Убежище духов

              — Ты это слышал? — Лалиса встрепенулась. Напрягшись всем телом, она вытянулась, подалась вперед, стараясь снова уловить вызвавший подозрение звук. Но Телец нещадно скрипел кроватью, будто нарочно, умудрялся шуметь, сидя на самом краешке. Лалиса пересела на пуфик, подобралась к выходу в коридор и осторожно раздвинула створки, выглядывая. — Наверное, Чонгук, — пробасил Телец, махнув рукой. — Вернулся. Он уходил. Не волнуйся. — Нет же, не похоже, — Лалиса подняла ладонь, прося тишины. Звук не повторялся. Но по чешуйкам пробежал неприятный холодок волнения, встопорщив до болезненного покалывания. — Там был женский голос, я уверена. — Могу проверить. Хочешь? — Нет. А если… — Лалиса смущенно оглянулась. — Если что-то случится? — Не боюсь. Это же я. Телец поднялся, усмехнувшись. Лалиса задумчиво осмотрела его. Огромная красная скала, действительно, что с ним станется… в обычное время. Но ситуация была непростая. Если даже Юнги с волнением готовился к чему-то ужасному, можно было ждать опасности из-за каждого угла. Впрочем, сидеть в неизвестности ей тоже не нравилось, а отправиться на разведку самой было еще глупее. — Ладно, только будь очень осторожен и возвращайся скорее. Телец бросил что-то ободряющее и, одним движением отодвинув с пути русалку вместе с пуфиком, вышел из комнаты. Лалиса слабо махнула кончиком хвоста, желая удачи. Тяжелые шаги в коридоре звучали негромко, глухо, но всё же могли спугнуть затаившегося врага. Однако, за поворотом они будто растворились в тишине, как растворилась во тьме огромная фигура. Лалиса с трепетом отсчитывала мгновения. Ничего не менялось. Но вдруг напряженной спины коснулась прохлада. Русалка дернулась, чужие руки уже крепко держали ее плечи, в рот затолкали кляп из тряпки, чтобы не сильно кричала. — Здравствуй, милочка, — улыбнулась Радость и прислушалась к звукам из коридора. Лалиса взбрыкнула. Печаль и Покой уже повалили ее на пол и оттащили в середину комнаты, продолжая крепко держать. Радость повертела кинжал из темного металла. — Приятно видеть тебя снова живой и здоровой. В ответ послышался душераздирающий стон-вопль. От таких кляпы не помогали. Радость раздраженно дернула губой, наступив на трепыхающийся хвост, грубо прижав к полу. Почти обездвиженная русалка царапала когтями доски, извивалась всем телом, плакала. С каждым рваным вдохом пропитывала легкие усыпляющей настойкой, в которой была смочена тряпка, Лалиса уже поняла, что это за привкус, поняла, что потеряет сознание лишь быстрее, если будет так часто дышать, но ужас не давал успокоиться. — Милочка, — уперев ладонь в хвост, пробормотала Радость. Она приставила кинжал к жабрам на груди. Лалиса замерла, широко распахнув глаза, но дышала всё так же часто-часто, пластинки жабр вздымались. А Радость не спешила. — Мне жаль, что так сложилось. Я не хочу тебя усыплять, правда… — Нам это только помешает, — согласно кивнула Печаль. — Но выбора уже не осталось, — закончила Покой. — Посиди немного спокойно, если хочешь жить. Лалиса слышала их, но не понимала. Три одинаковых голоса в подсознании путались, перемешивались из-за дурмана. Почувствовав головокружение, она обмякла, глядя в потолок. Затаила дыхание. Сестры-демоницы о чем-то перешептывались. Когда створка сёдзи отъехала в сторону, Лалиса лишь перевела взгляд, не шевельнувшись. Перед глазами плыли темные круги, но она смогла рассмотреть рогатую красную тень. — Что тут?! — пробасил Телец, врываясь в комнату, и выругался. — Долго! — Мог бы и помочь, болван, — рявкнула в ответ Радость, отходя. — Эта скользкая гадина трепыхается. Делай всё сам, раз такой нетерпеливый! Лалиса забилась снова, стуча хвостом по полу. Из глаз брызнули слезы, а стены комнаты будто содрогнулись от приглушенного крика. Телец со злостью замахнулся дубиной. Печаль и Покой отпрянули, в мгновение ока растворившись в клубах черно-красного тумана. Дубина бесполезно проломила пол. А Радость уже вытаскивала загнанный Тельцу между ребер кинжал, чтобы нанести следующий удар. Но второй не потребовался. Мотая головой и хватаясь за пробитое сердце, Телец попятился, ломая перегородки рогами. И с грохотом повалился на пол. — Еле успела, — упирая руки в бока, проворчала Радость. У ее ног лежала без сознания затихшая русалка. Переведя взгляд на истекающего кровью Тельца, она покачала головой. — Идиот. Ты сблизился с самой беззащитной, с той, которую презирал несколько лет. Юнги не мог не заподозрить тебя. Вытерев кинжал о накидку, она еще раз осторожно выглянула в коридор, проверяя, не проснулся ли кто. Но защитные заклинания, глушащие все звуки, похоже, действовали идеально. Радость на всякий случай щелкнула пальцем, расширяя границы заклинания, и вышла, ступая по дощатому полу мягко, почти невесомо. На другом конце борделя в этот момент шел настороженный разговор. — В доме такая тишина, — плотнее запахивая роскошный халат, пробормотала Джису. Оглядываясь по сторонам, будто пытаясь найти что-то в собственной комнате, она хмурилась. — Утром всегда тихо, — пожал плечами Чонгук. — Все ведь уже спят… — Нет. Прислушайся. Не слышно ни звука. Только нас с тобой. Ни шуршания, ни ветра, ни птиц. Это заклинание. — Она вздохнула, сжимая пальцы. — Нужно всех будить. Выглянув наружу, Чонгук пожал плечами. Он рассказал Джису всё, что узнал сам, ждал, держа оружие при себе. Но не знал, как правильнее поступать. Стоит ли всех будить и еще раз объясняться? А если начнется паника? Как ребята отреагируют? Может, лучше дождаться возвращения Юнги? — Как ты вошла? — послышалось позади. Чонгук резко оглянулся. Демоница стояла в проеме, подперев перегородку плечом. — Юнги снял защитные чары, — ответила она, в кои-то веки без насмешки. Чонгук вытащил из ножен свой меч. Точно, подумалось ему вдруг, Юнги ведь тоже любит персики. — Полегче, малыш. Я на твоей стороне. Если хочешь, спроси у рыбешки, благодаря кому она всё еще жива… — Что с Лалисой?! — Спасена моими стараниями, — ощерилась демоница на его ярость. — А ты бы лучше слушался старших. Восьминожка дело говорит. Ждать нельзя, вам нужно разбудить всех. Возможно, будет схватка… Не хочется подрывать боевой дух вашей компашки, но мне придется остаться, чтобы защищать вас, пока Юнги не придет. Снова выглянув в коридор, демоница осмотрела его темные закоулки. Где-то на улице начинал накрапывать дождь. — Ну что, ты сам их разбудишь? Или мне этим заняться?

