руки на груди. — Это из-за тебя Алекс исключили. Дарлингтон поник. — Поверьте, вышло ужасное недоразумение. Я не хотел этого. Кроме того, это не совсем моя вина. — Все мужчины так говорят, — сказала женщина, выгнув идеально выщипанную бровь. — «Я не хотел», «это вышло случайно»… Вам не свойственно признавать собственные ошибки. Но надо полагать, ты приехал в ЛА не для того, чтобы стоять у меня на пороге. Так что тебе нужно? Дарлингтон вздохнул. По крайней мере, теперь он точно знал, от кого Алекс унаследовала скверный характер. — Мне нужно поговорить с Алекс. Вы не подскажете, где я могу ее найти? — он попытался заглянуть через плечо мисс Стерн, но чутье показывало ему, что девушки в доме нет. — Не пробовал ей позвонить? — Она не берет трубку. — Значит, не хочет с тобой разговаривать. — Прошу вас, мисс Стерн. Дарлингтон не удивился, если бы оказалось, что Мира Стерн заглянула к нему в душу, изучила все его секреты и прочитала самые сокровенные мысли. Ее дочь видела Серых, так почему бы ее матери не быть телепатом? Удача улыбнулась ему. Через пять минут он уже сидел в машине, пытаясь развернуться на узкой дороге и вбивая в навигаторе адрес, который ему дала Мира Стерн. В закусочной, где работала Алекс, в это время дня было на удивление мало народа. За столиком у входа сидела парочка, взглядом раздевающая друг друга; одинокая женщина печально смотрела в окно, потягивая кофе из маленькой чашки; а стол с диванами в углу заведения занимала компания из четырех парней, смеющихся только для них известной шутке. Алекс сразу заметила Дарлингтона. На секунду она задержала на нем взгляд, от которого его кожа покрылась мурашками. В нем не было радости от встречи или злости, только недовольство, что ей придется обслужить ещё одного клиента. Затем она отвернулась от него и направилась к компании шумных молодых людей, чтобы принять заказ. Может быть, она и вовсе его не узнала? Прошло полтора месяца с их последнего разговора, но кто знает, через что ей пришлось пройти за это время. Что, если она снова подсела на наркотики? Дарлингтон присмотрелся к ней, но не увидел признаков наркотического опьянения. Значит, просто не хочет его видеть. Не дожидаясь приглашения, он занял столик на двоих и стал следить за Алекс. Сначала он беспокоился, что этот столик был закреплен за другой официанткой, но вскоре стало понятно, что весь зал был целиком на одной Алекс. Он наблюдал, как она записывает заказ молодых парней, пару раз отпустивших не очень приличные шуточки про их официантку. Молодые люди быстро проглотили собственные языки, когда Алекс жестко им ответила — увы, слов со своего места Дарлингтон не расслышал. Затем девушка долила кофе женщине у окна, рассчитала молодую пару и принесла заказ парням. И лишь после этого, когда больше не было возможности увильнуть, она подошла к Дарлингтону. — Что тебе нужно? — ее голос звучал равнодушно, но глаза метали молнии. — Мы можем поговорить? — Я на работе. Дарлингтон задумался на секунду. — Тогда чашку кофе, если это возможно? Алекс вернулась спустя пару минут, резко поставила чашку на стол, чудом не расплескав кофе, и развернулась, чтобы уйти. Дарлингтон протянул руку, намереваясь схватить ее за руку, но в последнее мгновение передумал. Вряд ли он имел права касаться ее после того, что он сделал. — Прошу тебя, Алекс, — с мольбой в голосе сказал он. Пошли меня к черту. Обзови меня. Но, пожалуйста, не делай вид, что меня здесь нет… Алекс прищурилась. — Если меня уволят… — Не уволят, — пообещал он, с какой-то горечью чувствуя, как мало стоят его обещания. — Я разберусь с этим. Сейчас все равно нет клиентов. Он боялся, что она все равно уйдет, но вместо этого девушка села на краешек стула, корпус тела немного повернут в сторону, словно она была готова в любую минуту сорваться с места. — Не трать мое время впустую. — Мне очень, очень жаль, что все так произошло. Алекс вздернула бровь и стала ужасно похожа на мать. — Это я уже поняла по двадцати пропущенным звонкам и СМС-ке. Что-то еще? Или я могу идти? — Постой! — Дарлингтон запаниковал. По правде говоря, он немного иначе представлял себе эту сцену. В его мыслях Алекс