Беспамятство.

Зачерпываю мельхиоровую ложечку в банку с прохладительным содержимым, несколько скребя прибором по жестком картону. Губами обволакиваю мороженое, в очередной раз ощущая ничем не прикрытый гастрономический экстаз от вкушаемого. В животе довольно урчит желудок, сообщая о самом прекрасном времяпровождение на свете. С едой. Он появляется на пороге с виноватой улыбкой и опущенными светлыми глазами в пол. И если бы не знала, не заметила бы осунувшиеся плечи и лишнюю кожицу на щеках, так устало свисающую. Немного изменился. Передо мной не тот Ваня, которого я привыкла видеть. Он все ещё родной, но столь отдаленно, что кажется дикостью его присутствие в комнате светлой квартиры. — Привет, Стеш. — тихо произносит Янковский, немного задевая устаканившуюся в помещении тишину. — Я скучал. Очень. И принёс тебе твой любимый грейпфрут. В качестве подтверждения своих слов вытягивает огромный пакет из супермаркета с виднеющимися силуэтами вкуснейшего фрукта. От которого лишь от названия сжимается челюсть и порхают бабочки. — Садись. — приказательным тоном произношу я, указывая взглядом на место рядом со своим телом. Немного мешкается, но с невероятно быстрой скоростью оказывается рядом. Голубые глаза направлены в стену напротив, где висит портрет с нашей первой совместной фотографией с Тишей. Поджимаю губы, и засунув ложку в банку с мороженым, довольно дружелюбно протягиваю мужчине. — Угощайся. — Я не знаю, как выжил эти полтора месяца. С твоим уходом разрушились все устои, что были сформированы в моей жизни на протяжении тридцати лет. — откровенно заявляет Ваня, кладя небольшой кусочек мороженого в рот. — Мы должны были научиться справляться самостоятельно. И хоть при нашей последней встречи я сказала много лишнего, но про твой эгоизм отметила верно. Даже сейчас. — улыбаясь заявляю я, ощущая образование нервного смешка где-то в глотке. Неожиданно сгибается в туловище, ставя мороженое на светлый журнальный столик. Упирается худощавыми руками в колени, руками зарываясь в удлиненные и немного отросшие волосы. Странно, ощущение трепета и волнения за этого человека улетучилось также мгновенно, как мое ощущение тотальной необходимости в нем. Две полоски моментально перенеслись на жизнь и разграничили то, что действительно важно. И сейчас это то, что формируется в моих репродуктивных органах и вовсю развивается. — Знаю, я ебанутый эгоист, который привык регулярно ощущать, видеть тебя или хотя бы слышать твой голос. Твоё исчезновение из моей жизни уже повело все к хуям. И я полнейший кретин, что полез в то, что принадлежит вам с Тихоном. Но увы, я это сделал. И как вернуть все на былые места, я не знаю! — Да не вернётся ничего, Вань! — вскрикиваю я, поднимаясь с мягкой поверхности замшевого дивана. — Я не способна вычеркнуть тебя из своей жизни, да и просто не хочу. Ты был важным. Безумно важным, но сейчас позиция занята. И прежде я не могу позволить себе идти на поводу твоих эмоций, чувств и переживаний. А ты не вывезешь это, Вань. Увы. Вторит мне и поднимается с мягкой мебели. Оказывается напротив, буквально в сорока сантиметрах от моего тела. И я машинально складываю руки под грудью, стараясь скрыть немного, но увеличенную матку, выпирающую чуть сильнее после приёма пищи. — Я не изменюсь, конечно нет. Но я приму ситуацию как должное и начну прислушиваться к тебе. Узнавать о твоих эмоциях, сопереживать и никогда не осуждать. Я не знаю в какой именно момент эта функция отключилась во мне, но поверь, вот прямо сейчас, мой эгоизм переквалифицировался в здоровый эгоизм необходимости в тебе. Его голубые глаза нежно касаются черт моего лица, аккуратно обводя каждую деталь. И я солгу, если скажу, что не скучала. Но немного начала свыкаться с мыслью, что моего Вани Янковского может и не быть рядом. И от этого невероятно тошно. Намного хуже, чем от того скандала на летней веранде. Совершаю небольшой шажок, и мужчина мгновенно обволакивает меня своими тёплыми руками, создавая своеобразный кокон спокойствия и умиротворения от разговора, который наконец-то произошел. Увы, решение является невозможным. В любом случае будут страдать чьи-то нервные клетки, желания и чувства, но учиться прислушиваться к человеку рядом—высшее искусство. Почти как отыграть десять спектаклей в большом театре при полном зале. Также тошно, страшно, но невероятно волнующе и феерично. Но настоящая дружба стоит этого. — Стеша, я так тебя люблю. И так скучал, просто невероятно. — мило произносит Ванюша, губами касаясь моего затылка. — Я тоже очень скучала. Но думаю у тебя совсем скоро появится конкурент. — шепчу я, и мужчина только что обнимающий меня, аккуратно отодвигается. — И? Кто же? Недоумевает. — Я беременна, Вань. Десять недель. Вскрикивает, хватается за волосы подпрыгивая несколько раз на месте. Невероятно глупо и в ту же секунду мило наклоняется к моему животу, еле весомо чмокая куда-то в район пупка, скрытым под вязаным платьицем. Становится невероятно неловко от столь бурной реакции перед соседями и до безумия приятно от тёплой энергетики, так приятно обволакивающего все слои сердца. Это Ваня—мой лучший друг и не кровный брат. Будущий лучший дядя и генератор всех безумных идей для веселья будущего дитя.