***

Госпожа Морита сразу поняла, что в лесу происходит что-то дурное, едва заметила мрачные тучи над деревьями. Они набежали слишком быстро, мгновенно, закрутились спиралью, обрушивая на чащу тугой ливень. Как мокрая тряпка, которую с силой выжимали после стирки. Всё это выглядело неправильным, точно демоны понагнали. Было утро, рыбаки только-только отправились на ежедневный промысел, скотоводы покормили овец и птицу, сменился караул в деревне. День понемногу входил в свою привычную колею, а над лесом всё чернели тучи, сверкали молнии. И разогнать их не мог даже дивный дух-олень. Морита видела его, олень юркой стрелой сновал между складками туч, рогами отбивал молнии. Но ничего не менялось. Когда над лесом промелькнула красная крылатая тень, госпожа Морита поняла, что дальше ждать и раздумывать не намерена. Она заключила соглашение, она обязалась оказывать посильную помощь духам из «Убежища». И в ее помощи, похоже, нуждались. Собрав небольшой отряд из проверенных бойцов своего клана, госпожа Морита раздала указания, оставила сестру присматривать за деревней и отправилась в лес. Конечно, она не могла позволить своим людям опрометью броситься в гущу событий, если завязался бой между духами из борделя и демонами с другой стороны, люди не могли так просто вмешиваться. Но можно было подойти ближе, разведать, может быть, взять на себя защиту самых нуждающихся… Ведь не все в «Убежище» могли сражаться. Идя между корявыми деревьями, госпожа Морита прорабатывала в голове планы на любой случай. Разумеется, идеально было бы переговорить с Юнги, чтобы прояснить ситуацию. Но она понимала, что вряд ли удастся. Может, на первый взгляд так и не казалось, именно Юнги был главной опорой «Убежища» в подобных делах, не отлично владеющий мечем и кинжалом Чонгук, не сильный и выносливый Басан, а именно Юнги. Ведь он лучше прочих владел главным оружием духов — магией. Две трети пути преодолели быстро, бегом. Госпожа Морита вглядывалась в небо: сизые тучи то расползались под напором прогоняющего их оленя, то вновь сгущались, завязывались тугим узлом, сжимали оленя тисками. А между стволами деревьев зашатались неясные тени. Они приближались медленно, будто еле плелись. Они походили на мертвецов. Серые, изуродованные, израненные. Они не нападали, ничего не говорили, только утробно рычали и тянули руки к людям. Воины непонимающе отступали, не зная, что делать со странными созданиями. — Они не просто так к нам тянутся, — жесткий голос госпожи заставил всех замереть. Морита тоже застыла на какое-то время, наблюдая за духами, окружившими их. Ее шеи коснулись холодные руки-лапы, дух раззявил пасть, собираясь впиться гниющими зубами в живую плоть. Пахнуло болотной тиной и гнилью. Корявые пальцы стиснули неожиданно сильно, впиваясь в кожу ногтями. Воины обменялись взглядами, но не шелохнулись. Госпожа Морита быстрым движением выхватила из ножен короткий меч и вспорола духу брюхо. Под ноги ей хлестнула волна грязной и мутной жижи, отвратительный запах резко усилился. Дух с истеричным мычанием осел на землю, вскапывая пальцами почву, метался, стонал, но затих через какое-то время, уронив голову и закрыв глаза. Тело лежало неподвижно, никакой неуязвимости, никаких щупалец, прожигающих металл ядов или скорпионов из распоротой утробы. — Убиваем всех тварей, которые подойдут близко, — скомандовала госпожа Морита. Блеснули в тусклом свете обнаженные клинки. — Продвигаемся в глубь леса. Духи валились один за одним. Катились между кустами отрубленные головы, хлюпали мерзкой жижей вспоротые животы, хрустели ломающимися костями серо-зеленые руки. Десятка три мертвых тел оставил на своем пути отряд из пяти человек. Разумеется, они сильно замедлились. — Не видно больше, — внимательно присматриваясь к легкому шевелению ветвей, сказал Хосок и вытер со лба пот. Чеён согласно замычала, перекладывая меч из одной руки в другую. Намджун вытер клинок об одежду. — Глава, прикажете прибавить ходу? Или идем с той же скоростью? — Прибавим, — решительно ответила госпожа Морита. Лес содрогнулся от пронзительного птичьего крика. И людей наконец настигли холодные капли, принесенные усилившимся ветром. Госпожа Морита знала, кого взять с собой, — ни один не подумал бросить всё и повернуть домой, никто не побоялся ввязаться в дела магии. Они шли до тех пор, пока между деревьями не стало видно здание «Убежище». Велев своим воинам затаиться, госпожа Морита первой стала пробираться вперед, чтобы оценить обстановку. Замерев под пышным кустом, выглянула из-за укрытия. Юнги приземлился за ее спиной, в паре шагов, появившись будто прямо из воздуха. — Мине?! — чуть не взвыл он, от растерянности позабыв о приличии. — Что ты здесь делаешь, Мине? — Мы пришли на выручку, готовы сражаться. — Госпожа Морита взяла себя в руки и сразу перешла к делу. — Со мной четверо лучших воинов. По пути порубили штук двадцать похожих на утопленников духов. — Отлично, — пробормотал Юнги, подобрался ближе, выглядывая из-за куста, и искоса глянул на сидящую рядом. — Когда появятся новые такие, убивайте их. Будь вни… будьте внимательны, смотрите под ноги. Если увидите черных змей, не рубите, станет хуже. Мрачная чаща озарилась светом очередной молнии, просветившей кроны деревьев насквозь. Юнги резко встал… — Если что-то нужно, говорите Чонгуку. Он передаст мне. …и сорвался с места. Госпожа Морита выпрямилась, осматривая ближайшие деревья, где ждали приказа ее люди. В траве мелькнула юркая черная змейка. Мышцы, разогретые, готовые к сражению, отозвались приятным напряжением.

