Добро пожаловать в класс превосходства

19 октября — Ты уверен, что его примут? Вице-президент Кирияма отложил газету, которую держал в руках, и спросил человека, который сидел рядом с ним, вращаясь вместе со стулом. — Об этом не беспокойся. Он небрежно ответил на вопрос. В настоящее время они находились в комнате студенческого совета, но атмосфера была немного другой. Это было потому, что комната совета больше походила на личную комнату, потому что Нагумо принес сюда свои личные вещи. Он относился к школе как к своему королевству, и комната студенческого совета была для него тронным залом. — Эй, разве ты не говорил, что собираешься позаботиться об Аянокоджи? — Конечно, я буду хорошо заботиться о своем прекрасном младшем. Когда Нагумо заговорил, на его лице появилась дьявольская улыбка. — Но, насколько я вижу, этот специальный экзамен ничего не стоит. Вы никак не сможете победить его таким мелким экзаменом. — Конечно, я это знаю. Я просто играю. — Играешь, говоришь? Кирияма был немного раздражен, когда Нагумо казался беззаботным. Он знал, что Аянокоджи встанет у них на пути, если они оставят его в покое, и поэтому хотел уладить с ним все как можно быстрее. — Не надо так волноваться. Я тоже хочу свести с ним счеты. Он сделал паузу и, прежде чем полностью остановиться, повернулся вместе со своим стулом примерно три раза. — Но, видишь ли, я не хочу заканчивать это веселье. Я хочу не просто победить его, но и полностью сокрушить. И с этой целью я сначала начну с его пешек. Тогда я сохраню его напоследок и направлю на него все, что у меня есть. Тон, которым говорил Нагумо, был почти жутким, но Кирияма мог сказать, что это не было ложью. Нагумо всегда хотел сразиться с Хорикитой Манабу, но теперь его здесь больше не было. Итак, Аянокоджи, в котором он видел тень Хорикиты Манабу, был тем, кого он хотел победить. И, как он уже сказал, с этой целью он сделает все, что угодно, и не колеблясь будет использовать и коварные методы. — Ты сказал, что сначала хочешь избавиться от его пешек, верно? Итак, это означает, что этот специальный экзамен, который ты сформулировал, будет нацелен на одну из его пешек. Кто это? — Хорикита Сузуне. — Что? Кирияма прищурился и посмотрел на Нагумо. — Ты мне не веришь? Однако это правда. Аянокоджи, хотя он и не собирался вступать в студенческий совет, пришел, когда Сузуне пришла просить о вступлении в совет. Я думаю, что Аянокоджи был тем, кто заставил ее сделать это. Хотя я не знаю, как ему удалось убедить эту упрямую девушку присоединиться к совету, я почувствовал, что что-то подобное произошло в тот момент, когда я узнал, что Хорикита-семпай и Аянокоджи вступили в сговор. Нагумо говорил с такой убежденностью, что Кирияме было трудно что-либо опровергнуть. У Кириямы тоже были подобные подозрения, когда он появился вместе с Хорикитой. Поэтому казалось справедливым думать, что именно он заставил ее вступить в студенческий совет, чтобы он мог наблюдать за их передвижениями. — И через этот экзамен я смогу играть с лидерами других классов. Нагумо все еще не закончил. Он встал со своего места и, медленно обойдя комнату, заговорил: — Ты, должно быть, уже читал о деталях экзамена. На этом экзамене лидеры рискуют быть исключенными, но об этом не будет сказано никому, кроме них самих. Таким образом, они окажутся в действительно трудном положении. — Но разве они не могли рассказать об этом своим одноклассникам и работать вместе? — Да, это было бы довольно идеально для класса, подобного классу Хонами, но этого не произойдет с другими классами. Потому что в каждом классе есть по крайней мере один ученик, который ненавидит своего лидера по своим собственным причинам. И если лидеры расскажут об условиях исключения, то те ни за что не упустят эту возможность. Нагумо был так уверен в этом, потому что он сам был лидером, и было довольно много людей, которые не любили его и не упустили бы возможность, если бы она представилась перед ними. — Это еще не все. Даже если они никому об этом не скажут, лидеры других классов будут знать об этом. Таким образом, они могли бы использовать этот специальный экзамен как возможность избавиться от своих врагов. — Но они также могут заключить временное перемирие или что-то в этом роде и согласиться не представлять имена лидеров, чтобы предотвратить их изгнание. — Да, да, это возможно. Но, Кирияма, не забывай о том, что это за школа, как она работает. Неизвестно, кто может нанести удар в спину. Выражение его лица говорило само за себя. Он наслаждался этим. — Если их действительно исключат, это будет означать, что они недостаточно квалифицированы. Однако, если им удастся пройти через это, это просто увеличит количество моих игрушек. — Даже если ты так скажешь, твоей главной целью будет изгнание Хорикиты Сузуне, верно? — Да. Нагумо повернулся лицом к Кирияме и ухмыльнулся. — И у меня уже есть кто-то на примете, кого я мог бы использовать для этой цели. — Хм? Как только он закончил говорить, раздался стук в дверь комнаты студенческого совета. — Извините, — было то, что они услышали с другой стороны двери, а затем дверь медленно открылась, открыв человека, который только что вошел в комнату. Тихими и мелкими шажками она направилась к Нагумо и, держа в руках какие-то документы, обратилась к Нагумо. — Президент Нагумо. У нас впереди еще много работы. — Да. Да. Нагумо вернулся в свое кресло, и секретарь Тонокава принесла стопку бумаг, положив ее перед ним, у которого было недовольное выражение лица, думающее, что он должен заниматься этой скучной бумажной работой. — Мне лучше закончить с этим и отправиться домой. Кирияма тоже сел, и они втроем проделали некоторую работу, как и любой другой студенческий совет.