швырялась посудой и кричала на него, обзывала ужасными словами и порывалась ударить его. Сейчас же девушка не выражала ничего, кроме недовольства и, может быть, досады. — Я хочу поговорить с тобой. — О чем? Он глубоко вздохнул. — Расскажи мне о том, что тогда произошло. С Хейли. Почему… — он огляделся, но никого, похоже, не волновал их разговор. Он понизил голос. — Почему ты убила их? — Ты хочешь поговорить о том, почему я это сделала, или о том, как? Дарлингтон открыл рот, чтобы сказать, что его интересует только первое, но понял, как лживо будут звучать его слова. Алекс знала его слишком хорошо и ни за что бы не повелась на историю, что он хочет узнать только о ее мотивах. Он сглотнул. — Как. — По крайней мере, это честно, — она замолчала, и Дарлингтон понял, что она о чем-то размышляет. Наконец она кивнула. — Сегодня я работаю до поздна, но завтра у меня выходной. Только сейчас Дарлингтон понял, что все это время, что Алекс думала, он задерживал дыхание. Он резко выдохнул. — Мне за тобой заехать? — В четыре. Мой адрес, надо полагать, у тебя есть? — он кивнул. — Класс. А теперь проваливай и не мешай мне работать. *** Едва сев в машину, Алекс назвала ему адрес. Хотя навигатор Дарлингтона заявил, что до места назначения не больше 15 минут, ехали они в два раза дольше. Всю дорогу Алекс молчала, и Дарлингтон включил радио, чтобы заполнить тишину. Из динамиков полилась незнакомая музыка. Не в духе Дарлингтона, но все же лучше, чем угнетающая тишина. Он припарковался на полупустой парковке и вылез из машины. К вечеру температура упала еще на два градуса, но все равно в ЛА было значительно теплее, чем в Нью-Хейвене. — Куда теперь? Алекс кивнула на здание напротив парковки. При ближайшем рассмотрении это оказался заброшенный кинотеатр. Вывеска зазывала на повторный показ «Мумии» 1999 года; первая «М» практически отвалилась и держалась на последнем гвозде, из-за чего название фильма читалось как «умия». «Дежа Вю,» — подумал Дарлингтон, вспомнив, как проверял билеты на такой же повторный показ в кинотеатре в Нью-Хейвене, когда пытался заработать денег на еду. Алекс повела его мимо главного входа, заколоченного досками, в переулок. Железная дверь запасного выхода казалась надежной, но Алекс без труда открыла ее, едва дернув за ручку. — Замок сломали года четыре назад. — пояснила она, ведя его по темным коридорам и светя себе под ноги фонариком на телефоне. — Здание несколько раз пытались снести, но потом оказалось, что оно исторически важное, поэтому его оставили. Были проекты по ремонту, но что-то пошло не так. — Здесь есть Серые? — полюбопытствовал Дарлингтон, осторожно переступая через опрокинутые стенды с постерами и стулья из мини кафе. Обычно в кинотеатрах водилось много Серых — их притягивали бурные эмоции, крики ужаса и неподобающе себя ведущие парочки на задних рядах. — Один, — она повела его на второй этаж. — Осторожнее, здесь дыра в ступеньке. Призрак подростка в бейсболке. Говорят, что он умер от страха во время просмотра «Звонка». Сердце не выдержало. — Почему он был в бейсболке? — Понятия не имею. Но в третий зал лучше не заходить. Они зашли в самый крайний зал (Дарлингтон посветил на номер рядом с дверью. Пятый зал). Алекс прошла вперед и плюхнулась в кресло в первом ряду, вытянув свои длинные ноги. В голову Дарлингтона залезли непрошеные мысли о вечеринке в Манускрипте. Прогнав их, он занял соседнее с Алекс кресло. — А теперь немного света… — девушка запустила руку под свое кресло и извлекла из-под него небольшой шар. Щелкнула выключателем, и по залу запрыгали цветные кругляши света, как на дискотеке. Дарлингтон сомневался, что это может сойти за нормальное освещение, но это добавляло происходящему немного волшебства, так что он не возражал. — И что теперь? — спросил он. — Теперь мы поговорим. Ты же за этим приехал? — Алекс пожала плечами. — Спрашивай. Но Дарлингтон больше не хотел задавать свои вопросы. Больше пяти часов в самолете, пропущенные занятие, работа в музее Пибоди — он пошел на такие жертвы, предвкушая удовольствия от еще одной приоткрытой двери, от возможности стать хранителем новой тайны. Каждый день работы бок