***

Чонгук не понимал до конца, что происходит, он терзался смутными сомнениями, но сердце подсказывало, что нужно просто довериться и драться. Краем глаза он заметил госпожу Мориути еще парочку знакомых, бывавших порой в их борделе. Стало и спокойнее, что с ними сильные воины, и тревожнее, что могут пострадать люди, которые всё равно слабее демонов. А еще это придало сил, если даже люди не боятся выступать против сильной магии, ему стыдно сомневаться и трусить. — Мне просто кажется, или лес стал как-то… гуще? — Мини, всё это время вертевшийся поблизости, вдруг замер, недоуменно оглядываясь. Ветви над ними склонились низко, слишком низко, будто тянулись, желая поймать. Да и места стало меньше. — Нет, правда. — Вот же сволочи! — в сердцах бросил Чонгук, раздраженно махнув хвостом. — Весь лес нам перековеркают! Он кивнул на землю. Корявые корни лежали прямо поверх мокрой травы. Деревья действительно подходили всё ближе, окружая. Чонгук перешагнул труп дождевого духа, тихо ворча и ругаясь под нос, но путь ему тут же преградила ветка, хлестнувшая по ребрам. — Микото! — со злостью взревел лис, отбиваясь от ударов. Тонкие ветки в момент рассекли щеку и губу, оставили царапины на руках, чуть не вырвали меч. — Разберись-ка со своими братьями по разуму! — Увольте, многоуважаемый, — пропыхтел тот. Он сидел в нескольких шагах, лианы душили брыкающегося под ним оборотня. Кошачьи ловкость и проворность проиграли затаившемуся в кустах ползучему растению. Теперь оборотень шипел, впиваясь пальцами в лианы, а длинный черный хвост, торчащий из-под рубахи, остервенело бил по грязи. Микото же спокойно оглядывался по сторонам, высматривая других врагов. — Подобная забава не по моему вкусу. Или ты склонен полагать, что лучше прочих с растением справится растение? Едва ли… Чонгук с досадой посмотрел на рухнувшую ветку. Дерево тут же отступило назад, содрогаясь. Остальные тоже поумерили пыл. — Да уж. Едва ли твои отростки вообще с кем-то могут справиться. Короткий взмах — и меч перерубил шею, пройдя ровно между двумя витками лианы. Кот-оборотень закатил глаза, голова упала на землю, руки-ноги перестали дергаться. Микото с причитаниями отряхнулся от крови. Чонгук задрал голову, с прищуром глядя на два неясных пятна в высоте. Красно-зеленое и сине-черное. Они вели свой бой уже давно, но Басану никак не удавалось одержать верх, слишком сильный противник попался. Чонгук даже не понимал, кто это… или что. Ворох тряпок, лент и перьев, похожий на огромную оживленную куклу. — Позволь поинтересоваться, где в данный момент пропадает Юнги? Чонгук только тяжко вздохнул, отводя клинком медленно подбирающуюся ветку, и убрал назад мокрые от дождя волосы. Кролики стрелами сновали тут и там, прыгая между порталами, ловко нападая на врагов, в один укус разрывая сонные артерии. Настоящий боевой отряд. А вот их командира почти не было видно. Сначала изредка мелькал в чаще, но вскоре исчез совсем. — Мы туда, где он, всё равно не попадем…

