моя модель Louis Vuitton

Милан охвачен модельерами. Гаттамелата сегодняшней ночью не спит. Она переполнена ценителями дорогих шмоток, не всегда понятных моделей, бутиков дорогих брендов, самыми известными лицами модных домов. Неделя моды в самом разгаре. Сегодня день показа новой коллекции «Louis Vuitton». Огромный зал заполняется амбассадорами, множеством знаменитостей — ценителей бренда, моделями и модельерами других модных домов. Жизнь в павильоне бьет ключом. Худощавые девушки и парни носятся из стороны в сторону, пытаясь влезть в дорогущие костюмы и платья небывалых размеров, — такие разве что на кукол натягивать, визажисты снуют туда-сюда, парикмахеры под ногами вьются. Иногда даже дышать нечем. И только в личном кабинете Чон Чонгука тихо и спокойно. Ну почти. — Матерь Божья, Чонгук, что ты делаешь? — задыхаясь от настойчивых поцелуев, Тэхен сжимает пальцы на чужих плечах. — Bene, smettila! — Я не перестану, — Чон сбивчиво шепчет и всем телом прижимает Тэхена к стене. — Твой итальянский меня заводит. — Через час показ! — Тэхен возмущается, старается вырваться из цепкой хватки, но сильные руки сжимают тонкую талию, не позволяя и на миллиметр сдвинуться. Губы настойчиво кусают, и язык в чужом рту, как у себя дома. — Моя детка Ви не хочет кончить? — обжигающим шепотом бередит душу Чонгук, облизывает мочку уха, цепляя зубами серьгу-колечко. — Ты меня расстраиваешь, crisalide. «Куколка» из уст Чона лучше любого наркотика. Тэхен блаженно прикрывает глаза и теперь сам тянется за поцелуем. Невозможно любимые губы отпустить. Чонгука всего невозможно отпустить. Тэхен до сих пор благодарит судьбу за то, что пару лет назад его спонсор познакомил его с главным модельером модного дома «Louis Vuitton». Такой страсти у Кима еще не было ни с кем. Их совместная работа вообще с самого начала казалась сущим адом, если говорить откровенно. Для Чонгука Тэхен поначалу был избалованной высокомерной сучкой, Чонгук для Тэхена значился эгоистичным мудаком. До тех пор, пока они не начали кидаться друг в друга шмотками ткани в мастерской, а потом не потрахались, сбросив все лоскуты со стола на пол в порыве дикого возбуждения. — Я не надену это дерьмо! — кричал тогда Тэхен, махая перед носом Чонгука серым классическим пуловером. — Как вообще такого бездаря могли вознести до Бога моды? Тэхен зло плевался, рычал, как дикая львица, заприметившая добычу. Весьма сексуальную. Ким не хотел этого признавать, но каждый раз встречаясь с Чонгуком, он хотел ему отсосать. — То же самое могу сказать и про тебя! — в ответ скалился Чон. Ему хотелось собственными руками впечатать смазливую мордашку в металлическую поверхность стола, лишь бы высокомерие поумерить. — Ты ведешь себя как сука, Ви! Насосал на обложку и теперь радуешься своим «заслугам»? — в воздухе пальцы ковычки изображают. Тэхен от такого заявления красными пятнами покрылся. Гнев охватывал. Да как про него вообще смел кто-то такое говорить? — А тебе, видимо, никто не сосет раз ты такой нервный! — в порыве злости Тэхен схватил какой-то кусок ткани со стола и швырнул им в лицо Чону. Плевать было на возможное расторжение контракта. С таким мудаком Тэхен работать не хочет! И точка! — Может, поможешь тогда? — бесстыже улыбается Чонгук. Тэхен еще больше разозлился. И завелся. — Штаны снимай! — рыкнул тогда Тэхен. Вот и трахались часа три в мастерской до утра. А потом...