Сага об астрономических башнях, холодных подземельях и горячих сердцах

      

Я пытаюсь справиться с обрушившимся небом. Я никак не слабачок, но тут такие перестрелки — я молчу.

Дарсия, кажется, падала. В очередной раз. Она падала с Астрономической башни пятую ночь подряд. Наблюдала со стороны, как её худощавое тело — в те секунду казавшееся по-особенному хрупким и эфемерным — камнем стремилось к земле. Как ядовитыми змеями развивались тёмные кудри, подхваченные истеричным порывом ветра. Как в немом крике кривился рот. За этой картиной следовал удар — оглушительный, выбивающий последние крохи кислорода из лёгких, ломающий кости кровавыми осколками наружу, рвущий жилы. — Эй, Дори, ты меня слышишь? Дарсия ненавидела подобные сокращения всем сердцем, но её сердце смиренно молчало и терпело любые коверканья и издевательства над именем хозяйки, когда дело касалось Пандоры Иствуд. Ей можно было простить и плевок в кружку кофе, не говоря уже о невинном «Дори». Услышав знакомое своё имя, девушка сонно вскинулась над тарелкой овсянки и посмотрела на соседку по комнате затуманенным, невменяемым взглядом. — А? Прошлую неделю Дарси отвратительно спала. Каждую ночь просыпалась от собственного пронзительного крика, поражающего барабанные перепонки, со слезами на глазах и гулко бьющимся сердцем. Из раза в раз складывалось ощущение, что этот кусок мышц, толкающий кровь по её телу, пытается проломить решётку рёбер и выскочить из груди. Всю неделю Грин удавалось забыться и уснуть нервным, беспокойным сном лишь в объятиях Пандоры. — О, милая, — нижняя губа Иствуд жалобно дрогнула. На секунду показалось: из глаз девушки вот-вот брызнут слёзы. — Я сказала, что тебе нужно отвлечься. Последнее время ты жутко тревожная, — она опустила ложку с кашей обратно в тарелку и ласково, обеспокоенно погладила кончиками пальцев руку Грин, расположенную на столе. — Гриффиндорцы устраивают вечеринку по поводу предстоящего Дня Святого Валентина. Ты должна сходить. Дарсия скривила губы и покачала головой с долей скептичности. — Вечеринки — это не моё. Не люблю большое скопление людей. Да и у меня были совершенно другие планы. Пандора даже не старалась сделать вид, что поверила девушке на слово. Пожала плечами и поднесла ложку с тёплой овсянкой к губам. Дарсия сжала в руках кружку с молоком и сделала пару глотков. — Завтракаешь молоком? — Стройнее буду, — с улыбкой проговорила Грин. Иствуд окинула её и без того худощавую фигуру оценивающим взглядом и покачала головой. Глупышка Дори. — Ладно, спасибо этому дому, пойду к другому, — девушка утерла влажные от напитка губы рукавом мантии и выскользнула из-за стола. Пандора посмотрела на неё с недоумением. — Совсем нет аппетита, — объяснила девушка. — Хочу забежать в комнату на пару минут и прогуляться до Чёрного озера, собраться с мыслями. Иствуд была девушкой понимающей и не привыкшей лезть в не свое дело. Добродушно пожала плечами и пожелала Дарсии хорошего дня. Грин улыбнулась ей самой нежной улыбкой, порывисто обняла, чмокнула в щёку и направилась к выходу. Проходя мимо толпы Слизеринцев, девушка невольно выхватила взглядом знакомую кудрявую макушку. Губы Блэка кривились в добродушной, спокойной улыбке, на груди блестел значок старосты. Он о чём-то разговаривал с парочкой второкурсников и выглядел участливым. Сердце Дарсии сделало заунывный кульбит, жалостливым комом ударяясь о решётку рёбер. Вздохнув, девушка ускорила шаг и скрылась за дверями Главного зала.

***

Жаль, но я никак не научусь остановиться. Разгоняюсь, загоняюсь, как отпущенная птица.