***

Сражение продолжалось. Басан уже принялся за дождевых духов, поднимал одного, взмывал к тучам и отпускал, позволяя упасть с высоты. Микото подстерегал потерявших бдительность мелких демонов. Чонгук и Мини неустанно защищали дом, не подпуская врагов близко. А Юнги стоял на поляне. Деревья, сомкнувшиеся вокруг плотным кольцом, шатались из стороны в сторону, угрожающе, не от ветра. Тучи нависали низко, но дождь будто обтекал поляну. Вдали слышались голоса и вскрики. А с ним была только трехликая кукла, лежала в глубоком кармане до поры. Юнги лишь моргнул — а деревья обступили плотнее, Кан приблизился на шаг. Стоял напротив и прямо смотрел в лицо серебристыми глазами с узкими вертикальными зрачками. Кемури в последнее время прекрасно удавалось играть роль, обманывая всех, не вызывая явных подозрений своим поведением. Теперь же Юнги чувствовал знакомую дрожь внутри и запах болота. Улыбка походила на оскал. Демон привык к новому телу. Нервы и мышцы Юнги были на пределе. Непросто одновременно поддерживать связь с домом, защищая оставшихся внутри, командовать двумя десятками кроликов, снующих в чаще, и удерживать Кемури с помощью одной из поглощенных сил, сгущая воздух вокруг него… жаль, она могла действовать лишь при взгляде на объект. Юнги будто всю жизнь копил силы для этого мгновения. И теперь отдавался ему полностью, без остатка. Пора было покончить с отзвуками прошлого. Еще мгновение — и он снова ближе. Раскат грома сотряс кроны деревьев, а где-то вдалеке кролик с черным ухом перегрыз глотку мелкому демону-приспешнику. Юнги крепче сжал рукоять чуть изогнутого меча. Однолезвийный клинок острием касался высокой травы, край его был испещрен маленькими отверстиями, за которые крепились тонкие нитки с вереницами колокольчиков. При каждом порыве ветра поляну наполнял перезвон, заставлявший Кемури с отвращением морщиться. Иногда поглощенные силы приносили с собой и новые слабости. Беда Юнги была в том, что большинство своих сил он унаследовал от демона… а значит, тот прекрасно знал их уязвимости. Чуть подняв руки, Кемури протянул ладони навстречу молчаливому противнику. Из запястий сочились черные тени, они быстро текли по рукам, скручиваясь в жгуты, набирая силу, мощь, наращивая плоть. На землю возле ног демона упали уже две серебрящиеся змеи. С шипением они растворились в зелени. Юнги сглотнул, в подсознании эхом отдался испуганный крик Лалисы — кто-то всё же пробрался в дом. Стиснув пальцы на мягкой коже оплетки, он резко взмахнул мечем. Кемури дрогнул от дикого звона, скошенная трава разметалась по краям поляны, оставив почти голую землю, на которой было больше не скрыться. Змеи подняли головы, угрожающе шипя.