о бок с Алекс вызывал у него приступы непрошенной ревности. Он завидовал ее способности видеть Серых и не понимал, почему судьба не могла распорядиться иначе и именно ему подарить шанс быть кем-то большим, чем просто обычным парнем. Лишь после едва не провалившегося ритуала «Аврелиана» он впервые взглянул на способность видеть Серых с другой стороны. Это не дар, а проклятие; истинным даром Алекс была ее решимость выбраться из любой передряги и остаться в живых любым доступным способом. Дарлингтон больше не хотел спрашивать о Серых или прошлом Алекс. Он хотел сидеть рядом с ней, смотреть на разноцветные блики и слушать разнообразные истории, приходящие ей в голову. Они много говорили. Много молчали. Когда слова заканчивались, наступала тишина, но она не давила на них, а лишь укутывала своим спокойствием, как одеялом. Затем разговор продолжался, также внезапно, как и начался. Дарлингтону было легко: впервые за долгое время ему не нужно было играть роль джентльмена и переживать о мелочах, он мог просто говорить, что хочет, и слушать тихий голос Алекс, с присущим ей сарказмом рассказывающей о том, как однажды ночью она пробралась на частную собственность, чтобы искупаться в роскошном бассейне с подсветкой. — Могу себе это представить: ночь, луна, и ты в бикини, плавающая в центре огромного бассейна, — покачал головой Дарлингтон. — Кто сказал, что на мне был купальник? Дарлингтон улыбнулся, запрещая себе краснеть. — Можно я задам тебе вопрос? Даже в полумраке он видел, как брови Алекс поползли вверх. — Вроде бы, именно ради этого мы здесь и собрались… — Почему ты так быстро сдалась? Честно говоря, я думал, ты будешь до последнего держаться за «Лету». Он думал, что Алекс заявит, что на этом сеанс терапии закончен и уйдет, но вместо этого она пожала плечами. — Я устала. — Устала? — Я понимаю, что люди вроде тебя живут только для того, чтобы постоянно работать и спать не более трех часов в сутки, но я не такая. Когда декан Сэндоу пришел ко мне в больницу и предложил поступить в Йель, я дала себе слово, что сделаю все возможное, чтобы суметь получить высшее образование. Это был мой шанс начать новую жизнь, и я не собиралась отступать. Но на деле все оказалось куда сложнее, чем я ожидала. Обучение в Йельском университете и так считается нелегким, что уж говорить про попытки вникнуть в программу, если ты и школу-то не окончил. Добавь к этому подготовку к ритуалам, зубрежку истории сообществ и редкие походы на вечеринки с Мерси и Лорен, чтобы хоть как-то влиться в студенческий коллектив. В какой-то момент я просто… перегорела. Перестала видеть смысл в этой неравной борьбе за нормальную жизнь и сдалась. Мне был нужен перерыв, а тут как раз всплыли детали моего прошлого, ну и… — И ты решила, что с тебя хватит. Он почувствовал, как Алекс стала ускользать от него, устыдившись своего проигрыша. Ему не хотелось терять ее, поэтому он сделал еще одно признание за сегодняшний вечер: — Однажды у меня тоже так было. После смерти дедушки мне пришлось совмещать учебу и работу. Я брался за любую возможность подзаработать, чтобы оплачивать счета за Черный Вяз. В конце концов все дни превратились в бесконечные попытки остаться на плаву. Я думал: зачем я это делаю? Почему продолжаю бороться? Я близок к тому, чтобы сдаться. — Однако этого не произошло. — Но могло. Однажды я приготовил «Пулю Хирама», ну или что-то, что должно было быть ею. — Я помню, ты рассказывал, — губы Дарлингтона дрогнули в подобии полуулыбки. Алекс куда быстрее запоминала то, что он не считал важным и интересным. «Лучше бы ты так помнила, в каком году были основаны сообщества». — Получается, когда наступил переломный момент, ты предпочел остаться на плаву, когда я пошла на дно. Что еще раз доказывает, что я абсолютно не подхожу Йелю. — Да нет же! Дарлингтон мысленно стукнул себя по лбу. Он хотел показать Алекс, как они похожи, а вместо этого заставил ее чувствовать себя хуже. Ему в свободное от учебы время не историю Нью-Хейвена нужно изучать, а уроки по ораторскому мастерству. — Я не это имел в виду. Алекс рассмеялась, и внезапно Дарлингтон понял, что девушка специально сказала те