Снег валил плотной белоснежной завесой, будто где-то на небесах прорвало трубу, но Дарсия не обращала внимания ни на холод, твёрдыми острыми пальцами пробирающийся под одежду, ни на крупные снежные хлопья, прилипшие к тёмным волосам и зимней мантии. Грин холода даже не чувствовала, а может умело игнорировала, но пройдя чуть дальше вдоль тропинки, ведущей к озеру, она не задумываясь, легла прямо в пушистый колючий сугроб, позволяя скоплению снежинок лезть её прямо в лицо и забираться под воротник. Дура. Глаза устремлены к небу — такому пугающе-огромному и прозрачному. Дарсия не отказалась бы от участи быть придавленной, пригвожденной к земле этими просторами синей бескрайности, но её мечты редко сбывались. Она лежала на земле — сжавшаяся и раскрасневшаяся, и прокручивала в голове один приём, помогавший справиться с тревожностью. Этому приему девушку научила её магглорожденная знакомая с седьмого курса. «Я Дарсия Грин. Учусь на факультете Когтевран. Мне 16 лет. Я люблю астрономию, тосты с арахисовой пастой, запах цитрусовых и виниловые пластинки. Каким-то невероятным, глупым образом я стала общаться с Регулусом Блэком. Нет, даже не общаться. Сталкиваться с ним на каждом углу, хотя раньше такого не было. Раньше я вообще почти не обращала на него внимания, а теперь могу вычислить его бледное надменное лицо в абсолютно любой толпе. А ещё мне начал сниться кошмар. Один и тот же каждую ночь. Чтобы это могло значить? Я сошла с ума?». В попытке совладать с мыслями, девушка не заметила, как главная причина её душевных дерзаний тихо подкралась сзади. Блэк ступал по снегу бесшумной лёгкой поступью красивой дикой кошки. Очень иронично, вспоминая о символе его факультета, далёком от семейства кошачьих. Регулус возвысился над девушкой мимолётной тенью, наконец заставляя обратить на себя внимание. — Решила умереть от охлаждения, petite sotte? У Дарсии за душой было лишь одно желание — сбежать. Регулус Блэк привносил в её привычную рутину что-то доселе неиспытанное, чуждое, непривычное. И Грин этого сторонилась. Все силы прикладывала, чтобы не поворачиваться в его сторону на совместных занятиях; не смотреть украдкой в Главном зале. Она даже толком не могла идентифицировать эти чувств. Это не любовь. Точно не любовь. Дарси девочка немаленькая, в эту чепуху давно не верила. Невозможно полюбить кого-то так стремительно и крышесносно. Даже придурка Блэка. Так могло быть только в сказках. — Нет, думаю, я скорее умру от того, какой ты непроходимый зануда. Еще полторы недели назад ты обвинял меня в том, что я слежу за тобой. Встречный вопрос: ты меня преследуешь? — девушка привстала на локтях и впилась в Блэка испытывающим взглядом. Регулус усмехнулся. Глаза Грин — чёртовы созвездия, мерцающие небесные светила обрамленные ядовито-ртутной радужкой. Глаза Блэка — глыбы льда и лазурь солёных океанов. — Много чести, Грин, — губы разрезала нахальная улыбка на одну сторону. Регулус сам не заметил, как перенял эту привычку у Дарсии. — Просто шел мимо: вижу, валяется какой-то бесформенный комок тряпок. Стало интересно, кто это устроил свалку прямо у озера. — Бесформенный комок тряпок? Да ты джентельмен, Регулус Блэк. — Стараюсь. Парень коротко шмыгнул носом, вызвав у Грин мелкую усмешку, и лёг рядом. И плевать, что завтра он, вероятно, может проснуться с заложенным носом и больным горлом. Какой бы ослепительно-раздражающей не была Дарсия, рядом с ней просыпалось желание допускать в своей жизни хотя бы капельку безрассудства. — Пойдешь на вечеринку? Девушка резво перевернулась на живот и по-кошачьи подползла к лицу Блэка. Тот посмотрел на неё с ленивым недоумением. — Нет, а зачем? — Ой, боишься большого скопления людей, Змееныш? Думаешь, на хвостик наступят? — и плевать, что Грин сама не хотела идти на чёртову вечеринку, в конце-концов, Дарсия была жуткой язвой, но на Регулуса, будь он проклят, её саркастичные выпады никогда не срабатывали. — Просто не люблю шумные места, — чего и следовало ожидать — абсолютное спокойствие и чувства превосходства над девушкой. — Мне не прельщает созерцать пьяных в доску подростков и лижущихся на каждом углу парочек. — А ещё ты сноб. Жутчайший причем. Просто признай: кишка тонка. Там же будет алкоголь и что-нибудь потяжелее, это как пить дать. Думаешь, мамочка узнает и будет ругаться? — Дарсия состроила огорченную физиономию, губы её выгнулись печальной подковкой. — Думаешь, получится взять меня на слабо? — скривился Блэк в своей скептичной улыбке. — А получается? — глаза Грин сияли будто у ребенка, увлеченного невероятной авантюрой. Это самую малость растопило сердце Регулуса и он, к своему ужасу, сдался. — Ладно, я пойду. Если ты пойдешь тоже. — А с чего это я должна? — возмущенно вскинулась девушка. — А я с чего? — Резонно. — Ну что, разделим страдания на двоих? — эта фраза, почему-то, запомнилась Дарсии тогда на долго. Раскаленной меткой отпечаталась в памяти, не позволяя забыться. Девушка вытянула вперед оттопыренный мизинчик и Регулус, хоть и закатил глаза с до жути раздраженным видом, но в ответ скрепил их обещание своим. Тишина между ними наполнилась звенящей морозной чистотой. Они лежали совсем рядышком, словно это было каким-то привычным и обыденным для них ритуалом, задумчиво водили глазами по белёсым облакам и молчали. Дарси руку вверх запрокинула резко и неожиданно. Регулус, вздрагивая от спонтанного действия, взглянул на неё с долей не понимания. Мол: «что ещё ты сейчас выкинешь, дурочка?». На ровных округлых ногтях девушки Блэк заметил чёрный облупившийся лак. В тот момент ему показалось, что это очень красиво, хоть и диковинно. В этом вся — Грин. Странная, непонятная, диковинная, но красивая. Взгляд прослеживал каждое действие тонких изящных пальцев. Девушка делала вид, будто хватала землянично-алое февральское солнце в руку и задорно сжимала, поглядывая на Блэка с таким по-детски искренним, сияющим взглядом, в котором отчётливо читалось: «Смотри как могу, Блэк. Спорим на сикль, что у тебя так не получится?». И каким бы прирожденным актёром не был Регулус, даже он не смог совладать с эмоциями: его привычная холодная маска озарилась искренней и оживлённой улыбкой.