***

Провожу карандашом по светлому листу, немного сильнее, вырисовывая набросок в более насыщенных чертах. Морской воздух приятно покачивает светлые волосы в колыбели. Женщина рядом вторит моему взгляду, рассматривая силуэт вьющихся светлых волос на берегу Балтийского моря. Искренняя улыбка с такой родной щелочкой между зубов, кажется, освещает всю планету. Именно так воссоздались белые ночи в культурной столице, верно? — Он счастлив. — тихо произносит рядом сидящая женщина, а в ее фразе витает ничем неприкрытая любовь к молодому мужчине. Тиша подхватывает племянника на руки, кружа в разные стороны. Искренний смех ребёнка отголосками доносятся до наших тел. Здесь мой причал и мой прибой. — Благодаря тебе. Улыбаюсь, заправляя прядь волос за ушко. Прижимаюсь к светловолосой родственнице главного мужчины своей жизни, ощущая схожий прилив молчаливого удовольствия. Поглаживает по спине, улыбаясь своей открытой и столь любвеобильной улыбкой, что кажется вот-вот и я приступлю видеть в ее лице Тишу. — Спасибо вам, Лена, что позволили вновь ощутить семью. Не слово, нет. А эмоции, ласку, любовь и заботу. Целует в макушку, рассматривая небольшой набросок на листе бумаги в моей руке. Силуэты двух людей, стоящих впереди от панорамного окна с небольшими бликами от уличных фонарей. Сформированный из рук пары кокон предназначен для маленького дитя, так уютно устроившегося на родительских кистях. И веет любовью. — Это прекрасно. — на выдохе произносит Елена, поглаживая мои волосы, свисающие на лопатки. — Запомни, Стеша, что у тебя есть семья. И она здесь в Зеленогорске. Она не ограничивается твоей бабушкой. И поверь, мы всегда поможем и сделаем всё для счастья тебя, будущего малыша и Тихона. Тиша подлетает с мальчишкой, покачивая руками, словно крылья боинга, не иначе. Усмехаюсь улыбке мальчишек пяти и тридцати трёх лет. А в голове одна единственная мысль. Я его люблю, о Боже, как я его люблю. Слёзы подкатываются к глазам, и я нервно сглатываю, в надежде, что никто из присутствующих не заметит. — Так, нам есть пора. А вы гуляйте. — произносит мама Лена, забирая мальчишку с собой. Присаживается рядом, ненароком взглянув на выполненный карандашом набросок. Улыбается. Небольшие морщинки обрамляют светлые глаза. По-хозяйски кладёт крупную руку на мое колено. Искренне усмехаюсь нахлынувшей мысли. — И в какой момент это касание провоцирует тепло в грудной клетке, а не предвкушение оргазма? — смеясь интересуюсь я, когда мужчина вторит моему звонкому смеху. — Я тебя так люблю. — на выдохе произносит Тиша, ни на секунду не нарушая зрительный контакт. Тёплые губы мужчины невесомо касаются моих. Бабочки неистово порхают внутри брюшной полости, приятно щекоча эпителий. Прижимаюсь к мужскому телу ещё сильнее, ощущая приятный кисловато-сладкий аромат, исходящий от смуглой кожи любимого. — У меня кое-что есть для тебя. Выставляет кулак, медленно распахивая пальчики в веере. Пара колец из белого драгоценного металла с множеством переливающимися камушками на колечке меньшего размера. Дыхание останавливается, сердце искусно быстро вытанцовывает под марш Мендельсона. — Быть вместе. Не из-за малыша. Прости, солнышко.- произносит Тихон, последней фразой обращаясь к низу моего животика, приступающего немного выделяться на фоне стройной фигуры. — А из-за безграничной осознанной любви себя с тобой. Мне охуенно повезло. В моей жизни есть Ты. Такая особенная. Внимательная, ласковая, эмоциональная, заботливая и верная. А какая красивая? Боже мой, я не солгу, если скажу, что привлекательней людей просто не существует. Ты—счастье. Будешь моей супругой до конца моих дней? Но поверь, рядом с такой женой, я буду жить как минимум вечность. Горячие слёзы обжигают лицо, оставляя за собой приятные влажные дорожки свежести. Осенний ветер обдувает лицо, продуцируют ещё большее количество мурашек на теле. Я восхищена, влюблена и абсолютно счастлива. Киваю. Длинные пальцы мужчины аккуратно надевают колечко на худенький безымянный пальчик. Улыбаюсь. Аккуратно натягиваю драгоценность на палец мужчины, наспех чмокая в губы. — Да! Умноженное на бесконечность. — улыбаясь произношу я, рассматривая руки, сплетенные в крепкий замок союза. — Но торжество будет после рождения! Я хочу, чтобы наш ребёнок был на всех фотоснимках! — Так, ну вот об этом мы ещё поговорим! Целует в губы, когда я вспоминаю об одной из самых важных новостей, до сих пор не произнесённой мной. Тиша поглаживает пятнадцатинедельный животик, согревая не только тонкую кожу, но и сердце. — А я знаю кто там… — загадочно произношу я, наблюдая за ещё большей оживлённостью Тихона. Аж подпрыгивает, округляя свои глаза. До безумия пышные реснички вздымаются с невероятной скоростью в явном предвкушении. — Ну же, ты скажешь?! — нетерпеливо вскрикивает мужчина, сжимая кулачки. И я знаю, что пол совершенно не имеет значения. Мы воссоздали друг друга и породили новую жизнь. Ценную и невероятно любимую. — Девочка. Слёзы с невероятной скоростью скатываются с щёк Тихона Жизневского. Достаю из кармашка вязанного кардигана фотографию малышки, протягивая самому лучшему будущему папочке. Вытягивает изображение из кисти, пальцами надавливая на переносицу, в надежде утихомирить эмоции. Притягивает к себе, сжимая мое тело в себя. Кажется, что мы одно целое. Ментально и физически. — Как же я тебя люблю!

***