еще. И еще. И еще. И уже второй год как Ви для Чонгука муза, вдохновение и самая обожаемая модель. — Smettila! — Тэхен не унимается, все еще насильно отпихивая Чонгука от себя. — Я сейчас кончу, если ты не остановишься. Тэхен выгибается в спине, пока сильные руки сжимают округлые ягодицы. Тэхен в простых льняных брюках, поэтому каждое прикосновение как двести двадцать вольт. Ему бы идти на мейкап и укладку, но его модельер его не отпускает. К стене прижимает, ласкает. Упивается сладкими поцелуями и тихим шипением. — Чонгук, да перестань уже! — Тэхен собирает все силы в кулак и наконец бьет его в плечо. Чон наконец-то слушается. Со звонким чмоком отпускает чужие губы и облизывается, растворяя на языке привкус медового бальзама. — Прости, куколка. Я увлекся, — лукавит. Тэхен по блеску в глазах видит, но прощает. — Наконец-то! — Ким вздыхает и отходит от стены, прочесывая густые тёмные волосы пальцами. — Я обещаю, что после показа, pappi, я отсосу тебе и проглочу все до последней капли, — шепчет на ухо Ви, пробегаясь пальчиками по крепкой груди, облаченной в черную шелковую рубашку, — а сейчас мне пора. Чонгук млеет. Чонгук в предвкушении. Но уйти своей модели так просто он не позволит. Подготовил сюрприз для своей куколки в честь нового показа. — Погоди-ка, — он цепляет Тэхена пальцами за запястье, задерживая того у самой двери, и разворачивает обратно к себе лицом. — Ну что ты опять задумал, irrequieto? — «неугомонным» называет. Но Чонгук в ответ отмалчивается. С многообещающей ухмылкой лезет во внутренний карман черного пиджака, — все в тон, Чонгук бы и гроб себе черный заказал, — и достает бордовую бархатную коробочку. Брови Тэхена ползут вверх, но он протягивает ладонь, в которую Чон вкладывает подарок, и слегка склоняет голову. — Это что? — осматривает Ви коробочку, но не открывает. Оттягивает время. — Открой, узнаешь, — Чонгук складывает руки за спиной, облизывается и смотрит с нетерпением на свою модель. Хочет реакцию увидеть. Тэхен хмурится. Ему откровенно не нравится и хитрый прищур, и язык, толкающийся в щеку, так и кричащий о каком-то подвохе, но коробочку открывает, застывая и раскрывая рот то ли в изумлении, то ли в возмущении. — Анальные шарики? — Тэхен поднимает растерянный взгляд на Чонгука, но в ответ ему уверенно кивают, ухмыляясь. — Скажу больше, crisalide, это виброшарики. — Ты невыносим! — вздыхает Ви, а у самого уже узел внизу живота завязывается. Тянет приятно. — Хочу скрасить этот нудный показ, — как ни в чем не бывало, Чонгук забирает из рук Тэхена коробочку и достает из нее «украшение», покачивая им перед лицом своей любимой модели. Пять черных металлических шариков один другого больше качаются из стороны в сторону. — Нагнешься? — Только не говори, что... — Именно, куколка, — подмигивает Чон. — Я собираюсь вставить их в тебя до показа. — Я как, по-твоему, по подиуму пойду? — Тэхен-то может и возмущается, а у самого щеки розовеют и взгляд плывет. Осознание того, что на протяжении вечера в его заднице будут эти чертовы шарики, так еще и вибрирующие, ведет. — С гордо поднятой головой и уверенным выражением лица, — насмехается Чонгук. — И томным взглядом. — Чонгук, даже не думай... — Куколка, нагнись, пока я не нагнул тебя сам, — Чон непоколебим. Тэхен стоит на месте, сам понимает, что тянет время, ему уже давно пора сидеть у визажиста, а он тут спорит с модельером по поводу анальных шариков, поэтому, кусая губу, подходит к столу, спуская льняные брюки вместе с бельем, и наклоняется над ним, выдыхая. — Послушная куколка, — Чон улыбается, широко, подходит к своей модели, оставляя на сочных ягодицах