С возвращением, Томми

Томас закрывает глаза. Тишина комнаты превращается в шум прибоя и крики редких чаек, что пролетают над головой. Эдисон почти уверен, что никогда не бывал в этом месте, но тёплый песок, в которой зарылись пальцы, до боли родной солёный воздух и чувство небывалого спокойствия кажутся такими знакомыми, что Томас начинает сомневаться в своих воспоминаниях. Брюнет делает глубокий вдох, чувствуя, как лёгкие пропитываются морским запахом. Секунду стоит, вглядываясь в океанские волны, что разбиваются о близлежащие скалы. Солёные брызги на ярком солнце выглядят, как фонтан алмазов и Эдисон улыбается, ощущая полный покой. Этого места нет. Он знает, понимает. Всё только в голове. Чайки, песок, даже маленькие ракушки, что иногда радуют глаз. Нет никакого яркого солнца, чьи лучи приятно греют кожу. Ничего нет, это просто его кладовка, безопасное место, созданное разумом. Место, куда можно сбежать от повседневных забот, по типу учёбы, ссор с родными или грубого водителя в такси. Безопасное место, в котором Томас видит тёплую улыбку, стоит только повернуться. Эдисон не знает кто это, но почему-то доверяет этому парню больше, чем всем знакомым вместе взятым. Блондин просто стоит рядом, чуть позади, никогда не начинает разговор первым, да он вообще говорит мало, почти не касается, максимум, что может себе позволить — положить тёплую ладонь на плечо, слегка сжимая. Но именно эта поддержка всегда помогала. Ни друзья, ни семья с их вечным «мы рядом, мы с тобой». Нет. Вот этот парень с солнечной улыбкой и немного грустными глазами, имени которого Томас даже не знает. Он уверен, что где-то уже видел этого паренька, но вот только где? С другой стороны, это всё могут быть происки фантазии, ведь и в этом месте Эдисон никогда не был, однако, оно кажется родным, как и блондин, что находится тут с самого первого дня. Томас думает, что этот парень тут не к месту, как лишняя деталь в пазле, но вот понять почему не может. Они часто просто сидят вместе, ни слова не произнося, смотрят на небо, волны, рисуют на песке глупые, совсем детские рисунки и улбаются. Томас думает, что это правильно. Думает, что уже не сможет представить это место без тёплой улыбки этого человека. — Привет, — Эдисон говорит тихо, но почему-то совсем не боится, что волны унесут звук. Блондин всегда его слышит. — С возвращением, Томми, — и опять эта улыбка, от которой хочется то ли танцевать, то ли утопиться. Что-то в ней не так. Слишком она понимающая, слишком привычная. Томас поджимает губы. Ласковое обращение и грустные глаза заставляют сердце сжиматься. Как-то раз Томас набрёл на психологический термин «имаго». Иными словами — образ любимого человека в твоём подсознании, который навсегда остаётся с тобой. В этот момент всё стало мгновенно и ясно, но в то же время более запутано и Томас сорвался. — Почему ты тут? — вопрос, возможно, слишком резкий, но Эдисон ничего не может с собой поделать. Когда блондин, ожидаемо, молчит, Томас подходит ближе, сжимая тонкие плечи своего «видения» до побелевших костяшек пальцев. — Это мой вопрос, Томми, — блондин всё улыбается, глядя на Томаса с нежностью и сожалением. — Почему я тут? Брюнет закусывает губу теряясь в мыслях. Почему он улыбается? Почему называет его так? Почему сердце Томаса буквально разбивается от этого взгляда? Где он видел блондина и почему не может найти в сознании хоть малейшую подсказку? Как сделать так, чтобы единственный родной человек, перестал быть просто выдумкой в голове? Небо затягивают тучи, взявшиеся буквально из ниоткуда и теперь брызги воды больше не кажутся алмазами, теперь они скорее напоминают нефть, неосторожно разлитую в воду, но словно на сердце. — Кто ты? — Томас не отступает, ещё сильнее сжимая пальцы на чужой коже. Будь этот парень настоящим, у него бы определённо появились синяки. Голос срывается, появляются хриплые нотки. — Ты знаешь. — Нет! Не знаю! — Эдисон чувствует, как горло разрывает крик. В лицо бьёт холодный ветер, но это не отрезвляет, лишь заставляет сильнее хмуриться. В голову, подобно молнии, бьёт догадка, заставляющая Томаса проклинать собственную глупость. — Как тебя… — Ньют. И тут всё прекращается. Томас открывает глаза в своей комнате. Всё как обычно: книги и комиксы на полу, куча всякого хлама на столе и телефон с миллионом пропущенных от матери. Брюнет зарывается руками в волосы. Почему-то в голову приходит мысль о том, что Ньют казался лишним в его безопасном месте лишь потому, что тогда не смог найти своё. И когда Томас вновь оказывается на том пляже и не чувствует рядом ставшего родным человека, хочется орать и выть от боли, потому что это чувство, хоть он его никогда и не испытывал раньше, кажется слишком знакомым.