Беспамятство.

Чёрный автомобиль такси с тонированными окнами останавливается возле наших тел. На секунду отхожу в сторону, проверяя номер машины, отображаемый на экране смартфона. Мужчина рядом любезно открывает дверь, кивком головы приглашая внутрь. Кидаю улыбку одобрения, присаживаясь на мягкое сиденье кожаного салона. — Устала? — партнер по съемочной площадке задаёт вопрос, когда машина трогается. Еле заметно киваю, ловя отголоски ненависти к отображению удовольствия во время съемки постельных сцен. Да, работа, но эмоциональное состояние с каждым сыгранным поцелуем подавляется всё больше. — Исчерпала свою сексуальность на площадке. — улыбаясь произношу я, стягивая с ног фирменные кроссовки, и задирая их на кожаное сиденье. Обращает внимание на высокие белые носочки с логотипом спортивного бренда и усмехается. — Отнюдь. Такой стайл делает тебя ещё более обаятельной. — с коронным взглядом заявляет Петров, рассматривая мой образ. Джинсовые шорты на один размер больше допустимого, худи и такое родное драповое пальто серого цвета, позволяющее спрятаться от всей несправедливости окружающего мира. — Возможно. Экран мобильного телефона в моей руке загорается. Знакомый номер, заканчивающийся на три восьмерки. Словно заклинание, напоминающее о жизни за пределами площадки. 888.

соскучились. Смена же закончилась? Приезжай, адрес знаешь. Иван Филиппович.))🖖🏽

Добавляю остановку в выбранной программе такси, когда совесть топает ножками и не позволяет отказаться от приглашения. Внутренняя борьба сменяемая умиротворением. Я же тоже соскучилась по тем временам, когда мы отстраняемся от своей бесконечной работы и становимся живыми. — Ты изменила конечную точку своего маршрута? — задает вопрос Саша, заметив уведомление на экране телефона водителя авто. — Решила выполнить свой долг перед друзьями. — улыбаясь отвечаю я, рассматривая множество колец на тонких пальцах. Я люблю бижутерию. Она придаёт шарм, добавляет изюминку. И делает счастливее. — Стеша, уже месяц круглосуточных съёмок, а я так ничего особо о тебе и не знаю. Просветишь? Молодая девушка с весомым прошлым из психологических проблем и внутренними противоречиями. — Ну, кажется я—человек. — улыбаясь произношу я, не желая раскрывать всю свою подноготную. — Предпочитающий прожигать свою жизнь на работе, лишь временами отвлекаясь на развлечения. Машина сворачивает во дворы. И я знаю этот адрес. Искренне улыбаюсь этой мысли. Почти также, как написал Иван Филиппович. Затаскиваю ступни тридцать восьмого размера в кроссовки. Напоследок прощаюсь и вылезаю из автомобиля. Уютный спальный район Москвы. Оглядываюсь, замечая необходимую вывеску круглосуточного магазина, куда и направляюсь уверенным шагом.

