Когда-то мы будем счастливы, правда?

Солдат развед корпуса мог уйти из жизни в любой момент. Эта простая истина была понятна каждому. Такая перспектива не оставляла равнодушным никого, и Саша не была исключением. Все знали девчонку как ловкую охотницу, лучшую воровку еды и просто милую, доброжелательную подругу. Вряд ли в 104 отряде можно было встретить человека одновременно забавнее и вежливее Саши. И ее это вполне устраивало. Люди обращались нередко к ней за помощью, и Браус не могла отказать. Особенно ее другу — Жану Кирштейну. — Спасибо, Саша, ты очень добра, — бессовестно обольщал парень своей ослепительной улыбкой простушку. По крайней мере, девушке так казалось. — Мне нетрудно тебе помочь, — неловко спотыкается, пытаясь скрыться из виду и не показать румянца на своих щеках, Саша. Нелегко было оставаться отважным и смелым солдатом, когда бок о бок с тобой сражался парень, который нравится. И имела ли вообще Браус право на эмоции? Дозволено ли солдату распыляться на человеческие чувства, когда жизнь висела на волоске? Ответа на вопрос Саша не знала, однако точно понимала: прожить, не узнав, что такое приятные ощущения, романтика и бабочки в животе, о которых не принято говорить вслух, девочка не хотела. Почему незаметно воровать хлеб, картофель и мясо с кухни можно, а любить человека нельзя? Саша понимала: она все больше и больше влюбляюсь. Уже даже мысли во время обеда были заняты не похлёбкой, а Жаном… — Саш? Саша! — тряс девчонку за плечо Конни. — Ах! Да? — опомнившись, принялась оправдываться Браус. — Ты словно влюбилась, — улыбаясь во все зубы улюлюкал друг. — Ты уже минуту ела из пустой тарелки. Взглянув в миску, Саша неловко охнула. В посуде, правда, не осталось ничего. Развеселив вновь отряд, девушка покрылась румянцем. Неловко склонив голову, из-под нависавшей челки она следила за реакцией только одного человека. Кирштейн нервно постукивал пальцами по столу, не смотря на девушку. После обеда ребята разбрелись в разные стороны: кто-то хотел потренироваться, кому-то предстояло переговорить о чём-то личном наедине, кто-то был вызван к начальству. Когда Саша выходила из помещения, кто-то резко схватил ее за руку. Не понимая ничего, Браус полетела в сторону, негромко вскрикивая. — Тише, Саша, — Жан зажимал рот подруги ладонью. — Не привлекай лишнего внимания. — Что ты делаешь, Жан, — возмущалась театрально девушка, — мог бы и более… ну, хотя бы адекватно позвать меня! — Нужно, чтобы нас не заметил Конни. Подойдёшь сегодня вечером в мою комнату? Обсудим на его день рождения подарок. — Ах… точно, день рождения… — с досадой отвечала Браус, уже размечтавшись о времени наедине. Рука Жана казалась сейчас вовсе не чёрствой и огромной, а хватка не агрессивной и нервной. Саша видела перед собой мужчину, который желал ее прямо здесь и сейчас, а эта ладонь на ее губах… Браус почти растеклась в руках Кирштейна, лицо которого было всего в сантиметрах от румяных щёк девушки. — Саша, ты какая-то вялая, — в словах Жана звучало явное беспокойство. Поднеся ладонь к лбу девицы, он поговорил, — хотя температуры быть не должно. Не выспалась что ли? Браус активно закивала головой. — Да, наверняка, ха-ха, — увиливая подальше от друга, бормотала девочка. — До скорого, Жан! — прокричала на прощание, помахивая ладошкой, а второй рукой доставая из фартука украденный кусок хлеба. Батон со стола командования казался вкуснее. В следующий раз Браус наткнулась на Жана в городе. Сегодня у всего корпуса был заслуженный выходной, а потому Саша, наконец, могла переделать все дела. Средство для чистки сапог у девушки давно кончилось, а выбраться за ним она планировала давно. — Спасибо большое, господин! — Убирая в мешок покупку, Саша сделала шаг назад и умудрилась на кого-то натолкнуться. Попадая в чье-то лёгкое объятие, девушка резко оборачивается. Извиняясь, она видит над собой знакомое лицо. — Какая же ты неуклюжая, Саша, — мягко и аккуратно замечает