случайно не влюби меня в себя.

джено недовольно сопит носом и под трель звонка на перемену роняет голову на парту. он пережил лишь вторую лекцию из пяти, а состояние — что-то среднее между «пётр I прорубил окно в европу, а мог просто меня» и «заберите моих кошек и макбук, только оставьте меня в покое и дайте поспать». преподаватели своим монотонным, уставшим голосом пресекают любую надежду на интересные и увлекательные полтора часа, предоставляя вместо этого квест «постарайся не уснуть прямо на паре». вообще, джено давно уже ведёт серьёзные разговоры с самим собой — особенно по утрам во время чистки зубов — и каждый день обещает себе лечь раньше, чтобы дать организму положенные 9 часов сна и силы на следующий учебный день. но в двенадцать часов ночи то ему приспичит посмотреть документальный фильм про распад чехословакии, то парень захочет приготовить знаменитую на весь тикток пасту с томатом и сыром фета (и в три часа утра пойдёт в магазин, ведь у него нет, удивительно почему, сушёного базилика дома). поэтому с хорошим, здоровым сном джен всё ещё на «вы», но он правда старается подобрать лучшую политику для этого направления. к счастью или к сожалению, перерыв длится всего десять минут, поэтому аудитория вновь заполняется совершенно разными студентами: начиная с высоких и низеньких, заканчивая чересчур энергичными и едва живыми, как ли джено. чем короче перемена между лекциями, тем скорее закончится учебный день. чем быстрее закончится учебный день, тем быстрее джено попадёт в кофейню за своим любимым ванильным латте и побредёт через парк в сторону своей однокомнатной квартирки. — добрый день, — произносит звонко и громко женщина средних лет, влетающая в помещение, будит всех сонливых и размашисто пишет тему лекции на доске, — повторим пройденное и пойдём дальше. джено выпрямляет спину, разминает полминуты шею и берётся за тетрадку с ручкой. деваться некуда, а совесть и ответственность не дадут даже драматично разыграть болезнь и слинять куда подальше от учёбы. ещё некоторое время глаза наотрез отказываются открываться и фокусироваться на белых листах, но прохладный весенний ветер бодрит, сочувствуя всем сидящим в аудитории. сегодня джено выходит победителем, ведь у него получается не клюнуть носом даже под бубнёж миссис чхве об убранистике сегодняшнего дня. парень почти что не встаёт с места весь день (и поэтому спина передаёт ему пламенный привет и острые, словно иголка, боли), лишь периодически переговаривается со своим другом, джонни, что сидит на ряд выше с возлюбленной своей, и успевает с ним поругаться насчёт капитана америки. — слушай, джон, а почему все уже собираются? — неожиданно подаёт голос джено и смотрит на настенные часы, — разве у нас пары сегодня не до семи? джонни грустно смотрит на своего одногруппника и хлопает его по плечу. — сегодня четыре пары, джен, — кивает ёнхо и качает головой, — ты совсем затерялся в расписании, приятель. отдыхай больше и давай до завтра. джено потирает переносицу и, отвлекаясь от этого дела на несколько мгновений, машет другу на прощание с доброй улыбкой. что же, если сегодня и вправду четыре пары, то у парня больше времени на свои домашние хлопоты, на повторение материала, ведь вот-вот будет сессия, и на очередную попытку уложить себя пораньше. улица встречает темноволосого лёгким, но холодным ветром, отчего ему хочется не просто укутаться в пальто светло-коричневого цвета, а утонуть в нём, чтобы не чувствовать пробирающий до невозможной дрожи ветер. всего пару часов назад он являлся верным помощником и своеобразным будильником, сейчас же природное явление лишь играет роль врага: мало того, что не прогуляешься нормально, так ещё и шанс заболеть имеется. с такими мыслями студент доходит до излюбленного и, какая радость, пустого кафе и проходит внутрь. помещение встречает приятным ароматом терпкого кофе, теплом и запахом свежей выпечки, позволяет расслабиться и позабыть о надоедливом апрельском ветре. — добрый вечер, — из ниоткуда возникает светлая, блондинистая макушка неизвестного джено парня; бариста делает лёгкий поклон и учтиво ждёт, когда джено пройдёт ближе к прилавкам и сделает заказ. — здравствуй, — ноно щурится и оценивающим взглядом пробегается по мальчишке. ввиду частного посещения, юноша выучил весь персонал, и если ему не изменяет память, то сегодня тут должен быть минхо. глаза останавливаются на бейджике, читают имя, — донхёк. ты новенький? — да, — хёк даже кивает на вопрос посетителя и нервно поправляет рукава светлой выглаженной рубашки, — сегодня мой первый рабочий день. что будете заказывать? джено непривычно режет слух «выкание» новичка, но виду он не показывает: улыбается ярко и наконец доходит до прилавка, теперь сверля своим взглядом сегодняшнюю выпечку. — ванильный латте и кусочек чизкейка, пожалуйста. донхёк снова кивает: принимает заказ и начинает с десерта, который достаёт осторожно в перчатках из холодильника. отрезает ровный кусок и кладёт его на тарелку с небольшим диаметром, на которой сбоку виднеется логотип компании. за кофе браться не хочется, потому что есть страх напутать все, что можно, но сейчас положиться получается только на себя: не будет же он у посетителя спрашивать, как готовится его кофе и каков состав? процесс требует большего времени для готовки, чем у наученного бариста, полной концентрации, отчего донхёк в один момент даже кончик языка вытаскивает, и невероятной осторожности, чтобы донести до кассы горячий напиток и не пролить часть содержимого. — простите за ожидание, — блондин делает поклон, а джено с этого лишь смеётся тихо, — буду стараться усерднее. оплата наличными или картой? темноволосый достаёт телефон из кармана пальто и произносит: — у меня наличка, — секунда на размышление, и джен глаза закатывает, — то есть, картой. ой, подожди, телефоном. донхёка забавит растерянность джено, но блондин успокаивает его и объясняет, что сразу все было понятно по самим действиям парня. — прости. просто понедельник, день тяжёлый, в голове сплошная каша, — джено посмеивается тихо и, как только телефон издаёт писк, сообщающий об успешной оплате, берет в руки горячий напиток. — я понимаю, — дон стоит и держится из последних сил, чтобы не засмеяться, ведь смущать посетителя своего особо не хотелось, — только сегодня среда, — принимается тут же чистить прилавок от пыли и проверять свежесть продуктов на витрине. — среда? — ноно удивлённый взгляд на донхёка поднимает и шикает сам на себя, — так вот почему четыре пары, а не пять. — я не знаю, как к вам обращаться, но вам определённо точно следует больше времени посвятить сну или хотя бы заменить кофе на чай, — хёк выжидает реакцию собеседника, ведь, по сути, никто не просил его совета. а джено, уже устроившийся на своём месте и попробовавший кофе, качает головой: — я джено. о чае я знаю мало, но был бы не против послушать тебя. до скольких твоя смена? — до пол восьмого. — я подожду. и улыбка проявляется на лице двоих: у джено она хитрая, с каплей любопытства, у донхёка — искренняя и смущённая одновременно.