шлепок. Тэхен не сопротивляется, только губу сильнее прикусывает и наслаждается. Спорь не спорь, а Чонгуку каждый раз сдается. Соглашается с его безумными идеями, сам себя ругая. Он слышит, как над ухом, ударяясь друг о друга, звенят шарики, и в предвкушении разводит ягодицы руками, открывая больше доступа к пульсирующей дырочке. — Детка, ты же знаешь, что их увлажнить нужно? — шепчет на ухо Чон, а сам кончиком пальца надавливает на колечко мышц, поглаживая. — Открой рот. Тэхен, млеющий под чужими ласками, призывно открывает рот. Старается, как можно шире, чтобы принять все пять за раз. Чонгук с блеском в глазах и хитрой ухмылкой нежно проводит большим пальцем по нижней губе, а после по одному укладывает шарики, получая в ответ довольные полустоны. — А теперь смочи их своей слюной, куколка, — Чон нежно оглаживает сжавшееся колечко, все еще надавливая пальцем, но внутрь не проникает. На сухую боится. Причинить вред своей детке не входит в его планы. Тэхен обсасывает каждый шарик, облизывает, обводит языком, слюны не жалеет, а потом выпускает их с пошлым чмоком, когда Чонгук по одному вытягивает их за тонкую цепь. — Умница, — Чон снова оставляет звонкий шлепок на ягодице. — Помоги папочке, детка. Расслабься. Тэхен дергается, когда получает лёгкий шлепок прямо по раскрасневшейся от ласк дырочке, и протяжно стонет, когда первый шарик неспешно проскальзывает внутрь. Чонгук оставляет невесомые поцелуи на открытом участке шеи, специально засосов не оставляет, нельзя, и по одному вводит шарик за шариком. Каждый последующий больше предыдущего. Тэхен поджимает пальцы на ногах. Чувство наполненности заставляет дышать часто и глаза от удовольствия закатывать. А хотел отказаться от безумной затеи! Теперь, наоборот, радуется и сам подается бедрами назад, шире разводя ягодицы. Показывает Чонгуку, как его заполняет игрушка. Играет, чертовка. Чонгук оставляет последний поцелуй за ухом, загоняет последний шарик, снова одаривая легким шлепком и выпрямляется, ухмыляясь. — Как ощущения, куколка? — Чон наблюдает за тем, как Тэхен натягивает обратно одежду и переминается с ноги на ногу. — Необычно, но приятно. Я чувствую себя наполненным, — дарит ответную ухмылку Ви. — А теперь ходи и представляй, что это мой член, детка, — Чонгук подходит ближе, укладывает руки на талию и оставляет горячий поцелуй на сладких губах. — Твой член больше и теплее, — Тэхен кусает модельера за губу, лукаво улыбаясь. — Но о нем мы поговорим после показа. Я побежал. Чонгук ничего не отвечает, только снова жадно целует и нехотя отпускает свою музу покорять подиум. Он ему определенно поспособствует. Тэхен чувствует себя до одури хорошо. Пребывает в легком возбуждении, пока сидит на удобном мягком кожаном стуле, а над его и без того прекрасным лицом колдуют визажисты, и за спиной парикмахер укладывает роскошные густые волосы, небрежно раскидывая прядки по лбу, чтобы любимая модель их модельера сегодня блистала, как глаза Тэхена от чувства наполненности. Он изредка ерзает, чувствуя, как металлические шарики задевают простату. Но он старательно подавляет любые намеки на стоны и вздохи. Ему нельзя, иначе будет, как минимум, неловко. В широких льняных брюках и не видно привставшего члена. Да только ему идти переодеваться в узкие брюки, — Чон специально пошил их лично для своей музы, — поэтому у самого начала показа у Тэхена дыхание спирает. Он внимательно следит за тем, как одна за другой по подиуму проходятся модели, во всей красе демонстрируя новинки