***

Чонгук всё пытался высмотреть белого лиса, его светлый хвост мелькал тут и там, но всё же лис предпочитал оставаться в тени, командовал мелкими демонами, со стороны наблюдая за разворачивающейся борьбой. Легкими движениями руки заставлял столетние деревья вырывать корни из земли, идти в атаку, хватать пробегающих ветвями. И неизменно скрывался из вида, едва кто-то приближался. Чонгук кипел от злости, пытаясь настичь насолившего оборотня. Как вдруг почувствовал толчок в спину. Осев на землю, Мини в ужасе смотрел перед собой. Чонгук недоуменно поднял взгляд. В нескольких шагах, объятая клубами блеклого тумана, стояла девушка в многослойном лиловом наряде. Такие не носили уже добрую сотню лет. Прямо за ее спиной грузно склонился мужчина. Дорого расшитая накидка и строгое украшение на собранных волосах выдавали в нем знатного человека. Глубоко посаженные глаза смотрели зло, сухие губы были поджаты. — Всё нормально, — бросил Чонгук, за шкирку поднимая Мини на ноги, разглядывая девушку. Если бы не прическа… — Ты же понимаешь, что это видение, она ненастоящая. — Она — да, — прохрипел Мини, не сводя перепуганного взгляда с лица «сестры». — А он?.. Чонгук нахмурился и оттеснил мальчишку, выходя вперед. Ленты тумана расстилались между деревьями, растекались по траве, пытались дотянуться до противников. Они могли прятать что угодно. Мужчина вскинул жилистую руку, взмахнув рукавом — в мгновение ока девушка оказалась вплотную к Чонгуку. Он только и успел заглянуть в пустые глаза, а ладошки уже полоснули по телу, располосовав рубаху лезвиями-когтями. Девушка растворилась туманом, снова оказавшись рядом с повелителем. — Мать твою, — проворчал Чонгук, ощупывая живот. Неглубокие, к счастью, царапины сочились кровью. — Ладно, с этим видением будет чуть больше моро… Закончить он не успел, пришлось срочно блокировать новую атаку. Девушка, направляемая кукловодом, двигалась стремительно, ловко, даже мудреные одежки ей не мешали. Звонко шкрябали когти по клинку. Приходилось выбиваться из сил, отбиваясь и стараясь нападать. Но при любом касании меча девушка растворялась обрывками тумана. В третий раз рубанув белесое облачко, Чонгук понял, что действовать надо иначе. Метнул взгляд на мужчину — тот стоял спокойно в нескольких шагах, только шевелил руками, отдавая бессловесные приказы своей марионетке. Атаковать нужно было его, вот только… как добраться, когда и пары шагов не можешь сделать, чтобы не встретить яростное сопротивление? Пусть и был Чонгук умелым воином, вскоре царапины появились и на руках, и на ногах, и на спине. Туманная кукла совсем его вымотала. Тяжело дыша, Чонгук чувствовал, как начинает кружиться голова. Руки сводило, ноги едва держали потяжелевшее тело, а царапины горели, будто раскаленные прутья к коже приложили. До боли в глотке жадно глотнув холодного воздуха, Чонгук замахнулся… девушка перед ним вдруг исчезла. Раньше, чем он успел коснуться видения мечем. Посыпались в траву металлические когти, надевавшиеся на пальцы. Чонгук осмотрелся. Мужчина стоял на коленях, запрокинув назад голову. Из чудовищного разреза на шее волнами лилась темная кровь. Под бульканье тело наклонилось вбок и упало, шурша тканями. Мини повертел в руках украшение, вытащенное из волос мужчины. — Это мое, — наконец выдохнул он, с досадой скривившись и пряча украшение за пазуху. — Скучаю по длинным волосам. Знаешь, пришлось отстричь хвост, когда подались с сестрой в вольную жизнь. Притворялся крестьянским мальчишкой, им не пристало носить длинные волосы… — Мини! — Чонгук пораженно ощупал пояс, второго кинжала не было в ножнах. Его, испачканный темной кровью, зажимала аккуратная рука мальчишки. — Как ты успел?! Как, мать твою? Что ты за монстр?.. — Он вздохнул, с нажимом проводя ладонью по лицу. — То есть… спасибо за помощь, один бы я не справился. — Я не мог иначе. Готов поспорить, ты бы тоже не упустил шанса отомстить тому, кто тебя убил. Чонгук опустил удивленный взгляд на мужчину, его бездвижное тело медленно растекалось по земле кровавым туманом.

***

Юнги показалось, что он прямо за своей спиной слышит треск, с которым раскололась древесина нагинаты Сокджина. От этого звука пробрало до костей. Сильнее, чем от вида десяти крупных серебристо-черных змей, круживший возле него, шипевших со всех сторон, бросавшихся в попытке укусить. Юнги уже не знал, какая из них — Кемури. Отбивался и следил, пытаясь найти ту, что осторожничает, не нападает. Но голова шла кругом и дыхание сбивалось. Он чувствовал кожей демонический мороз, от которого леденели щупальца Джелло. Одна из змей сумела вцепиться в бок. Это была уловка — клыки ее сомкнулись на туловище куклы, а Юнги тут же одним взмахом отрубил голову. Кукла недовольно зашевелилась, освобождаясь от ядовитой хватки, выпала из кармана. Через пару мгновений извивающаяся в муках змея отрастила новую голову, а жалкий обрубок обзавелся новым телом, из одной змеи получилось две, так случалось со всеми обманками. Потому Юнги и пытался вычислить демона без лишних движений. — Похоже, придется положиться на звериную натуру… — Я думала, это крайние меры, — откликнулась Радость за его спиной. Покой уже рвала ее накидку на лоскуты, пока Печаль крепко держала прямо под челюстями обоих змей-обманок, обвивающих ее руки телами. Демоницы умудрялись невероятно ловко избегать укусов. Будто в легком танце порхая по центру поляны. Вскоре две змеи были крепко связаны лоскутом от накидки. Радость подвесила их на ветку одного из замерших деревьев. Пестрая связка так и извивалась. — Долго они не провисят. Что ж, наверное, ты… Она оглянулась. Человека уже не было на поляне, был только черно-рыжий кролик. Навострив уши, напрягшись всем телом, он осматривался по сторонам. Ожидал атаки. В таком виде было бы проще найти Кемури, но и куда сложнее защищаться и атаковать. Рискованный ход. Рыжая вспышка ворвалась в сплетение черно-серебряных теней. Разорвала колдовской мрак. Ядовитое шипение и перезвон невидимых колокольчиков наполнили поляну. Кролик клубком сцепился с одной из змей. Покой бросила сестрам по несколько пестрых лент. Юнги нашел Кемури. Теперь дело оставалось за ними, нужно было как можно скорее обезвредить остальных змей.

