Все наши беды

Когда-то давно я была маленькой девочкой, которая мечтала о принце на белом коне и огромном особняке, в котором бы жила моя большая семья. Но к сожалению, этого не случилось… Сегодня мне исполнилось 22 года. Девочки решили устроить для меня вечеринку, пригласили красивых, по их словам, парней и относительно популярных девушек. Я изначально не хотела отмечать этот день, подумаешь, на один год ближе к смерти, чем раньше. Какая глупость. Но эти сучки встали у меня поперек горла и мне ничего не осталось кроме как согласиться на эту авантюру. Я понимала, что Хелена не одобряла все эти праздники, считая их расточительством, но то, что ее не пригласили, а мы сбежали из своих комнат без ее ведома, могло нанести нам огромный ущерб здоровью. Хелена — наша названная мать, у кого-то вторая, а у кого-то единственная из существующих, но сама она детей никогда не имела. Это было и мое спасение. Когда моя мать выгнала меня из дома, я пришла к ней, тогда все и началось. Без нее, правда, я никто и ничто, не смогу существовать. Мы сняли огромный дом в частном районе Бостона, в округе было очень тихо, и гуляли только дамы с собачками. Мы им по любому помешаем этим вечером. Но чем глубже я погружалась в эти проблемы, тем глубже вечеринка меня отталкивала. Так что мне срочно нужно было отвлечься. Я взглянула на себя в зеркало. Худощавая девушка низкого роста с длинными локонами кучерявых рыжих волос, смотрела на меня своими большими замученными зелеными глазами. Неужели это я? А что теперь? Я так и буду жить в этом унылом мире? Действительно ли так ужасно мое положение? Я огляделась вокруг — тусклый свет, пустые стены белого цвета, словно в больнице, картина на стене: на ней была изображена задумчивая девочка, свернувшаяся калачиком на просторной мягкой кровати, на которой в тот момент спал маленький мальчик, прижимающий к груди рисунок. Девочка смотрела на мальчика большими невинными глазами — и тут вдруг я поняла, что хочу танцевать. Время уже подходило к восьми вечера, гости собирались. Я надела на себя платье из черного шелка, ниспадавшее мягкими складками с моей узкой спины. Оно казалось практически черным в свете огромных окон. Распустив свои кудрявые локоны, я вышла из комнаты, где проводила свободное время, до прихода гостей. Я спустилась на первый этаж в гостиную, где меня встретили мои подруги в окружении большого количества незнакомых мне людей. Они все, увидев меня, начали кричать и поздравлять с днем рождения. Впрочем, поздравляли они меня слишком громко, и если бы я не знала, в чем дело, меня, может быть, охватила бы паника, но я растаяла в улыбке. — Санди, расслабься и получай удовольствие, красотка! — сказала мне громко стройная девушка высокого роста с густыми длинными волосами светло-русого цвета. Она была одета в цветную кофточку вышивкой и широкие джинсы. У нее были очень выразительные большие глаза. Мне она напомнила принцессу, которой поклоняются миллионы ее соотечественников. А может быть, и намного больше, чем миллионов. В ней я узнала свою подругу Лаванду. — Ты потрясно выглядишь, Ван, затмила именинницу, — ответила я ей. Меня удивляла ее поразительная красота. В этом наряде она походила на девушку из сказки, в которой было много эротического. Но этому научила нас Хелен. Она всегда говорила, что девушка — это сразу и разум, и секс, и бог весть что еще. По ее словам, это настоящие проститутки в романтическом и возвышенном смысле. Хоть мы с Лавандой и посмеивались над этим, наша любовь к Хелен была искренней. Жаль только, что жизнь заставила ее страдать… Хитро улыбаясь, Лаванда поставила стакан на стол. Я залпом выпила его, отметив, что вместо лимонада он оказался с водкой. Впрочем, я и не сомневалась, что это одна из ее хитростей. После пятой порции я ощутила приступ тошноты и сразу же отправилась в туалет. Меня вырвало. Самое главное, что платье я не запачкала. Выйдя из туалета я столкнулась с парнем, он был высокого роста, с короткими волосами черного цвета. На нем был белый кожаный пиджак, больше похожий на пижаму. Я никогда раньше его не видела. И это, черт возьми, мне понравилось. Он мне улыбнулся. Я вспомнила его имя — Герман. И вспомнила, что слышала о нем от Мирры. Но не уверена, что хотела его видеть. Странно, но он почему-то показался мне красивым. Или даже не он, а его белый пиджак. Кажется, я где-то читала, что женщинам нравятся мужчины