сезона, пока восторженная публика с интересом рассматривает каждый наряд. В первом ряду сидит создатель. Улыбается, когда на выходе показывается его прекрасная муза, и совсем спокойно жмет на маленькую красную кнопочку на пульте. По телу Тэхена дрожь проходит. Если до этого он шел уверенно, держал осанку, то теперь готов упасть на колени и сжать от судорог. Ви старательно держит спину, голову выпрямляет, не показывает, как сейчас хочется заскулить. Он краем глаза ловит совершенно невозмутимый взгляд Чонгука, и уже готов спрыгнуть с подиума и наброситься на него, чтобы наконец заменить чертовы шарики на горячий член. Но член горит сейчас только у него. Его выход длится в районе пяти минут, — подиум длинный, поэтому он учитывает проход туда-обратно, — и Тэхен уже готов сквозь землю провалиться. В голове мысли витают, пока вибрация уверенно проходится по простате, и Ви губы поджимает. Надеется, что сейчас все заинтересованы элегантным костюмом, а не его стояком. Он идет плавно, грациозно, но тело дрожит и вот-вот растечется лужей. Тэхен не знает, обвинять ли Чонгука, или, наоборот, благословить. Он уверен в одном — стоит выйти с подиума, и он определенно кончит. Пять минут длятся вечность. Перед глазами все плывет. Поэтому он чуть ли не бежит на обратном проходе, почти сбегая с подиума. Голова кругом идет, и невыносимая тяга внизу живота сменяется пульсациями. Тэхен забегает за угол, туда, куда модели могут спрятаться на перекур, и рукой упирается в стену, зажмуриваясь. Все тело током прошибает, и он с позорным стоном кончает, содрогаясь и тяжело дыша. — Чтоб тебя, Чонгук! L'ultimo pervertito! — ругается на итальянском, конченым извращенцем называя. Тэхен жадно ртом глотает воздух. Пытается отдышаться. И он с опозданием понимает, что вибрация в заднице наконец прекратилась. Чонгук соизволил выключить эту чертову игрушку. Во время показа Ви не кончал еще ни разу. Чувства непередаваемые. Осознание того, что на него, мучающегося от невыносимой стимуляции и утопающего в предоргазменных судорогах смотрели тысячи человек немного вышибает, но заводит ещё больше. Чонгук определённо конченый извращенец! Он все еще стоит у стены, чувствуя, как по ширинке растекается сперма, и ощущение липкости не дает покоя. А потом дергается, услышав со стороны девчачий голос: — Ви? Ви, тебе плохо? — за спиной появляется одна из дежурных стилистов, притрагиваясь к плечу Тэхена. «Мне охуенно хорошо!» — хочется выкрикнуть и позорно сбежать, лишь бы бедная девушка не застала его, загнанного после оргазма с разводами спермы на дорогих брюках, сшитых лично для него. Но вместо своих неоправданных действий, Тэхен отвечает стандартное «все в порядке» и не спеша уходит. В кабинет модельера. Просить добавки. На сгибающихся ногах он плетется через весь комплекс, где слоняются другие модели и закулисный персонал, и тут же скрывается за нужной дверью, выпуская из глотки утробное «засранец». Чонгук спокойно сидит в кресле и тут же поднимает взгляд на оскорбление, адресованное ему, замечая алые щеки, не скрывшиеся даже за плотным тональным средством и дикий блеск в глазах напротив. — Ты кончил? — спрашивает с явной издевкой, покручивая меж пальцев маленький пульт, управляющий шариками. Тэхен смотрит враждебно, на поставленный вопрос не отвечает, — он уверен, что Чонгук и так все видит, — и наконец подходит к нему, быстро усаживаясь на колени перед своим модельером и принимаясь расстегивать чужую ширинку. — Я тебя ненавижу! — шипит Ви, но в противовес