парень. — Извини, я не хотела… — Все в порядке, — склоняясь над ухом подруги, размеренно шепчет Кирштайн. — Увидимся. Как можно быстрее скрываясь с торговой площади, Саша пытается разогнать мысли. Не сдалась она Жану! Это лишь случайная встреча, да и вообще лишь набедокурила лишний раз. Саша нередко навещала родителей. До встречи с Жаном было много времени, а заняться уже было нечем: в комнате она прибралась, на рынок сходила, на кухне был сегодня рис, а воровать его бессмысленно. Недолго думая, Браус направилась к семье. Она старалась помогать всегда, когда приезжала. Мама уверяла дочь отдохнуть, угоститься. Жизнь солдата была трудной, пусть хотя бы дома у родителей Браус почувствует себя человеком. Такой расклад Сашу никак не устраивал. — Мам, можно я хотя бы коня выгуляю? Ну куда можно было деться в такой ситуации? Разве откажешь родному ребёнку в беспечной прогулке с животным? Едва мать кивнула, след Саши в доме простыл. Не хватало Браус этого: свежего воздуха, спокойствия и садящегося на горизонте солнца. Ветер приятно проносился, колыша травку и кроны деревьев. Подставляя лицо прохладному потоку, девушка вдыхала запах безмятежности и покоя. В такие моменты перестаёшь вспоминать о всех ужасах, которые видишь за стенами. Хотелось растянуть эту прогулку навсегда. Распрощавшись с семьей, Саша направилась домой. Ноги несли себя сами, ведь она точно знала: там ее ждал Жан. Думая по пути о предстоящей встрече, Браус не заметила, как ее нагнали. — Забавно, но мы опять встретились. Ты от родителей идёшь? — Жан! Странно тебя видеть здесь… — Были у меня свои дела на соседних фермах, — указывает на мешок. — Заметь: солнце ещё не до конца село. Знаешь, мы не успеваем в подготовке к сражениям и боях замечать такие вещи… мы не привыкли следить за деталями, мы всегда начеку. Может, нам стоит хоть раз проводить солнце? Иначе вспоминать будет нечего кроме титанов. Саша не могла поверить своим ушам. Жан никогда не казался ей таким серьёзным и внимательным к мелочам человеком… это вовсе не было плохо, нет. Она лишь понимала, что в Кирштайне крылось куда больше приятных секретов. — Я буду рада провести время с тобой, Жан! — За этим поворотом будет большой луг. Расположимся там? Кстати, ты тоже несёшь мешок, давай его мне. Отдохни хоть когда-то, — не успела девушка отговориться, парень уже выхвалил сумку. Расположившись на земле, Саша, наконец, по-настоящему расслабилась. Она любила природу, а проводить время в такой обстановке с человеком, который ей нравится… было вдвойне приятно. Опираясь на ладони, Браус откинула голову назад, всматриваясь в фиолетовые краски небес. Вдыхая полной грудью запах травы, девушка улыбнулась. Как же было спокойно и хорошо. — Саш, ты, наверное, догадалась, что я хотел пригласить тебя к себе вовсе не из-за Конни. — Что… что ты имеешь в виду? — Я знаю, ты не такая глупенькая, чтоб не понять понять моих намёков, — взяв за ладонь подругу, сказал Жан. — Саш, ты знаешь, мы всегда рискуем… каждая миссия — сплошная опасность. Не хочу погибнуть, — Не узнав, что такое жизнь? — И что такое чувства, — продолжая фразу, быстро прошептал Жан, глядя в большие, доверчивые глаза Браус. Когда их носы нечаянно столкнувшись, Саша почувствовала на губах тёплое дыхание Кирштайна. Когда его губы покрыли ее, девушка ощутила, как внутри завязывалось узлы. Словно трепетали бабочки, а чувство беззаботности обволакивало собой. Доверчиво падая в объятия Жана, Саша обнимает того за шею. Чужие губы были такие влажные, мягкие и гостеприимные. Хотелось ухватить ещё и ещё касаний. Когда солнце скрылось за горизонтом, двое лежали на лугу, сплетая пальцы рук. — Жан, а представляешь, в будущем мы когда-то победим всех титанов и будем счастливы? Мы будем каждый день вот так лежать на лугу, смотреть на небо и слышать пение птиц! — Обещаю, Саша, что мы будем счастливы, — шепчет самую больную ложь в своей жизни девушке в ухо, прижимая ее ближе к себе.