в белых пиджаках. Может быть, он и есть тот самый? А теперь я поняла, что пялюсь на него уже больше, чем положено в таких ситуациях. — Ой, прости пожалуйста, я перебрала с алкоголем… — пыталась промямлить пьяная я. Не знаю разобрал ли он что-то. Может быть, я так и сказала бы. А может быть и нет. Главное, что он понял и меня, и мое извинение. Герман улыбнулся и, покачав головой, пошел по коридору дальше. Зайдя снова в гостиную, я увидела малое количество пьяных людей, которые явно уже танцевали на последнем издыхании. Видимо остальной народ уже каким-то чудом разошелся по комнатам или уехал домой, в любом случае вечеринка удалась. Я принялась отыскивать Мирру. Где-то я ее потеряла. Но, похоже, искать было бесполезно. Я зашла в комнату, в который обитала пару часами ранее, и подошла к телевизору, стала щелкать пультом. Раньше я никогда этого не делала, потому что ненавидела телевизор. Наткнулась на передачу о птицах. Я не стала смотреть ее, потому что мне вдруг стало грустно. Я никогда не была в близких отношениях с людьми. Потом я вышла на балкон. Было прохладно и страшно одиноко. Небо было огромное, темное и красивое. Кое-где горели желтые и красные звезды. Куда-то все исчезли. Остались только звезды и я. Непроизвольно я заплакала. — Что ты делаешь здесь? — неожиданно возник мужской бархатистый голос. Я обернулась. Рядом стоял Герман. Лицо его было серьезным и, я бы сказала, суровым. — Ты тоже решила повеситься? — Он взял меня за плечи и отвел от края балкона. — Ну что ты, — проговорила я. — У меня нет суицидальных намерений. Я просто так стою, грущу и плачу. Герман вывел меня в комнату, закрыл балконную дверь и повернулся ко мне. В его глазах мелькнул вопрос. Я опустила глаза. Герман обнял меня, и я услышала, что к моим губам приближаются его губы. Я старалась не вдыхать. Но у меня ничего не получалось. Мы долго не целовались, а потом я почувствовала, что умираю. Я уже не думала ни о чем. Я чувствовала только, что этого не может быть, и еще то, что, если я сейчас не скажу хоть что-нибудь, произойдет что-то ужасное. Но в этот момент губы Германа коснулись моих губ. Он был таким настойчивым, и его язык нашел мой. Он стал осторожно раздвигать мои губы. Я даже не поняла, что произошло. В какой-то момент я ощутила, что вхожу в неведомую страну блаженства. Мое сердце стало биться чаще. Мне показалось, что даже гудит воздух. Меня целовали, и я отвечала на поцелуй. Это продолжалось довольно долго. Мне даже показалось, что у меня не хватает воздуха. Все-таки это было волшебно. Я все никак не могла остановиться. И тут я почувствовала, что стены комнаты расходятся. Это был не просто обман зрения, а очевидная реальность. Я поняла, что мы с Германом снова на балконе. Мы стояли в темноте, и это только начинало действовать на нас. Я подумала, что сейчас от неловкости или смущения он отвернется. Но он не отвернулся. Он снова прильнул ко мне. Теперь он уже был возбужден. Я прижалась к нему сильнее. И вдруг он сказал: — Давай уйдем отсюда. Я знаю укромное место. Там мы будем в полной безопасности. Я вдруг почувствовала, что уже не в силах держать его. Его руки поползли мне на спину и задрали платье. Он целовал меня все настойчивее и нежнее. Я словно окаменела. Тут я ощутила какую-то преграду между нами. Это оказалось тем самым пространством, которое вдруг исчезло. Было только наше дыхание, и я вдруг поняла, что уже не могу ни думать, ни чувствовать. Мы зашли в комнату, и я почувствовала вдруг, что все внутри меня опустошено и расслаблено. Я обмякла в его руках. Мне показалось, что я стала легкой и невесомой. Он сел рядом со мной на кровать. Я увидела его глаза. Они были не зелеными и даже не голубыми — они были карими. Я испуганно опустила ресницы. А он поцеловал меня — и с неожиданной силой вошел в меня. Сначала я почувствовала лишь легкое сопротивление, а затем все мое тело раскрылось ему навстречу. Я подняла руку и потрогала его член. Он был твердым и горячим. Он был длинным и толстым, с розовой головкой. Мое лицо и грудь были мокрыми от слез. Меня бросило в дрожь. Я снова увидела то место откуда и началась моя нынешняя жизнь. Жизнь проститутки. Я ощутила внезапный прилив ненависти. И почти закричала, когда он вошел в меня. Это было странно, потому что ни в какой мне не приходилось видеть страсти. Он был нежен. Он был тих. Он словно целовал меня издалека, утешая. А потом…