слова. — Тебе доставляет удовольствие говорить вещи, из-за которых мне становится некомфортно? — У всех должно быть какое-то хобби. Она почесала переносицу, а затем нахмурилась. — Можно задать тебе вопрос? — Кажется, именно для этого мы здесь и собрались, — процитировал он девушку. — Почему ты приехал в Лос-Анджелес? Чтобы узнать, как ты смогла одолеть четырех парней, которые были больше и сильнее тебя. Чтобы понять, почему ты убила их. Чтобы перестать чувствовать себя виноватым в твоем исключении из университета. — Чтобы увидеть тебя, — ответил он и неожиданно понял, что все это время это была единственная причина, почему он сорвался с места и рванул в Калифорнию, которая была для него не большим, чем просто «золотым штатом». Долгое время Алекс просто сидела, развалившись в кресле, и смотрела на него. Что говорил этот взгляд? Дарлингтон был слишком взволнован, чтобы прочесть его. Она резко выпрямилась и оказалась ужасно близко к нему. Плохо осознавая, что он делает, он немного наклонился вперед, пока между их губами не оказалось чуть больше дюйма. Он мог сократить расстояние между ними, но голос в голове твердил, что настоящий джентльмен сначала должен спросить разрешение у дамы, особенно если прошлое дамы походило на кошмар. В коридоре что-то упало. Алекс напряглась, как кобра перед броском. Ее пальцы впились в подлокотники кресла, ноги твердо стояли на полу, словно она в любую минуту была готова ринуться в атаку. Дарлингтон услышал смех, а затем в зал вошли двое. Он едва смог разглядеть, что это был парень с девушкой, на вид оба его ровесники. Ему казалось это невозможным, но Алекс рядом с ним стала еще напряженнее. «Она их знает, ” — подумал Дарлингтон, и ту же секунду парень заговорил. — Алекс Стерн, — голос парня разнесся по полупустому залу как гром. — А я думал, что ты сдохла. — Алан, — имя пришедшего прозвучало как ругательство. — Мне говорили, ты теперь учишься в Йеле. По мнению Дарлингтона, второе заявление Алана противоречило первому, если, конечно, он не считал, что Алекс может обучаться в университете, будучи призраком. Алекс откинулась назад, скрестив руки на груди. — И кто же это сказал? — Так и знал, это это брехня. — Что ты здесь делаешь? Алан по-хозяйски закинул руку на плечи пришедшей с ним девушки. Ее происходящее мало интересовало. Приглядевшись, он осознал, что она была под кайфом. — Пришел развлечься с Райли, но, похоже, место уже занято, — Алан кивнул Дарлингтону. — Сколько она с тебя взяла? Могу порекомендовать девчонок подешевле, за качество ручаюсь. — Мы не… Алекс оборвала жалкие попытки Дарлингтона оправдать их нахождение в темном зале. — Снова экономишь? Совсем не учишься на ошибках, — Алекс повернулась к девушке и заговорила с ней, как с лучшей подругой. — Не забудь о защите. Последняя пассия наградила его целым букетом венерических заболеваний. Райли заморгала и впервые за вечер включила мозги. — Что? Алекс встала, всем своим видом показывая, что ей наскучил этот диалог. — Пойдем отсюда. Дарлингтон позволил ей вывести себя из зала, хотя часть его стремилась остаться и вправить мозги Алану. Воспитательный разговор вряд ли бы принес пользу. Парни вроде Алана понимают только язык уличных драк. — Теперь он будет думать, что мы… — Не переживай. Алан вряд ли когда-нибудь приедет в Коннектикут. Так что до сообществ не дойдет слух о том, что ты платил за секс. Дарлингтон покраснел. — Меня волнует не моя репутация, а твоя! — он покосился на Алекс и обнаружил, что та улыбается от уха до уха. — Алекс! — Дарлингтон, Алан — обкуренный придурок. Мне до лампочки, что он обо мне думает. А пытаться ему что-либо объяснить — только зря сотрясать воздух. Они вышли из заброшенного кинотеатра. Алекс шла за Дарлингтоном, о чем-то думая, и только когда они подошли к его машине, осторожно поинтересовалась: — И что теперь? — они не обсуждали, что будет после того, как они поговорят по душам. Дарлингтон подозревал, что Алекс потребует, чтобы он немедленно уехал, но теперь не был уверен, чего именно она хочет. — А теперь, — протянул Дарлингтон, оценивая свои шансы остаться в живых после озвучивания предложения. — Я угощу тебя ужином.