***

И вот девушка с изумрудными глазами, наполненными усталостью от долгого трудового дня, с рюкзачком за плечами и заполненными руками фруктами и алкоголем, стоит на пороге знакомой квартиры. Зажимаю коробку конфет между бедром и животом, нажимая на темную кнопку звонка. Пакет для успешных, а я пока не заслужила. Дверь распахивается. Радостный взгляд друга и объятья, не приносящие мне физического и морального удовольствия. Ещё немного и бутылки со спиртным разобьются об темный кафель подъезда. — Спаси этот десятилетний. — шепчу я, когда мужчина дергается в мою сторону, готовясь приобнять за талию. — А, черт, я забыл, что ты старше! Искренне улыбаюсь и спасатель спиртного и моего одиночества вытягивает из женских рук бутылки и пару небольших полиэтиленовых пакетиков с фруктами. Стаскиваю с ног обувь, направляясь вглубь светлой квартиры. Взгляд останавливается на кремовой рамке с совместной фотографией моей персоны и его семьи. Интересно, чем я заслужила принятие в актёрскую династию семьи Янковского? Наверное, была правдива. Не строила иллюзий, не погружала окружающих. И просто была рядом. Всегда. — Стеша. — мило протягивает женский голос, и подбородок темноволосой девушки оказывается на моем плече. Улыбка проявляется мгновенно. Непроизвольно. Я не скучала, нет. Я чувствовала необходимость в этом человеке, терялась между сменами и забывала ответить и на малейшее сообщение. Но я чувствовала необходимость. Чувствовала. — Лиза. — ласково произношу я и целую девушку в щеку. Девушка антипод друга-Ивана. Единственное, что их объединяет кроме фамилии—улыбка. Такая чистая, искренняя и открытая. Без стеснения появляется на лице, озаряет пространство и делает счастливее окружающих. — Проходи. Просторная комната в углу которой устало расположился крашенный рояль, мгновенно приковавший к себе взгляд. Воспоминания как маленькая девочка изучает ноты под руководством матери заполняют всё мысленное пространство. Лишь на мгновение прикрываю глаза, ловя отголоски родного мелодичного тона. Ее любовь была особенна, её руки были самыми тёплыми, ее взгляд был определенно самым нежным. Был. — И вновь добрый вечер. — мужской голос позади меня разрушает воображаемую картинку, вынуждая фальшиво подпрыгнуть от неожиданности. — Добрый. — тихо отвечаю я, развернувшись к обладателю прошлой реплики. — Вы, верно, частный гость в этой компании? Серые глаза напротив. — Безусловно, теперь, когда мы делим с вами общего друга, наши встречи станут регулярными. Уголки губ приподнимаются лишь на единственное предложение мужчины. От этой новости тепло. Серые глаза позволят отвлечься, не потянут на дно недосказанных тайн моего прошлого. — Постоянство было бы неплохо. Наклоняется над чайным столиком, наполняя бокал алым содержимым. — Резонанс какой-то. Густые темно-русые брови вскакивают, образуя арки над глазами. Домовенок. — Да нет, вполне смотришься. Такой небрежный стиль девушки, так яростно заполняющей в последние дни чужие мысли, откровенно хорошо смотрится с элитным спиртным. Усмехаюсь. — Ну что, красавец и филантроп, вроде именно так я представлял тебя вчера нашей дорогой Стеше, — в арке появляется силуэт Вани, а в руке виднеется стакан с темной жидкостью, — пригласил уже на премьеру в Александринский театр? — Да не успел, Иван Филиппович, только образ Стефании откомментировал. Искренне усмехаюсь, происходящему диалогу, присаживаясь на мягкий угловой диван. — Охуенный образ, Стеф, только все мы знаем, что под худаком то скрывается! — продолжает многогранный монолог Ваня, и я делаю небольшой глоток полусладкого. — Ну, вот здесь с братцем согласна! — вторит родственнику Елизавета, присаживаясь рядом со мной. Закидываю правую ногу на диван, ловя чувство умиротворения. Рецепторы с удовольствием воспринимают приятный вкус спиртного и отвратительно рекламный диалог окружения. — Так, я вас понял. — произносит Тихон, падая на табурет, стоящий напротив. — Стефания, составите компанию в третьем ряду Александринского театра в Санкт-Петербурге? — Увольте, Тихон Жизневский, данный театр я не посещаю. Ибо придётся навестить свою прекрасную родственницу. Недоуменный взгляд Тихона обращается к Янковскому, который еле заметно дергает головой в качестве кивка. Все знают эту очаровательную властную женщину, предпочитающую не смотреть телевидение, отказываться от премьер кинематографа и сутками говорить о своём любимом театре. — Ох, Анна Николаевна такая прекрасная женщина! — саркастически заявляет Лиза, залпом допивая содержимое бокала. — Чем реже с ней видишься, тем краше она кажется. — Фридберг? — неожиданный вопрос из уст Жизневского вызывает дрожь. Фамилия собственной бабушки доставляет некий дискомфорт, вызывает жжение где-то под рёбрами и чувство раздражение в голове. Выдрессировала. — Браво, маэстро, ты догадался! — неумело хлопая в ладоши восклицает Ваня, из-за чего несколько темных капель покрывает паркет. — Почти все кассовые премьеры поставлены ей, насколько мне известно. Еле заметно киваю. — А главный кассовый провал сидит прямо напротив тебя. — сообщаю я, делая два увесистых глотка, опустошая бокал. — Ну не знаю, вполне себе очаровательная постановка… — улыбаясь говорит Тихон, ни на секунду не отрывая взгляд своих (как мне кажется сей час) холодных серых глаз. Смех. — Так мы тоже такого мнения, но Анна Николаевна сложный человек. Не способна понять внучку, которая предпочла театру иное. — любезно поясняет верхушку айсберга Елизавета, вновь наполняя мой бокал. Прохладный хрусталь мгновенно прикладываю к пухлым губам, медленно наклоняя стакан. — И мужика, разрушающего жизнь молодой красавицы. — напоминает Янковский, когда в его физиономию летит резинка от волос с моей кисти. Взгляд Тихона вновь возвращается на мое лицо. — И сильно отравлял? Улыбаюсь. — Я уверена, что не сильнее тебя со своими дамами сердца. — улыбчиво произношу я, когда Ваня приступает откровенно смеяться. Видимо, попала в точку. Все красивые мужчины способны доводить до безумства или безумия. — Да что ты, я—паинька. — изобразив лицо ангелочка мужчина напротив залпом допивает крепкое спиртное, оставляя на дне лишь несколько кубиков льда. Хорошо, когда есть люди, способные перевести разговор в другое русло, сменить вектор. Хорошо, когда есть с кем распить пару бутылок вина, периодически задыхаясь толи от смеха, толи от повышенного содержания спиртного в крови. Хорошо, что я есть именно здесь, среди этих людей. Хорошо, что серые глаза не душат вопросами, а позволяют искать ответы на собственные страхи из прошлого. Хорошо, что я есть.

***