***

Чеён столкнулась с белым лисом несколько раз. Из криков Чонгука ей сразу стало ясно, что это враг, но лису снова и снова хватало ловкости исчезнуть быстрее, чем она успеет хотя бы замахнуться для атаки. Утекал, как вода сквозь пальцы. А между тем дождь никак не прекращался. Мерзких духов как будто становилось всё больше. И в какой-то момент Чеён с досадой поняла, что видит перед собой того самого, которому совсем недавно пробила ребра в районе сердца. Дыра в груди была еще видна, но дух спокойно шатался между деревьями, тут и там припадая к стволам. — Что они делают? — недоуменно протянул Хосок, глядя на дождевого духа, вылизывающего грязный камень под кустом. — Твою ж… Стирают кровавые метки Юнги, — скривился Чонгук. Ногой пнув ближайшего духа, отрубил ему голову и без заминок бросил подальше. — Это плохо, это очень плохо. Кролики уже давно просто бегали между деревьями. Похоже, порталов, которыми они могли бы пользоваться, почти не осталось, что лишало возможности нападать неожиданно, сверху. И это делало их практически бесполезными. А ведь до этого Чонгук слабо надеялся, что именно кролики помогут ему изловить мозолящего глаза лиса. — Госпожа Морита. — Чонгук обернулся. Глава клана стояла перед ним. Серьезная, суровая, грозная. Мокрая с головы до ног, но внушающая уважение и трепет, даже просить у нее снизойти до помощи жалкому оборотню было как-то стыдно. Чонгук невольно улыбнулся, вспоминая проведенные вместе вечера. — Мне очень нужен ваш непревзойденный талант, чтобы изловить одного вертлявого гада… Вместо ответа госпожа Морита, не сводя взгляда с его лица, коротко замахнулась, метнув кинжал. Чонгук даже не успел заметить, откуда его выудили, а кинжал уже пригвоздил в стволу дерева шелковую накидку. Мгновения растерянности ее хозяина хватило, чтобы Чонгук приставил меч к горлу лиса. Черные глаза распахнулись, но сделать ничего лис не успел — Чеён и Хосок уже схватили его за руки, заломив, связав за стволом. Казалось, лис в безвыходном положении… Но ветки дерева склонились, укрывая его своим сплетением, а корни взбрыкнули, обдав грязью, сбив людей с ног.