своим словам, пальцами проводит по горячему желанному члену, жадно облизываясь. — Врешь и не краснеешь, куколка, — рвано выдыхает Чон. Тэхен припадает губами к красной головке, сочащейся белесой смазкой, и широким мазком слизывает ее, наслаждаясь солоноватым привкусом во рту. Чонгук возбудился из-за того, что игрался с Тэхеном, пока тот с нечитаемым выражением лица щеголял по подиуму, изнывая от ласк? — Уже не имеет смысла. Ви обводит головку языком, посасывая, как сладкую конфету, и играет пальцами с чужими яичками. Знает, что Чонгук без ума от этого. Ему сделали хорошо — теперь хорошо делает он. К тому же, обещал ведь отсосать. Острый язык скользит по всей длине, собирая каждую вену, каждый изгиб, каждую складку, и снова возвращается к головке, с аппетитом проходясь по уретре. Чонгук протяжно стонет и зарывается пальцами в темные уложенные волосы. Пришлось подпортить фирменную укладку, но ни того, ни другого это сейчас абсолютно не волнует. — Куколка, ты так завелся из-за того, что кончил почти на подиуме? — Чонгук усмехается и сжимает пряди у корней, вырывая хриплый вздох меж своих ног. Но Тэхен ничего не отвечает. Он уверенно заглатывает член, почти сразу пропуская его в глотку, и втягивает щеки, обволакивает своим ртом. Горячая плоть приятно пульсирует, Чонгук млеет от того, как головка упирается в стенку горла, от того, как умело Тэхен работает своим ртом и что-то несвязно шепчет. Видеть своего мальчика таким податливым сейчас для него истинное блаженство. Чон поддается бедрами вперед, заставляя Тэхена закашляться, вызывая у того что-то похожее на вяканье и слезы, скапливающиеся в уголках глаз. Радует лишь то, что тушь водостойкая и точно не потечет, как течет сейчас сам Тэхен, добровольно насаживаясь на член. Липкость в брюках только усиливается: он безбожно течет. Снова возбудился, отсасывая своему модельеру, сладко стонущему в ответ. Тэхен помогает себе рукой, перехватывая член Чонгука у основания, надрачивая, чтобы ускорить его разрядку, и совершенно не сопротивляется, когда после пары резких движений чувствует вязкую горячую жидкость на языке, растекающуюся по всему рту. Тэхен послушно сглатывает, облизывая распухшие губы, и показательно высовывает язык. Доказывает, что выполнил свое обещание. Проглотил все до последней капли. Чонгук разлепляет глаза, смаргивая пелену, накрывшую после оргазма, и усаживается на кресле ровнее, притягивая Ви за подбородок к себе ближе. Облизывает чужой язык, посасывает, как сладость, и утягивает в смачный поцелуй, усаживая Тэхена к себе на колени. — Я выполнил свое обещание, pappi, — шепчет модель, склоняясь к уху Чона и обводя кончиком языка ушную раковину. — А теперь я хочу, чтобы ты меня трахнул. — Моя куколка разыгралась? — Чонгук хрипло смеется. Модельер опускает ладони на ягодицы Тэхена, нежно сминая их, а затем перемещает одну руку на заметный бугорок своей куколки, поглаживая вставший член. — Детка, показ заканчивается через двадцать минут. Мы не успеем. — Успеем, — Тэхен нарочно подвиливает бедрами, окольцовывая пальцами влажный член Чона. — Я хочу, — специально наклоняется ближе и шепчет в самые губы, — чтобы ты трахнул меня с этими шариками внутри. Чонгуку по нраву такие игры. Он и не думал, чтобы оттрахать Тэхена, не вынимая из него игрушки, но отказать своей музе теперь было для него кощунством. — Так ты хочешь, чтобы эти шарики вибрировали, пока я буду тебя трахать? — скалится Чон и бесстыже запускает руку под тугую резинку дизайнерских брюк, обхватывая ладонью горячий член, обильно истекающей смазкой. — Оу, да ты течешь, как сучка, при мысли об этом. Тэхен прогибается в спине, хватаясь пальцами за чужие плечи, как за спасательный круг и громко стонет, чувствуя тёплые пальцы, бесстыдно оглаживающие сочащуюся головку. — Si, pappi! Lo voglio veramente! — Очень хочешь? — ухмыляется Чонгук. В его глазах демоны пляшут. — Altamente! — «очень» сиплым от возбуждения голосом вымаливает. — Я уже говорил тебе, что твой итальянский меня заводит? Чонгук вынимает руку из брюк, оставляя нуждающийся член без внимания, чем вызывает у Тэхена жалобный скулеж, и тут же расстегивает пуговицу. Ви податливо привстает, позволяя своему модельеру стянуть с себя их, и удовлетворённо выдыхает, стоит члену наконец-то избавиться от плена тесной одежды. — Включи их, — Тэхен почти плачет, изнывая от возбуждения. — Ti chiedo! Тэхен просит, снова ерзая, снова ощущая приятное давление на стенках, и откровенно грязно скулит, стоит Чонгуку нажать вновь на красную кнопочку и пустить по телу приятную вибрацию. — Si, pappi! — не удерживается от возгласа Ви, припадая лбом к плечу напротив. В ноздри забивается терпкий аромат парфюма, сердце бешеный ритм отбивает, и Тэхен берет все в свои руки. Он поднимает голову с плеча и обильно сплевывает на руку, размазывая вязкую слюну по чоновскому члену. Чонгук только закатывает глаза, чувствуя, как собственный член вновь начинает твердеть, и стонет призывно и громко, когда Тэхен медленно, плавно опускается на горячий орган. Приятная дрожь пробивает тело, когда узость давит и вибрация проходится, заставляя неожиданно толкнуться в принимающее нутро. — Блять... — все, на что хватает Чонгука. Он сильнее подмахивает бедрами, входя по самое основание и выбивая из Тэхена остервенелый рык. — Боже, меня сейчас разорвет! — вскрикивает Ви, но это уже не имеет никакого значения. Тэхен чувствует невероятную наполненность, вспыхивает, как спичка, когда очередные волны вибрации достигают простаты, и запрокидывает голову, чувствуя, как и сочащаяся головка проезжается по чувствительной точке. — Как же узко, — рычит Чонгук. Его самого сейчас разорвет на части. Он выжидает буквально пару минут, позволяя своей куколке привыкнуть к новым ощущениям, а затем начинает активно вдалбливаться в податливое тело, ничуть не сопротивляющееся сильным и резким толчкам. — Как же хорошо, pappi, — стонет Тэхен, и Чонгук еле разбирает связанную речь в бессвязных вздохах. Оба разгоряченные, оба сумасшедшие, оба желают достичь второго оргазма. Оба отдаются невыносимому желанию стать единым целым. Чонгук, не жалея, заполняет, рукой надрачивая Тэхену в такт своим толчкам, срывает с губ рваные вздохи и жалостные всхлипы, целует грязно, сплетая языки, облизывая небо. Высасывает безбожно всю душу. До тех пор, пока вновь обильно не кончает, наполняя свою куколку горячим семенем, и пока Ви с громким вскриком не кончает следом на шелковую рубашку, обессиленно роняя голову вновь на плечо. — Ты доволен, детка? — сбивчиво шепчет Чонгук, все еще находясь внутри Тэхена. Он тянется к пульту, лежащему на самом краю стола, и отключает настойчивую вибрацию, позволяя и себе и своей куколке расслабиться. — Ti amo, pappi, — в ответ шепчет Тэхен, перемещая дрожащие руки на шею Чонгука и слабо обвивая. — И я тебя люблю, моя куколка, — Чон оставляет невесомый поцелуй на макушке своей любимой модели и нежно поглаживает Тэхена по спине. — А теперь нужно привести нас в порядок. Нужно показаться гостям после показа.