***

Крепко затянув узел, Радость издевательски щелкнула пальцем завязанную кольцом змею. Черный венок раздраженно забрыкался. Это была последняя. Деревья вокруг расступались понемногу, возвращались на свои места. Теперь между ветвями ей было видно и воинов-людей, и Чонгука, которого держала за горло ветка, и Мини, шептавшегося о чем-то с Тэтэ, и спустившегося на землю Басана. Дождевых духов почти не осталось, так что все следили за схваткой Юнги с Кемури. Странное это было зрелище. Кролик и змей клубком катались по земле, поднимая пыль. А во все стороны от них летели искры и даже язычки пламени. Змей стискивал кольца, душа объятиями. Кролик отчаянно брыкался и бил лапами. Вся поляна трещала от напряжения. Снова и снова они кидались друг на друга, отдавая все силы борьбе, не упускали ни единого шанса подловить соперника. Зрители замерли, наблюдая за молниеносными бросками. Кемури и Юнги замерли в паре шагов друг от друга. Змей еле поднимал голову, кролик дышал часто-часто, подрагивал. Всем стало ясно — близится конец. Следующая атака станет последней. Глаза змея блеснули красным. Еще мгновение — и он взвился, раскрыв клыкастую пасть. Кролик юркнул под длинное тело, неожиданно низко прильнув к земле. А когда змей извернулся, целясь укусить, первым впился зубками. Прокусил шкуру вместе с черепом. В клубах дыма и огня расступились в стороны уже две человеческие фигуры. Задержав дыхание, чтобы не впитывать легкими смог, Юнги решительно вонзил звенящий меч между ребрами Кемури. Посыпались на землю сорванные колокольчики. Демон повалился, дыхнув огнем. Юнги лишь склонился и сильнее навалился на рукоять, вгоняя меч, уже прошедший тело насквозь, как можно глубже в землю. Когда гарда уперлась в едва вздымающуюся грудь, он выдохнул. Кемури улыбался ему в лицо. — Не надейся, мальчишка, — прохрипел переполненный болью голос. В глотке забулькала кровь. — Еще встретимся. Моя душа еще… прорастет в другом… Кемури оглушительно раскашлялся. А его тело между тем как будто расползалось язычками демонического пламени. Очертания становились нечеткими и в какой-то момент исчезли совсем. Костер, оставшийся после смерти Кемури, окружил Юнги, поднимаясь всё выше. — Нет! — взвился Чонгук, отчаянно пытаясь разорвать держащие его ветки. Дерево выпустило его неожиданно. Поскальзываясь на грязи, Чонгук бросился к поляне. — Юнги! Юнги! Огненный кокон лишь уплотнился. Он медленно сжимался, угрожая спалить дотла. — Успокойся, малыш, — бросила Радость, едва успев схватить Чонгука за шкирку, чтобы не дать прикоснуться к пламени. — Юнги выберется. Воспользуется любой из кровавых меток. Его, наверное, уже нет внутри. — Все метки смыты! — рявкнул Чонгук, отбиваясь от держащей его руки. Отойдя в сторону, с ненавистью глянул на демоницу. Уставшая, подавленная, но не напуганная, как он. — Из-за проклятых дождевых духов! — Уверена, что… — Я видел их все! Все! Собственными глазами. Юнги ставил их при мне, так что я знаю, где они были. Все метки смыты… ему будет некуда деться… Голос дрогнул. Надломился. Плечи с отчаянием опустились под грузом чудовищных мыслей. — Юнги, — жмурясь, пробормотал Чонгук, — пожалуйста, скажи, что я опять неправ. Тихий всхлип прорвался наружу. Голова закружилась. Его знатно тряхнуло, как будто тело готовилось вывернуться наизнанку, а то и порваться на сотни мелких кусочков. Каждой жилкой Чонгук почувствовал в себе магический холод, в волосах запутался колючий иней, внутренности содрогнулись от мороза. Его магическая способность не пробуждалась просто так. Плечи стиснуло крепкими объятиями, на шею лег опаляющий жаром вздох. Юнги содрогнулся, прижимаясь еще сильнее. — Не люблю жару, — дрожаще прошептал он и нервно усмехнулся, отпуская друга и оседая на землю. — Как хорошо, что моя кровь за утро успела попасть в твою. Юнги рассмеялся, хватаясь руками за голову. Мгновение непонимания показалось вечным. — Что это значит? — Чонгук упер руки в бока, прогнал ужас и отчаяние. — Я уже думал, что не выживу, — покачал головой Юнги, ощупывая себя. На лице, шее и руке были пугающие красные шрамы. Ледяная сила Чонгука успокоила ожоги, но кожа всё же припухла, покрылась кровавыми корочками. Радость, присевшая рядом, ласково провела по опаленным волосам. Чуть ли не половина головы лишилась их из-за огня. — Да, милый, прическу тебе попортили. Жаль, мне так нравилось. — Юнги поднял на нее взгляд. Один глаз был полностью белым. — Ты что, дал этому мелкому гаденышу попробовать твою кровь? — А кому еще? — с улыбкой пожал плечами Юнги и осмотрелся. — Похоже, почти всё кончено, да? — Вроде того. Оставшиеся в живых мелкие духи и демоны разбегались. Лишившиеся командира спешно скрывались в зарослях, чтобы не быть пойманными, избежать подобной участи. Те, кто был просто околдован и захвачен, приходили в себя, понемногу разбирались в происходящем. Едва только Юнги поднялся, на землю перед ним упала знакомая котомка. Повалившись на бок, она рассыпала под ногами духа крупные персики. Рядом тут же легло вырванное с корнем дерево. — Вот, сделано в лучшем виде. — Оками? — Юнги удивленно перевел взгляд на демоницу, та усмехнулась. — А я-то подумал, что тебя сожрали ради всеобщего дела. Как же… это же был твой хвост? — Пришлось пожертвовать малым, чтобы выиграть многое, — лающе рассмеялся волк. — Пока еще пламя не потухло окончательно, думаю, лучше будет спалить в нем всю эту гадость. Чтобы наверняка. Что скажешь? — Да, это лучший выход. Займешься? Но Оками уже и сам кидал персики в горящий посреди поляны огонь. Пламя с треском поглотило и сочные плоды, и переломанные ветви, не оставив ни следа. А вскоре потухло и само. — Эй, Тэ! — встрепенувшись, Чонгук кинулся к дереву. К тому моменту олень уже окончательно освободил белого лиса. — Ты что творишь? Лис спокойно разминал запястья. Не собирался сбегать. Подняв голову, осмотрел подошедшего, и взгляд его казался совсем иным. Похоже, спали чары, замутнявшие сознание. — И на этого хвостатого ты променяла меня? — послышался за спиной голос Юнги. — Не больно-то впечатляет. — А какое мне дело для твоих впечатлений? — промурлыкала демоница, негрубо отпихивая Чонгука в сторону и обнимая белого лиса. Тэ лизнул ее бок, заставив взвиться от смеха. — Моя семья — для меня, — продолжила она, поглаживая Тэтэ между рогами. — Ты же и сам знаешь... как это бывает. Поджав губы, Чонгук отвернулся. Всё закончилось. О произошедшем напоминали только выкошенная трава, черный круг от пламени и… чудовищные шрамы Юнги, который теперь напоминал ему Персика. Кто бы мог подумать, что полностью почувствовать в нем кролика поможет не увиденное собственными глазами превращение, а нечто подобное. Вздохнув, Чонгук спрятал меч в ножны и зашагал к дому. Всё было закончено, оставалось только убедиться, что закончено хорошо.

***

В лесу было тихо. Но не тревожно, просто очень спокойно, как будто вся природа молчанием выказывала ей свое уважение. Над местом, где закопали тело, Юнги посадил куст синих цветов, именно их любила Джису. Переполненные волшебством цветы не вяли уже который день. Чонгук каждое утро ложился под этим кустом, прижимался щекой к сырой земле и слушал лес, представляя такой родной голос. Это хоть чуть-чуть успокаивало израненную душу. В «Убежище» понемногу наводили порядок. Юнги лечил всех, кто был ранен, восстанавливал перегородки дома, ухаживал за кроликами, продолжал поддерживать жизнь. Клиентов пока не принимали, но собирались рано или поздно вернуться и к этому. Госпожа Кан всеми силами помогала работникам и с надеждой отсчитывала дни, искренне веря, что муж еще вернется к ней… как когда-то вернулась она сама. Всё налаживалось. И только в сплетении тропинок между деревьями этого леса появилась новая. Ведущая к одинокому кусту. — Знал, что найду тебя здесь. Юнги присел рядом, коснувшись ладонью испачканных в пыли белых волос. Они почти не говорили эти несколько дней, Юнги был по горло в делах, пока Чонгук снова и снова сбегал. Живя под одной крышей, оба успели соскучиться. Чонгук неохотно сел. Положил голову ему на плечо и вздохнул. — Не замерз? Может, есть хочешь? Я сделал горячий суп… — Чонгук только невнятно хмыкнул, отказываясь. — Ты утром не завтракал, я знаю. Пообещай, что будешь хотя бы пытаться. Нельзя же себе вредить. Чонгук поджал губы. Да, друг хорошо его знал, правильно всё понимал — Чонгук даже не пытался вернуться к нормальной жизни, полностью отдавался своей тоске. То ли надеялся, что так она быстрее пройдет, то ли, как говорила Радость, упивался своей брошенностью. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — прошептал Юнги, ласково приглаживая растрепанные белые волосы. Чонгук с сомнением скосил взгляд. — Да-да, не смотри так. Я знаю, как ты хотел всегда быть с ней. Ты любил Джису как очень близкого друга, почти как мать. Может быть, потому что не помнишь свою, а я, как ни крути, не был способен ее заменить. Может, просто нашел родную душу. Ты любил ее, знаю. А ты… ведь хочешь вечно быть рядом с дорогими тебе. Чтобы ничего в жизни не менялось. Но… — Прости. — Чонгук скривился, крепко сжимая кулаки. Жадно хватая воздух, он смотрел в небо, но всё же не сдержался, заревел, как ребенок. Навзрыд, задыхаясь, но не переставая извиняться. — Ты всегда учил… надо думать о других! Я такой эгоист. — Он судорожно вздохнул, силясь успокоиться, но слезы так и катились по раскрасневшимся щекам. Чонгук мешал слова с всхлипами, но продолжал: — Она не хотела жить. Уже давно. И я не должен оплакивать ее смерть. Может, теперь ей лучше. Переродилась. Или в следующий мир… попала. Может, встретила родных. И детишек. С ума сойти! Их же сотни три. Паучков этих. А я их даже ни разу не видел. Она рассказывала, как ты помог ей в тот раз. И ты… я… виноват перед тобой. Нужно ценить то, что имеешь. А не требовать большего. Прости. Юнги прижал рыдающего к себе. — Похоже, поедание сердец пошло тебе на пользу, — улыбнулся он, поглаживая по спине. Чонгук сквозь слезы усмехнулся, прижимаясь крепко-крепко, всё еще вздрагивая. — Я очень горжусь тобой. Может быть, не замечаешь этого сам, но ты уже давно не тот эгоистичный ребенок, которым был раньше. Чонгук отвернулся. Но Юнги, что странно, даже не думал подниматься и уходить. Сидел рядом, перебирая белые волосы. Совсем как в детстве. — Настоящий лис, весь в отца. Наполнен его характером до самой макушки. Ты как чаша с горячей водой: она плещется, проливается на любого неосторожного, кто посмеет задеть, обжигает. Сильный, воинственны, непоколебимый. — Приходится быть таким, когда тебя воспитывает бесхарактерный кролик. — Ну, — Юнги фыркнул, но руку не убрал, лишь чуть дернул за ухо. Чонгук поджал плечи, тихо посмеиваясь. — Хотя я всё еще верю, что где-то внутри тебя живет еще и та же бесконечная нежность и ласковая любовь, что цвели в душе твоей матери… — Только они тебе не нужны. — Только до них не добраться сквозь твердый и колючий панцирь. Иногда думаю, что у тебя в роду были еще и ежики и черепахи. Ох и жуткая смесь вышла. — А у самого-то? Постоянно врешь, недоговариваешь, ставишь всех в глупое и неприятное положение. То заставляешь увидеть в ком-то врага, то принимаешь его как близкого друга. Тебе вообще верить-то можно? Не укусишь, едва отвернусь? Чонгук вздрогнул, когда на плече сомкнулись чужие зубы. Юнги слегка стиснул челюсть и отпустил. — На этом, пожалуй, завершим наш обмен комплиментами, — сказал он привычным бодрым тоном и осторожно поцеловал самый уголок губ. — Идем. Я совсем забыл сказать, Джелло пришло в себя. Все собираются отметить это праздничным обедом. Сокджин обещал что-то интересное. — Что ж ты раньше не сказал?! — Чонгук моментально подскочил, помогая подняться и другу. — А я-то уж думал, ты без своего деда совсем не справишься! Ты вообще лекарь? Лечишь или ждешь, пока всё само пройдет? — Договоришься ты у меня. — И что ты сделаешь? — Чонгук обернулся, загораживая проход идущему следом другу. — М? Укусишь за шейку? Щелкнешь по розовому носику? Юнги цокнул языком и обошел его, закатывая глаза. — Переберусь жить на Луну. Порой, как и у всех, у существ из «Убежища» наступали трудные времена. Переживали они их по-разному. Но неизменно — вместе. Ведь давно уже успели стать друг для друга настоящей семьей, где, несмотря на ссоры, царили взаимопонимание и уважение.